Сергей Гончаров – Наверху рушились города... (страница 2)

К Костику никто не спешил. Только теперь он понял, что в больнице тишина. Посмотрел на соседей по палате. Рядом с ними стояли медицинские приборы, их погасшие табло покрывала пыль. На глаза попалась бледная рука, кожа на ней словно обвисла. Так не могло быть у живого человека. Костик обратил внимание, что и капельницы у всех пусты. Предчувствуя плохое, поднялся на ноги. В коленях громко хрустнуло. Ноги предательски задрожали. Чтобы сохранить равновесие он схватился за металлический поручень на боку кровати.

Теперь Костик понял, что за сладковато-приторный запах витал в палате. Он лежал вместе с покойниками. В глазах одного копошились черви, у другого «соседа» почернели щёки…

Костик, медленно и неуклюже переставляя ноги, зашаркал к выходу. Белая пластиковая дверь с доводчиком приближалась, как день зарплаты – медленнее медленного. Он специально не смотрел влево, на койки с трупами. Справа все простыни были сбиты, на тумбочках виднелись цветастые упаковки с печеньем, в банке без воды пылились давно засохшие цветы. Возле одной из постелей различались бурые пятна, словно кого-то рвало кровью.

Наконец Костик схватился за прохладную белую ручку и опустил её. Скрипнул доводчик. Из коридора дохнуло пылью. Костик поначалу выглянул. Слева окно, рядом видна лестница вниз. Справа коридор с закрытыми палатами, вдали тоже различалось окно.

И тишина. Ни звука, словно все вымерли.

– Э-э-эй! – протянул Костик.

Собственный голос прозвучал фальшиво, словно рояль в котором перепутали все струны.

– Эй, есть кто-нибудь! – увереннее произнёс он.

Вновь ответом стала тишина. Несколько мгновений Костик размышлял, стоит ли выходить в коридор голым. Затем отбросил всякие стеснения и сделал шаг. Идти без опоры не получалось. Щёлкнула закрывшаяся дверь.

Костя направился к лестнице. Ноги двигались с трудом, подниматься же вообще отказывались. С каждым шагом усталость наваливалась всё сильнее и сильнее. Схватившись за перила, он несколько минут простоял. Сердце колотилось в грудной клетке, как пойманная птица, бёдра болели, руки налились тяжестью, икры ныли. Сквозь грохот в ушах Костику послышались странные звуки с нижних этажей, но за достоверность он не ручался. Медленно, держась обеими руками за перила, преодолел один межлестничный пролёт. Снова пришлось стоять и отдыхать. Как-то странно вёл себя организм. Складывалось чувство, что он провалялся в отключке целую вечность.

Костик преодолел девять ступеней и оказался перед двойными пластиковыми дверьми, над которыми висела зелёная табличка «2 этаж». Следующие девять ступеней дались проще, словно ноги вспомнили, как ходить.

На первом этаже Костя увидел коридор, плавно перетекавший в просторный вестибюль. Рядом с дверьми, откуда он выглядывал, лежал перевёрнутый реанимационный стол-каталка. Возле одного из кресел стояла синяя спортивная сумка. Неприятно пахло чем-то химическим.

Костя, опираясь на зелёную стену, направился к сумке. Почему-то она казалась ему той вещью, рядом с которой обязательно должен находиться человек. Слева, за белой пластиковой дверью, грюкнуло. Костик замер. Сердце колотилось в груди, набатом отдавало в уши. На мгновение он даже засомневался в собственном слухе. Звук повторился, но теперь отчётливее. Затем что-то стеклянное покатилось, позвякивая краями.

– Эй, есть здесь кто? – полушёпотом произнёс Костя.

Ему мигом вспомнились все голливудские ужастики, которыми он одно время увлекался. Несколько мгновений он был уверен, что за белой пластиковой дверью притаился зомби с оборванными щеками и безумным взглядом. Он там застрял, так как не может надавить ручку. Тыкаясь от стены к стене, сбил что-то с полок…

Взгляд Костика уцепился за белую дверь. На ней вовсе нет ручки. Только врезной замок. Он почувствовал, как похолодели ноги. Вот-вот дверь раскроется и оттуда выпрыгнет какая-нибудь тварь.

Время шло, а ничего не происходило. Костик немного успокоился и понял, что чуть не испугался собственной тени. Наверняка всему произошедшему есть более правдивое объяснение, нежели вирус зомби, выкосивший человечество.

Костик кое-как доплёлся к вестибюлю. За регистрационной стойкой обнаружил белый халат с бейджем «Храмова Елена», женские туфли и два разряженных мобильника. Несколько стационарных телефонов ответили тишиной, сколько Костя ни жал на их рычажки.

