Сергей Горбонос – Душный наемник. Том 3 (страница 42)
— Привет, Десятый!
— Мы знакомы?
— Ага. Сейчас напомню!
И бронированная перчатка Молоха впечаталась в челюсть больного.
Глава 29
Глава 29
Встреча старых друзей началась сногсшибательно. Десятый не удержался на ногах, повалившись на пол после удара по лицу. Тем не менее, он молча поднялся и поправил челюсть. Потом, все так же спокойно, посмотрел на тихо стоявшего рядом Молоха и подытожил:
— Кажется, мы знакомы.
— Ты мудак и гандон.
— Мы… очень хорошо знакомы. Ты один из номеров?
Молох потянулся к замкам лицевой маски и отщелкнул её. Теперь друг на друга смотрели два бледных человека с черными глазами.
— Любой другой сказал бы «братьев», но в твоем случае да, «номеров». Давно не виделись, Десятый. Ты все так же напоминаешь кусок говна, как и раньше.
— Сорок Седьмой. Все так же не держишь язык за зубами, как раньше.
— О! Кстати. Спасибо, что напомнил!
И кулак наёмника снова впечатался в челюсть «больного».
— Давай поговорим о словесном недержании. Скажи, ты знал, что в тебе чип? Просто я тут слетал на Плачущую Русалку, по твоему совету. Своих вопросов не решил, но заимел увесистый «букет» новых проблем. И всё благодаря тебе и твоему языку. Я вернулся… раздосадованным. Словно мыло попробовал и осознал, что вкус не соответствует запаху. Так что особо беречь твою ментальную девственность у меня желания нет. Я поступлю ровно так, как ты поступал с братьями в казарме. Задаю вопрос воздушно-капельным путем, если не отвечаешь, повторяю вопрос ударно-кинетическим путем. Итак, жду ответа на поставленный ранее вопрос.
Десятый снова поднялся и снова поправил челюсть. У обычного человека, от таких «приветствий и вопросов», был бы как минимум перелом. Но Десятый прошел такую же модификацию, как и сам Молох. Так что мерять его стандартными нормами выносливости было несколько неверно.
— Я… знал о чипе.
Судя по взгляду, он уже был готов к уточняющему «вопросу» по лицу, но Молох сдержался. Собственно говоря, наёмник и выглядел так, будто ожидал услышать то, что услышал.
— Можно понять твое бездействие под контролем. Но какого хера, Десятый, ты не сообщил, что сморозил ересь, когда чип УЖЕ извлекли? Неужели нельзя было передать хоть через ту же Джозефину, что полученная от тебя информация неверна? Почему… Ты… Молчал⁈
Бронированная перчатка сжалась в кулак. Стоявший рядом мужчина прекрасно это видел, но все так же молчал. Наёмник тоже молчал. Молчал, но бить не спешил. А потом опустил руку и вздохнул:
— Может до тебя не доходит эта истина, но даже такого мудака, я считаю своим братом. И хочу, чтобы ты был откровенен со мной. Как брат, а не как допрашиваемое по лицу лицо. Не хочешь говорить? Хорошо. Тогда я просто уйду и на этом наши встречи закончатся. Дальше с тобой будет разговаривать Совет регулирования или кто-то из гильдии. Мне все равно. Навалишь им слезную историю, думаю народ проникнется и пожалеет. А потом можешь готовиться вступить в большой, свободный мир. На этом всё. Прощай, брат.
Разговор был окончен. Ну, или Молох хотел, чтобы это так выглядело. В любом случае, он не стал больше говорить ни слова, развернулся и пошел к выходу. Уже поднес руку к панели управления дверью, как услышал за спиной голос.
— Подожди.
— Что ещё?
— Я не сказал… Я не сказал, потому что испугался!
Ого, какие эмоции. Такой спокойный и собранный сначала, теперь этот человек кричал. И этот взгляд. В нём не было злости, там виднелось банальное человеческое отчаяние.
— Мне не было известно, как они отреагируют на чип. Мне не было известно, как они отреагируют на мою ложь. Я боялся, что меня вышвырнут подыхать или вернут МитталТех. Просто хотелось жить, Сорок Седьмой. Просто хотелось жить, брат.
— Крайне слёзно. Но, не для меня. Тебе напомнить, сколько наших братьев просило, нет, умоляло вас точно так же? Мы были детьми. Детьми, которым так же «просто хотелось». Покушать досыта, немножко поспать, отдохнуть от нечеловеческих тренировок. И прекратить побои, коими вы так щедро одаривали ваших братьев.
— Такими ли мы были всегда, Сорок Седьмой?
Этот вопрос застал наёмника врасплох. Он вспоминал детство в жилом корпусе. Тогда первая «десятка», повышенная в ранге до сержантов, избивала до потери сознания любого, кто имел наглость нарушить законы их казармы. Старший жилой корпус был в немом подчинении и страхе из-за этих уродов, которые действовали абсолютно безнаказанно. Только пальцем тронь и на тебя ополчатся все инструкторы.
Но… Были ли они таковыми всегда?
