Сергей Гончаров – Сборник коротких рассказов (страница 3)
Мы с Вовычем шли молча. С самой встречи обменялись лишь коротким «Привет», после чего он спросил: «Идём?». Я кивнул. И всё. Как-то и не хотелось разговаривать по такой погоде. Казалось, стоит открыть рот, как отморозишь язык.
Звук мобильника я не услышал, только почувствовал вибрацию в нагрудном кармане. Вначале хотел не брать, но потом стянул перчатку, полез за телефоном. Вовыч посмотрел на меня пронзительным взглядом, мол, чудак человек.
На дисплее высветилось: «Мама».
Я принял вызов, поднёс аппарат к уху.
– Здравствуй, мой хороший! – услышал родной голос.
– Привет, мам! – при каждом слове изо рта вылетало внушительное облачко пара, словно от вэйпа.
В этот момент какой-то торопыга решил посигналить. Резкий гудок увяз в густом морозном воздухе.
– Ты на улице? – спросила мать.
– Ага.
– Шапку надел, или опять в капюшоне? – сразу же поинтересовалась она.
– Надел, – заверил я. – Мам, тут минус тридцать. Надо быть особо одарённым, чтобы не носить шапку!
– Молодец! – похвалила она. – Ты там береги себя! Ни в какие мрачные компании не встревай, много не пей! Веди себя достойно! Хорошо?
– Обязательно, мамочка!
– Ладно, не буду тебя отвлекать, вечером придёшь, перезвони. Хорошо?
– Я могу поздно прийти, – предупредил я.
– Всё равно звони, – строго наказала она. – Я буду волноваться!
– Хорошо мам. Как только переступлю за порог, сразу позвоню.
– Пока, сынок. Я люблю тебя!
– Пока мама. И я тебя люблю!
Я сунул телефон в карман. Надел перчатку на успевшую оледенеть руку.
Вовыч снова повернулся и долгим взглядом посмотрел на меня.
– Чего? – не вытерпел я.
– Опять она?
– Не «она», а мама! – в моём голосе явственно слышалось раздражение.
– Да какая она тебе… – не договорил он и махнул рукой.
Мы это не единожды уже обсуждали.
Вовыч работал в офисе сотового оператора. Он и был тем человеком, который нашёл мне имя и фамилию, на кого зарегистрирован номер. После я через социальные сети отыскал эту женщину. Вся стена её аккаунта была стеной скорби по погибшему в аварии сыну.
Я никогда не спрашивал, зачем она мне звонила. Никогда не предлагал встретиться. Да и не нужно оно.
Я наслаждался родительским теплом, ведь моя биологическая мать со мной уже девять лет не общается. На нашей последней встрече она сказала, что я – ошибка молодости.
Дом с привидением
Евпатий прошёл в залу, где обычно завтракал и обедал. Ужинал он, как правило, в гостях.
Разруха в доме страшеннейшая! Единственное, что осталось целым – его любимый стол на пятьдесят персон. Видимо потому, что дубовый. Дверные коробки покосились, а одна и вовсе вывалилась, лежала на прогнившем полу в куче мусора, уже и сама мало чем отличаясь от мусора. Здесь же валялись винтажные стулья, которые Евпатий когда-то выписывал из Рима. В трёх окнах, на удивление, ещё имелись стёкла. Оттуда лился тусклый вечерний свет. Одно было закрыто провисшими ставнями. На столе валялся незнакомый подсвечник. Деревянный. Странно, ведь даже у слуг были медные, откуда он взялся?
Одна из дверей стояла прислоненной к стене, остальные исчезли. Сквозь проёмы виднелись соседние комнаты его огромного дома. Столовая для прислуги, будуар, курительная и зал для танцев.
В центе левой стены находился камин. Евпатий любил посидеть перед ним холодными зимними вечерами, перед тем как направиться к кому-нибудь в гости. Он пригляделся, подумал показалось. Но нет. И, правда – теперь внутри камина гнездо. Судя по всему, филина.
Евпатий направился вдоль стола к двери зала для танцев. Оттуда намеревался пройти к лестнице, чтобы подняться на мансарду. Вспомнилось, как он когда-то играл с детьми. Как они прятались, а он их искал. На крохотное мгновение снова услышал звонкий детский смех.
Евпатий прошёл в зал для танцев. В центре пол заметно просел. Видимо туда упала стокилограммовая люстра, некогда освещавшая это помещение. Самой люстры и след простыл. Правая стена треснула. Из огромного окна без стёкол лился вечерний сумрак. Он пошёл вдоль стены, вспоминая, какие здесь устраивал балы…
– Он здесь! – донёсся тихий, едва уловимый шёпот, похожий на шуршание листьев, на игру воображения.
