Сергей Гордиенко – Раненый гладиатор. Приключенческий боевик (страница 2)

Но в резных камнях ценили не только магическую силу. Люди восхищались мастерством исполнения рисунка, умением резчика использовать малейшее изменение цвета, включения, пятнышка на камне во благо будущего шедевра.

Рудов уже давно выпил свой чай, и давно ждал, когда рассказчик, наконец, остановится. Но тот всё не унимался и говорил как заводной. Впрочем, рассказывал он хорошо, поэтому Рудов решил его не перебивать и, набравшись как можно больше терпения, продолжал слушать дальше.

Клицкий поведал, что на одноцветных камнях, как правило, изображение делали углублённым, врезанным – это так называемые инталии. Их использовали как печати. Из слоистых камней – агата, оникса, сардоникса вырезали камеи, и у них рисунок выпуклый рельефный. Особенно удавались камеи, вырезанные из сардоникса, самоцвета, который даёт художнику редчайшую возможность создать композицию не только многофигурную, но и многокрасочную.

– Кстати, как у камеи Раненый гладиатор.… Не смогли уберечь, – Клицкий покачал головой. – Но вы обещаете, что найдёте её?

– Обещаю, что постараюсь, – улыбнулся Рудов. – Но что она собой представляет? Вы расскажите мне лучше о ней.

– О, камея Раненый гладиатор считается непревзойдённым шедевром всех времён. Создана она была неизвестным мастером из Александрии в третьем веке до нашей эры. Эта камея – самая большая в мире – семнадцать на тринадцать сантиметров. На ней запечатлены раненый гладиатор, который лежит на взрыхленном песке, и его двое товарищей, склонившихся над ним. Поединок был трудным. Об этом свидетельствуют многочисленные вмятины на щите. Резчик умело использовал различную окраску слоёв сардоникса, поэтому изображение получилось живым: белое лицо у раненого гладиатора, и загорелые лица у его товарищей. Грудь у раненого красная от крови, меч в его руке тоже весь в крови.

Клицкий вздохнул.

– Здесь победитель ясен. А вот победите ли вы? Знаете, я от всей души желаю вам успеха. Раненный гладиатор непременно должен быть возвращён в наш национальный музей. Это же одно из наших величайших достояний!

Глава третья

Рудов вошёл на кладбище и огляделся. Было несколько похоронных процессий, и он, проходя мимо могил, пытался угадать, где прощаются с продавщицей антикварного магазина Валентиной Бокиной. В смерти этой девушки он винил только себя. Слишком долго он сидел у Клицкого, слушая бесконечные разговоры об инталиях каких-то. Лучше б о талиях… бляха-муха! – Выругался он, наступив, на пустую бутылку в траве.

«Поздно, к ней приехал, – всё корил он себя. – Если б на часок раньше!» Дверь никто не открыл, и он позвонил соседям. Выглянула какая-то старушка и прошептала, что к «Валечке» час назад пришла какая-то гостья с пышными белыми волосами и в больших чёрных очках. Видела, мол, в глазок. Несколько раз он позвонил ещё, но опять никто не открыл. Чуя что-то неладное, он спустился вниз, взял в машине отмычку и вернулся обратно. Тихо поднялся по лестнице, чтобы бдительная бабка не услышала, тихо вошёл в квартиру и обнаружил лежащий на полу труп молодой девушки. Рядом валялся пустой шприц. Мёртвой оказалась хозяйка квартиры Валентина Бокова. Как потом сказали эксперты, Бокова умерла от передозировки наркотика – героина.

Подойдя к нужной могиле и глядя на лицо мёртвой девушки в гробу, над которым, словно неживые тени склонились убитые горем родственники, стал прислушиваться к разговорам. Кучка молодых ребят и девушек что-то тихо обсуждала.

– Никогда не поверим, что она принимала наркотики, – говорили они. – Это бред!

– А ещё меня удивляет, почему Птицына не пришла на похороны. Ведь они были лучшие подруги!

– Улетела на гастроли. Птица она и есть птица.

– Да она спряталась в дупле, – усмехнулся кто-то, – Иволга же!

Птицына… гастроли… Иволга…. – закрутилось в голове у Александра. Стоп! Это не та ли молодая певица со сценическим именем Иволга, что недавно появилась на звёздном небосклоне эстрады? И он даже её как-то видел по телевизору. Симпатичная белокурая девушка….

Громкий плач заглушил голоса, застучал молоток. Гроб опустили в яму. Саша подошёл к могиле и вместе со всеми бросил в неё горсть сырой земли. Пусть как можно дольше этот комок землицы сохраняет и его тепло рук.

Он покинул кладбище и, сев в машину, задумался. Надо было с чего-то начинать. Но с чего? И тут в голову ему пришла одна идея.

Через полчаса он остановился у самого известного и престижного салона красоты «Клеопатра». Он не ожидал, что его очень приятно удивило, что Люська выбежала его встречать. Чуть не бросилась ему на шею. На её лице была такая радость, что ему стало даже стыдно. Хоть бы цветы купил, болван!

Но не это её обидело. Узнав, причину его приезда, она тут же надула губки.