Молох думал, что эти воспоминания давно потеряны, но улучшенный организм послушно отработал свой хлеб. Младший жилой корпус был временем покоя и своеобразной «дешевой» радости. Не было той боли и изнывающих тренировок. Кормили лучше, давали поспать. И все они, даже «десятка», были единой семьей, если их братство можно так назвать. И даже больше, наёмник вспомнил, как Десятый ни единожды помогал остальным, как делился с ними едой, успокаивал самых маленьких. Они были «такими» не всегда. Тогда почему?
— … Не всегда. Тогда почему?
— Потому что это честный обмен, Сорок Седьмой. Инструкторам нужно полное повиновение казармы. Им нужен покорный солдат и они получат покорного солдата. Вопрос лишь в том, до каких методов дойдёт. Да, вы были детьми, Сорок Седьмой. Но и мы ими были. Нам предложили сделать всё самим. Сохранить порядок внутри нашими методами. Или… или это были бы их методы. И мы согласились сделать всё сами, потому что в противном случае, выживших было бы куда меньше.
Ответом стал оценивающий взгляд. И тишина. Но она не продлилась долго. Молох прервал свое молчание и покачал головой:
— Это нужно обдумать. Пока же… Ладно. Я буду считать наш вопрос по Русалке закрытым. Не стану раздувать это. Но тут другой момент… Ты помнишь для чего чип заставил тебя назвать эту систему? Цель твоих действий.
— Помню только, что должен был произнести эти слова, когда увижу представителя Свободной гильдии не ниже капитана. Для чего, не знаю. Может быть, узнал бы потом, но я потерял сознание. А дальше чип извлекли.
— Да нихрена бы ты не узнал потом. Это не имеет смысла. Никто не станет доводить до ведома исполнителя конечные цели. Особенно, когда исполнителя и человеком-то не считают. Но сам факт того, что твои хозяева хотели стравить гильдию с НоваГен, неоспорим. Мне нужно идти, Десятый. Если вспомнишь еще что-то, сообщи Джо. Она передаст куда нужно. И наш разговор… отложен, но не окончен.
— Я понял, Сорок Седьмой.
— Меня зовут Молох. И крайне рекомендую тебе тоже обзавестись именем или хотя бы рабочим псевдонимом. Так принято… у свободных людей. Выздоравливай, брат.
— Спасибо, брат.
Лицевая маска вернулась на место, и Молох вышел из палаты. И тут же наткнулся на Джо. Доктор стояла у входа, прислонившись плечом к стене:
— Не пойми меня неправильно, зайчик, — в привычной для себя манере произнесла девушка. — Я не хотела подслушивать, но ты слишком «ярко» начал разговор. Было опасение, что ваша беседа дойдет до реанимации. Да и стены тут не особо толстые.
— Не переживай, Джо. Я бы не посмел испортить твою работу.
— Ну, ты ее немножко всё же подпортил. Придётся выписать нашей булочке таблеточек. Все же, такие «приветствия» по голове, особенно после удаления чипа — это не лучший способ стабилизировать молодой, растущий организм, дорогой.
— Извини ещё раз, Джо, мне очень жаль.
— Если твои извинения будут красными, хотя бы пятилетней выдержки, то так уж и быть, приму.
— Замётано.
— Еще небольшой вопрос вдогонку и считай мы квиты. — Девушка подошла ближе и прошептала аккуратно. — Если ты о чипе знал, почему сам повёлся на ложную информацию?
— Так ведь он в регенеративной капсуле был. А чип сбоит, когда носитель испытывает сильную боль, тем более после потери конечности. Всё сходится.
Вот только по лицу доктора было видно, что ни черта это не сходится:
— Не сходится, дорогой. В медкапсуле никто боли не испытывает. Жидкость работает в том числе и как анестетик.
— Но мне было больно каждый раз, когда оказывался в этой капсуле.
Тут даже Джо не нашла, что ответить. Только головой покачала:
— Да, жизнь тебя помотала, капитан. Суровый ты человек. Извини, что задержала. Пойду все же проверю, как там наша булочка.
— Джо, а почему «булочка»?
— Потому что с одной стороны хорошо поджаренный. Пусть радуется, что не профитроль.
— И ты еще меня «страшным человеком» называешь…
Закончив разговаривать с Джозефиной, Молох покинул этот дом свечи и клизмы и отправился в ещё одну, не менее важную точку. Сейчас оперативные задачи по кораблю можно было оставить на Трэма и близнецов, а пострадавшими с Русалки займутся Джо и Эвелин. Беспокоить Ишу и доктора Штерн, сразу после перелета, не было смысла. Их должны осмотреть врачи, особенно это касается Вероники Штерн. А потом девушкам не помешает отдых, хотя бы до прилета представителя Совета регулирования. Быть может, в памяти всплывут новые факты относительно Русалки. Но углубляться в этот вопрос не хотелось ужасно. Идеально сбросить его на Совет. Третья сторона подойдет идеально, ведь не зря гильдию так упорно пытаются стравить с НоваГен. Вмешательство Совета должно неслабо порушить этот план. Об этом стоило поговорить с Катариной Лонг, но сначала… Сначала нужно посетить одного не менее важного парня.