Сергей Горяинов – Золото тофаларов (страница 33)

— Вход держит. Там из дома напротив, где антенны, кто-то сильно поливает. Но вроде один ствол, сам не высовывается.

— Давай Мишку сюда. Из левого окна улица вся простреливается, чего в коридоре торчать?

Гольцев выскочил из комнаты. Стрельба прекратилась. Я засунул «стечкина» за ремень, подобрал автомат, осторожно выглянул в окно. Грузовик сильно горел, горела резина, черный дым стелился вдоль улицы, противный, удушливый запах забирался в комнату. Около машины и на крыльце барака лежало несколько неподвижных тел.

Вошли Игорь с Бахметьевым. Каждый нес по два автомата, а у Мишки в руках был еще и карабин с оптическим прицелом, с изящной ложей темного ореха. Поставив оружие у стенки. Мишка, хромая, подошел ко мне. Молча обнялись. Его била сильная дрожь.

— Ранен?

— Зацепило в бедро. Течет сильно. Надо перетянуть.

— Давай садись. Дай нож. Сейчас брючину распорю. Игорь! Рассказывай быстро!

— Да рассказывать особо нечего. Только повернули мы обратно, на поляну, слышим — стрельба у реки. Бросили рюкзаки, скорее к вам. Пока добежали, смотрим — вас уже увозят. Один малый из охраны остался на берегу. Мы подождали, пока грузовик скроется за поворотом, и взяли его. Он нам кое-что объяснил. Отвели гада в лес, привязали к дереву. А что дальше делать — ума не приложим. Вдвоем базу штурмовать? Глупость. Да и пока сюда дотопаешь, десять раз могут пристрелить. У них посты на каждом километре. Часа четыре просидели — ничего в голову не приходит.

Вдруг смотрим — «Урал» ползет. Не ваш, а крытый брезентом. На машине — не пешком. Мишка за отвалом спрятался, и когда грузовик близко подошел, он водилу дуплетом разделал. Картечью, сразу наповал. «Урал» в протоку ткнулся и заглох. Из кабины здоровый кабан выскочил с пистолетом. Не стрелял, рванул вверх по реке. Далеко не убежал, я его с берега из «калаша» достал по ногам. Он и рассказал, что вы в поселке, в этом бараке.

По темноте поехали. У поселка переждали до рассвета — и вперед! Я машину думал развернуть у крыльца, но пулемет пробил скаты, не знали мы про пулемет. Я не удержал, ударил в стену. На крыльцо гады выскочили. И началось! Троих мы сразу кончили, но машину они успели зажечь, потеряли мы машину. Последнего я в коридоре замочил. Вот и все.

— Бородатого, пожилого, в свитере, среди них не было?

— Да нет вроде. Все — молодежь.

— Подрастающая смена… Ну вот, Майкл, все в порядке.

— Сильно меня?

— Не смертельно. Навылет, с краю, в мягкие ткани.

— Что делать-то будем, отцы? Степаныч, смотрю, совсем лыка не вяжет. Эк его!

— Ваше положение абсолютно безнадежно!

А, Станислав Михайлович изволили очнуться!

— Это еще кто? — Гольцев с недоумением уставился на выползающую из-под стола фигуру в дорогом костюме.

— Рекомендую, Игорек. Господин Кедров, представитель местного руководства.

— А, сволочь! Щас я его. — Игорь дернул затвор автомата.

— Не вздумай! Станислав Михайлович — наш туз в рукаве. Ценный заложник. Очень осведомленный человек.

— А второй?

— Это просто пес сторожевой.

Кедров выполз из-под мебели, сел на пол у стенки, ощупал нос, сморщился.

— Сергей Александрович! Несмотря на то что вам так фантастически везет, через пару часов все равно все будет кончено.

Насколько гнусавый голос стал у Стасика.

— Это мы еще посмотрим!

— Да чего там смотреть! Через час здесь будет полсотни хорошо вооруженных человек. Ну, продержитесь вы минут двадцать, ну, двадцать пять. Безнадежно.

— А вы-то на что?

— Э, дорогой мой! Я, похоже, паду смертью храбрых вместе с вами. Таких проколов Саманов не прощает. И на пенсию меня он не отправит.

— Раскисли вы что-то, Станислав Михайлович!

Кедров сплюнул сгусток крови, посмотрел на меня, улыбнулся. Да нет, спокойное лицо. Не трус Стасик, однако.

— У меня к вам просьба. — Кедров наконец поднялся с пола. — Постарайтесь не пристрелить меня до самого конца. Я чувствую, вы человек удачливый, может, и вывезет кривая. Да и очень интересно посмотреть, чем все это кончится.

— Другое дело! Слова не мальчика, но мужа!

Охранник, отведавший кочерги, тоже поднялся на ноги, стоял пошатываясь в простенке между окнами, с ужасом смотрел на происходящее в комнате.

Я подошел к нему, снял «стечкина» с предохранителя, глянул в широко раскрытые, какие-то детские глаза.

— Станислав Михайлович! Это специально для вас. В качестве жеста доброй воли. Чтобы у вас и мысли не возникало пятую колонну здесь изображать.

Я надавил на спуск. Черт, автоматический же режим! Буквально пополам перерезало парня. Кедрова затрясло, он судорожно отвернулся.

— А ты, падаль, думал, что мы тебе харакири сделаем?! — Бахметьев ткнул его в зад стволом карабина.

— Разговор серьезный пошел, Кедров. На войне как на войне. Привыкайте. — Я выбросил пустую обойму.

В этот момент с чердака золотохранилища снова ударил пулемет.

Глава 18

НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ

Все дружно повалились на пол. И вовремя! На этот раз пулеметчик угодил точно в окно. Не меньше десятка пуль впилось в дверь и стену, еще столько же выбило из печки облако кирпичной пыли.

— Надо сматываться отсюда. — Гольцев, лежа на спине, набивал патроны в рожок «Калашникова».

— Куда сматываться? — спросил Мишка.

— На сопку, в тайгу, куда угодно. Здесь оставаться нельзя.

— А потом? В Монголию, что ли?

— Здесь прикажешь торчать? Этот гусь правильно сказал — через час нас задавят. Эх, была бы машина цела — оторвались бы просто!

— Есть машина! — Передо мной замаячили зыбкие контуры спасительного плана.

— Где? Какая? — привстал Гольцев.

— Не вставай! Машина — то что надо! В конце улицы дом, забором обнесенный, видели? За забором семьдесят первый стоит, за полчаса до вас подъехал. Золото привез. Надо этот транспортер достать!

— Там же пулемет! Не подойдешь. На улицу даже не высунешься — все простреливается.

— Мишка, патроны к карабину есть?

— Есть. Штук пятнадцать. Классная пушка. МЦ-132, штучный. Магазин роторный, шестикратная оптика.

— Пулеметчика снять можешь?

— Как? В окно не высунешься — сразу положит.

— Отползи в коридор метров на пять-шесть. Там темно, он тебя не углядит. Стреляй лежа, угла должно хватить.

Мишка дополз до двери, потянул ее снизу на себя. Только она начала приоткрываться, как стрелок с чердака угостил нас очередной порцией из «Дегтярева». Под грохот барабанящих в стену пуль Мишка ужом юркнул в коридор.

— Мишка, живой?

— Живой, щепка в глаз только попала.

— Стрелять можешь? Видишь гада?

— Сейчас, присмотрюсь. А вот — вижу! Усатая сволочь.

— Чего он делает?

— Кажись, диск меняет. Сейчас!