– Ты б увидел её без грима! Неужели ты на неё запал? – Люська уставилась на него таким въедливым взглядом, что он чуть не рассмеялся.

– Да что ж ты такая есть! – улыбался он. – По работе это! Говорю тебе, по работе!

– Может, хочешь к ней в клоуны, пританцовывать на сцене? – не унималась она. – Или вместе петь? Вот дуэт будет! Умора! Да ты хоть слышал, как она поёт? О, кажется, дождик начинается, – Люська подставила ладони под капли дождя. – Ну, ладно, мне пора. А ты думал, я тебя выбежала встречать? Не-а! Я домой!

– Я тебя подвезу!

– Нет! Вот тебе адрес Птицыной. – Люська достала из сумочки визитную карточку и протянула ему. – Как-то она дала мне её, но я так ни разу и не позвонила. Для тебя берегла, – усмехнулась она.

Перекинув сумочку через плечо, она, виляя бёдрами и подставляя лицо и ладони капелькам дождя, весело зашагала по тротуару.

Рудов вертел в руках визитную карточку и поглядывал на Люську, на её удаляющуюся фигурку. Запустив двигатель, двинулся, было за ней, но потом резко развернулся и помчался по адресу, указанному на визитной карточке.

Час спустя, он нажал на кнопку звонка нужной квартиры. Дверь открылась, и показалось прелестное женское личико, мило стрельнувшее в него синими глазками, в которых было столько очарования и какой-то необъяснимой красоты, что он вдруг сразу же растерялся. А может, он растерялся еще и потому, что это была явно не Птицына Елена, а совершенно другая девушка с короткой черной прической, очень красивой.

– Вы, наверное, к Лене? Но Лены нет дома. А вы кто?

– Я… – переминался с ноги на ногу Александр, – я, так сказать, агент…

– О, – улыбнулось личико, – вы, наверное, агент той продюсерской компании, что хочет заключить с Иволгой контракт? Что же я вас держу у двери! Проходите же!

Дверь перед ним широко распахнулась. Кашлянув в кулак и, тщательно почистив о коврик подошвы туфель, он вошёл в квартиру. Что-то его так взволновало, что ему даже стало жарко. С ним такого ещё не случалось никогда.

– Проходите в эту комнату, – улыбалась девушка, – присаживайтесь в кресло, а хотите на диван. Лично, я предпочитаю сидеть на диване. В кресле как-то официозно, – девушка весело засмеялась. – Да проходите же! Не стесняйтесь! Я сейчас сварю кофе. Будем пить кофе?

Саша, сев в кресло, оглядел комнату, где не было ничего лишнего, кроме, пожалуй, этого кожаного дивана, который почему-то показался ему неприятным.

Девушка подкатила к нему столик с дымящимися чашечками кофе и конфетами в вазочке.

– Сладости любите? А я обожаю!

Вдруг она перестала улыбаться и хмуро покосилась в сторону входной двери, за которой прозвучали чьи-то громкие шаги.

– Вы кого-то боитесь, – снова кашлянул он в кулак, чувствуя себя по-прежнему как-то неловко.

Девушка помолчала, а затем, словно нехотя, медленно кивнула. И рассказала, что уже несколько раз в дверь звонили какие-то люди.

– Рожи явно бандитские, я их видела в глазок. Но вам открыла, – улыбнулась она, – у вас лицо настоящего мужчины. А настоящий мужчина не может быть бандитом! Ведь так?

Саша почувствовал, как к его лицу прильнула кровь. Но, вспомнив, зачем он здесь, постарался взять себя в руки.

– Где же всё-таки Птицына? Это её квартира? – спросил он и, пригубив кофе, сказал: – Кофе очень вкусное. Спасибо.

– Да, конечно, это её квартира. А я просто ее подруга, – улыбнулась девушка. – Лена дома бывает не часто. И особенно в последнее время. У неё ведь гастроли.

– И сейчас она на гастролях?

– Нет. А вы кто, действительно музыкальный агент? – весело смотрела она на него.

– Детектив, – как-то неохотно признался Саша и тут же добавил. – Правда, частный детектив, так что особо волноваться не стоит.

– А-а, – улыбнулась девушка, но в её глазах промелькнуло разочарование.

За два года работы частным детективом Рудов впервые пожалел, что он выбрал эту профессию. И почему он, в самом деле, не музыкальный агент! Он вздохнул и, виновато улыбнувшись, спросил:

– Если Птицына не на гастролях, то где же?

– Да вы не огорчайтесь, что я вас приняла не за того! – засмеялась девушка. – Может, так ещё и лучше! Романтично! А как вас зовут?

Рудов назвал своё имя и улыбнулся, чувствуя, как его окрыляет какая-то ранее неведомая радость.

– А меня Виктория! Можно просто Вика. Ну, за знакомство! – подняла она чашечку. – А что мы пьём кофе! Может, выпьем шампанского?

Но ни того, ни другого они выпить не успели. Кто-то настойчиво позвонил в дверь.

Вика нахмурилась.

– Может, снова эти?..

Рудов быстро принял решение.

– Вы откройте, а я спрячусь за шторой. Поглядим, что им нужно. Только не бойтесь, я же буду рядом, – успокоил он её.