Евпатий замер. Огляделся. В этот момент обстановка залы стала стремительно меняться. Пол выровнялся, покрылся неведомым блестящим покрытием. Потолок стал зеркальным. Вдоль стен начала материализовываться странная мебель – большие, угловатые шкапы, со странными дверьми без ручек. Появились какие-то неправильные, слишком мягкие, диваны. Огромное окно исчезло, вместо него откуда-то взялись четыре маленьких окошечка, где и человек в полный рост едва вмещался.
– Вон он! – шёпот окреп, стал женским голосом.
Затравленно оглянувшись, Евпатий увидел, что за круглым столом сидели четыре девушки, держались за руки. Волосы у всех распущены. На столе тускло горело неведомое приспособление, которое давало свет, но без пламени!
«Ведьмы!» – пронеслось в мыслях.
Поддавшись панике, он рванул к ближайшему дверному проёму… которого уже не оказалось. Вместо него на стене висело тонкое продолговатое устройство, на котором мелькали картинки. Евпатий не успел остановиться. Он шагнул в стену. Перед ним снова был его родной дом, пришедший в небывалую разруху. Ступени лестницы, ведущей на второй этаж, покосились, многие треснули. Евпатий прекрасно помнил, как с них упал его сын и сломал руку. Он тогда приказал убрать эту лестницу, но сильно заболел и не помнил, чем дело закончилось. Судя по всему, его ослушались.
Евпатий направился дальше, на обход своих владений, навстречу воспоминаниям.
В кровати с призраком
Ночью я привычно повернулся и обнял свою девушку. Она, как обыкновенно, чуть придвинулась ко мне, я почувствовал такое приятное тепло родного человечка. Вдохнув запах её волос, я снова рухнул в царство Морфея.
До звонка будильника она моя.
Каждую ночь, до звонка будильника она моя.
Иногда мне кажется, что это сон.
Но это лишь иногда.
Я уверен, что наша любовь сильнее смерти, ведь моя любимая погибла в аварии пять месяцев назад…
Волки
Ленка пряталась в бетонной остановке от пробирающего до костей, ледяного ветра. На руках держала малышку – Настю. Ребёнок спал – и это единственное, что радовало в этот тёмный зимний вечер.
На дворе был девяносто четвёртый год. Автобусы в городе ходили редко, но Ленка была твёрдо уверена, что ещё один транспорт должен пройти. И она его ждала. За остановкой находился лес. На противоположной стороне дороги горели редкие окна детской больницы.
Ленка выглянула на дорогу, высматривая вожделенный автобус. В лицо ударила вьюга. Дорога пуста. За десять минут, которые Ленка ждала автобус, по дороге проехал всего один автомобиль. Окраина города, непогода – все предпочитают сидеть дома.
Ленка спряталась в каменной остановке, хоть немного спасавшей от ледяного ветра. Повернулась лицом к стене, спряталась в угол, пытаясь укрыть ребёнка от ветра хоть на пару минут. Потом надо будет снова выглянуть, ведь шофёр точно не увидит её в глубине и проедет мимо пустого остановочного комплекса.
В какой-то момент Ленка почувствовала странный дискомфорт. Инстинктивно обернулись. В неверном жёлтом свете из окон больницы она увидела мохнатые фигуры, окружившие остановку. Не меньше десятка волков пожирали её взглядом. Голод погнал зверей в город.
Ленка моментально и сразу поняла, что через несколько мгновений умрёт. Чуда ждать попросту неоткуда. План спасения дочери созрел моментально. Ни секунды не сомневаясь в правильности своих действий, Ленка побежала на волков. Она сделала три шага, после чего прыгнула вперёд. Повернувшись в воздухе всем телом, она бросила чадо вверх, всем сердцем надеясь, что попадёт на крышу остановки. Не меньше пяти зверей взвились, ловя добычу. Ленка видела, что укутанная в одеяло доченька залетела на крышу остановки. В следующий миг она почувствовала зубы, вцепившиеся в тело…
Ребёнка утром нашли. Мужчина пришёл на остановку и услышал детский плач. Обошёл остановку, но никого не обнаружил. Тогда он догадался забраться на крышу, где и нашёл завёрнутую в одеяло малышку.
Живую и здоровую.
Ленка до сих пор считается без вести пропавшей.
Деревянная модель
Как-то за бокалом пива друг поведал историю, почему так спешно продал квартиру.
Рассказал, что как-то вечером сидел и собирал с трёхлетним сыном деревянную модель трактора. В какой-то момент ребёнок начал пристально смотреть ему за плечо. Друг обернулся – тёмный коридор. Дверь изнутри закрыта на щеколду. Быть там никого не могло.
– Что такое? – поинтересовался друг у сына.
– Там дядя стоит, – ответил ребёнок. – Ты его не видишь что ли?