Сергей Гончаров – Седьмая земля (страница 4)

– Шардон, чего стал? – бросил спутник. – Бери мешок и пошли.

– Я не Шардон! И зачем ты её вообще ловил? – опустил я взгляд на мешок, где тихо сидела зверушка.

– Мясо, – бросил через плечо провожатый.

– Мясо? Ты собрался её съесть?

– За лесом уже замок барона, – буркнул Блот. – Завтра к обеду дойдём, если ты будешь делать то, что я скажу, а не выделываться и притворяться. Мясо не для нас. Для нас в дороге еда не предусмотрена. Что найдёшь, то и твоё. Хоть пыль ешь.

Не дожидаясь меня, он направился дальше. Я ещё пару мгновений постоял, посмотрел на мешок, затем подхватил ношу и пошагал за спутником. Зверушка сидела тихо, покорно приняла свою участь.

Некоторое время шли молча. Лес приближался настолько медленно, будто мы передвигались со скоростью черепах. Мешок, поначалу показавшийся лёгким, с каждым шагом всё тяжелел. Один раз что-то громко зашуршало в высокой траве.

– Преследуют, гады, – буркнул попутчик.

– Кто?

– Вирсы.

– Вирсы? Кто это? Неужели эта плюющаяся мохнатая зверушка, которую я уже полдня тащу на спине? – посыпались из меня вопросы. – У меня, кстати, такое чувство, что животина-то издохла. Вообще не шевелится.

– Шардон, не придуряйся, будто не знаешь, кто такие вирсы и на что они способны?! – хмыкнул Блот.

– Я не Шардон! И вообще здесь ничего не знаю! Слушай, кончай подозревать меня невесть в чём! – надоело мне. – Я не тот, кого ты видишь! Я не знаю, что произошло, и почему я оказался здесь в теле этого Шардона, но очень хочу вновь оказаться в своём!

Попутчик ничего не ответил. Минут десять мы шагали молча, затем он произнёс:

– Вирсы плюются паралитическим ядом. Одной его капли тебе хватит. Целый плевок обездвижит на полдня. Затем они пьют из тебя кровь. Один вирс не страшен. Страшно, что живут они большими семьями. И пока ты будешь валяться без движения, он сбегает за ними. Все вместе они выпьют тебя дочиста. При этом ты будешь в сознании и всё чувствовать, но даже пальцем пошевелить не сможешь. А притих он, так как понимает, что ему от нас не вырваться. Ждёт, когда спасут товарищи.

В траве снова зашуршало. Я покосился в ту сторону.

– Если до сумерек не доберёмся к лесу, утра уже не увидим, – буднично сообщил Блот.

Я ещё раз покосился на высокую траву. Перекинул мешок с плеча на плечо и непроизвольно зашагал быстрее.

Лёгкий ветерок доносил запах полыни. Солнце уверенно ползло в зенит, приятно грело.

– Ты хоть драться умеешь? – неожиданно спросил попутчик.

Несколько мгновений я не отвечал, раздумывал. Потом решил не фантазировать и сказать правду.

– В том мире, откуда я пришёл, драться не обязательное умение. Всё можно решить словами.

Блот хмыкнул.

– Не верю, – сказал он. – Если там живут люди, значит драться надо уметь.

Я не стал вступать в спор. Пусть что хочет, то и считает.

Хоть и жутко медленно, но лес приближался. Солнце неуклонно взбиралось в зенит. Я профессиональным взглядом осматривал окрестности, выискивая красивые виды, но подобный пейзаж можно встретить и в родном мире, достаточно выехать за город.

К обеду мы уже вошли в лес. Хотелось пить и есть. Жажду мы вскоре утолили. Напились холодной воды из ручья, протекавшего вдоль дороги. На вкус она оказалась великолепна. Такая чистая и вкусная в моём мире даже из фильтров не течёт. Я пил, пока не заломило в затылке. Желудок требовал заморить червячка. Вирс за всё время пути лишь пару раз дёрнулся. Сидел тихо и смирно.

Когда мы направились дальше, то я спросил:

– Слушай, а что это за тюрьма такая без охранников, которую так легко покинуть?

Блот обернулся и долгим взглядом посмотрел на меня. Затем сказал:

– Болота Пятой земли славятся своим целительным воздухом. Он вылечивает все болезни. Продляет жизнь. Пока ты живёшь на болотах, то своей смертью не умрёшь точно. Проблема в том, что кожа становится такой, – продемонстрировал зелёную кисть.

– Ну, этот же… загар… сходит когда-нибудь? – предположил я.

– Никогда он не сходит. Твоя кожа навсегда останется зелёной, – Блот поднял палку, покрутил её в руках, будто примерялся, что из неё можно сделать. Ничего не придумав, швырнул в подлесок. – Добывать этот живительный воздух на болота отправляют неисправимых преступников. Отправляют пожизненно. А жизнь на болотах может быть очень-очень-очень длинной. Пока не сожрёт какая-нибудь тварь, которых на болотах водится достаточно много.

– И что? – не мог я понять. – Никакой охраны нет? Ведь мы просто взяли и ушли! Почему другие не могут? Почему ты раньше не ушёл?

Блот искренне засмеялся. Затем глянул на меня. Впервые на его губах я увидел улыбку.

– Куда ты уйдёшь? Где спрячешься? С такой-то кожей? – ещё раз продемонстрировал он зелёную кисть. – Вообще-то большое счастье попасть на болота. В основном таких преступников, как ты и я, отправляют на рудники. Там никто ещё не протянул больше года. Поэтому с болот побеги совершают крайне редко. Если тебя поймают и каким-то чудом не порубят на мелкие кусочки, то уже точно отправят на рудники.

– Как поймают? Можно же уйти в неведомые края и жить там!

– Теоретически можно. Но без помощи ты из Пятой земли вряд ли выберешься? – Блот посмотрел на меня, как на тупицу.

Мы как раз подходили к крутому повороту, когда услышали громкий свист. Уже через мгновение от деревьев отделились две тени. Уверенно вышли перед нами на дорогу. Низкорослый и коренастый крепыш и его полная противоположность – долговязый тип. Оба в руках держали кистени. Внушительные металлические шары с маленькими шипами нехорошо поблёскивали на солнце. Позади раздался шорох. Обратный путь нам преградили ещё двое типов с заточенными палками.

Мы, естественно, остановились. Переглянулись. Я затравленно оглянулся. Поймали нас удачно. Вправо и влево не шмыгнуть – увязнешь в густых кустах. Разбойники молчали, как-то странно поглядывая на нас. А я начал недоумевать, что у меня можно забрать. Одежду? Да у них в сто раз лучше. Мешок? Да пусть берут. Жизни? Так на кой им жизни каторжан?!

Молчание и игра в гляделки как-то затянулись. Я уже открыл рот, поинтересоваться, что достопочтенным господам от нас понадобилось, когда долговязый крутнул кистень и сказал:

– Раздевайтесь.

Я хмыкнул и поставил мешок в пыль. Вот уж чего не ожидал, того не ожидал. Неужели и правда раздевать собрались.

– Мокрого знаешь? – спросил у него Блот.

– Ну, предположим.

– Так вот я под ним дела делаю.

Долговязый ещё раз крутнул кистень, видимо размышляя над сказанным. Даже в небо задумчиво посмотрел. А потом сказал:

– Точнее будет сказать, «под ним дела делал».

– Нет, – загадочно улыбнулся Блот. – Я на болотах оказался не просто так. Мокрому нужен там свой человек. Ты подумай, правда ли хочешь убить его человека?

– Ты мне угрожаешь, зеленокожий? Я приказал вам раздеться. И моё терпение подходит к концу!

Коренастый малый угрожающе ухмыльнулся.

– Ну, – шепнул мне Блот. – Ты же говоришь, что у вас всё решают словами. Значит ты в этом мастер. Решай.

– Давай им просто отдадим одежду, – тут же предложил я. – Как-нибудь и так…

– Им не одежда твоя нужна, дурень. А руки и ноги. Их можно хорошо продать ведьмам. Просто отпиливать их надо в определённом месте. И делать это лучше без одежды…

Вот тут-то я по-настоящему и испугался. Испугался до такой степени, что даже кончики пальцев закололо. Блот говорил ещё что-то, но я его уже не слушал. В голове начали появляться какие-то странные слова и выражения, смысла которых я не понимал, ведь они были на ином, странном и непонятном языке. Они словно всплывали из глубины чужой памяти. Я даже не понял как, но одну фразу непроизвольно произнёс. Руки сами собой поднялись, точно у тела, в котором я теперь жил, сработал условный рефлекс. На кончиках пальцев появились маленькие, едва уловимые глазом, огоньки. В следующую секунду подул такой холодный ветер, будто мы вмиг очутились на Северном полюсе. В нём появился настолько сильный смрад мертвечины, что даже глаза заслезились. А последней каплей стал заунывный человеческий вой, принесённый ветром.

Я впервые видел, чтобы люди исчезали моментально. Только что на дороге стояли четверо разбойников и уже их нет. Чудеса просто, честное слово. На лице Блота отчётливо различалось желание прыгнуть в кусты и умчаться вслед за собратьями по ремеслу.

– Ты некромант?! – я так и не понял, чего в его голосе прозвучало больше, ужаса или восхищения.

Отпираться не стал, но и соглашаться не решился.

– Там, откуда я родом, все умеют нечто подобное, но я так… – помахал рукой. – Не учился в своё время. Оно иногда случайно получается.

Зачем я это ляпнул? Понятия не имею, но слов обратно не вернёшь.

– Ну? Пойдём? – я посмотрел в ошарашенное лицо зеленокожего спутника. – Чего стоим-то? Вдруг эти… люди нехорошие вернутся?

Блот медленно покачал головой.

– Не вернутся, – прошептал он.

Не отрывая от меня глаз, он сделал шаг. Затем ещё один. Потом ещё. Мы, наконец, пошли. Только теперь я каждую минуту ловил на себе взгляд спутника. Бесило, что не мог понять, какое чувство его заставляет зыркать на меня.

Однажды мы услышали, как в чаще хрустнула ветка. Солнце спряталось за кронами. Висела приятная прохлада. Воздух без выхлопных газов пьянил чистотой.