Вот теперь ему стало по-настоящему страшно. Редактор покосился на дверь, за которой слышал погрюкивание. Затем подхватил халат и выбежал на улицу. Солнце приятно грело кожу. Свежий воздух опьянил. Он казался настолько чистым и первозданным, будто Костик каким-то чудом переместился в горы. Сильно пахло хвоей. Возле входа росла голубая ель, её аромат наполнял лёгкие. Не могло быть такого воздуха в загаженной Москве.

Костик натянул халат. Тот оказался маленьким и чуть не порвался на спине. Но основную свою функцию – прикрытие срама – всё же выполнил. Костя застегнул нижние пуговицы, верхние не сходились. Оглянулся, не гонится ли за ним выбравшийся мертвец. Вестибюль пустовал. Лишь у кресла одиноко стояла синяя спортивная сумка.

От входа дорога уводила к воротам, перекрытым бело-красным шлагбаумом. Дверь в металлическую будку охранников настежь распахнута, во мраке виднелся стол и маленький телевизор.

В двух местах дорогу перегораживали жёлтые бетонные блоки с красными полосками. Простой, как кирпич, и надёжный, как смерть, способ обезопасить территорию от бестолковых лихачей. Возле одного из блоков валялась женская сумка и детская зелёная бейсболка. Вдали каркала ворона, изредка ей отвечала товарка.

Костик спустился по низким ступеням. Обернулся на дверь и увидел, как в вестибюле от стены к стене мелькнула тень. Костя, напрягая последние силы, зашагал к выходу с территории больницы. В глазах поплыло, будто выпил бутылку водки. Ноги налились тяжестью. Когда проходил мимо первого бетонного блока, возникло непреодолимое желание сесть и отдохнуть. Костик оглянулся на двери больницы. Никого. Тогда он опустил пятую точку на холодный бетон и почувствовал, как в ногах разлилась приятная истома. При солнечном свете ноги выглядели худыми и будто чужими. Костя потянулся к валявшейся женской сумочке. Боковым зрением увидел движение. Повернувшись, заметил, что из окна первого этажа выпрыгнул голый человек. По дорожке вдоль стены, он припустил к углу здания. Его сильное и загорелое тело несколько раз мелькнуло между разросшихся и неухоженных бело-розовых кустов спиреи. Добравшись к углу, чумазый мужчина с отросшими чёрными волосами бросил быстрый взгляд на Костика и скрылся.

Костя замер с открытым ртом – боялся поверить в то, что видел.

– Да я сплю! – непроизвольно вырвалось у него.

Он больно себя ущипнул – вроде так всегда проверяют состояние бодрствования. Где-то далеко-далеко залаяла собака. Этот одинокий звук в некогда шумной Москве вывел Костю из ступора. Щемящая тоска уцепилась за сердце. Захотелось взыть от отчаяния. Это в фильмах хорошо смотреть, как главный герой выжил после апокалипсиса и сражается за собственную жизнь. А когда сам оказываешься в подобной ситуации, сражаться не хочется. Костик чувствовал дикую усталость, словно осилил марафонский забег. Обернулся и посмотрел на угол здания, где скрылся обнажённый человек. Затем потянулся к сумке и поднял её. Внутри звякнуло. Костя расстегнул молнию и обнаружил две крохотные бутылочки с надписями на французском. Наверняка кто-то нёс дорогое иностранное лекарство для своего родственника. Нёс, да не донёс… Костик задержал взгляд на детской зелёной бейсболке. Что же могло произойти с Москвой?

Он надеялся, что какое-нибудь ЧП случилось только в Москве. Скоро приедут спасатели и наведут порядок. Его определят в другую больницу… Эти мысли показались детскими и несерьёзными. Какое ЧП могло произойти в Москве, чтобы по улице бегал обнажённый мужчина?

Костик обернулся, отчего-то показалось, что к нему подкрадывается тварь с клешнями и парой щупалец, готовая растерзать и сожрать хрупкое человеческое тело.

Но в округе, естественно, никого. Он наклонился и высыпал содержимое сумочки на асфальт. Обнаружил разряженный мобильник, тонну косметики, зажигалку, перцовый баллончик, какие-то бумажки, скрепки, паспорт.

Собака смолкла. Вновь на Москву навалилась тягостная и липкая тишина. Костик отбросил сумку. Усталость сковала мышцы. Губы пересохли. Медленно поднявшись на ноги, посмотрел на будку охранников. Стальная дверь, маленькое зарешёченное окошко. Внутри виднелась кушетка, застеленная серым клетчатым одеялом. Костик из последних сил направился к будке. Слева за высоким чёрным забором стояли автомобили. У одного из них, дорогого джипа, спущено колесо. У другого распахнута водительская дверь.

Лёгкий ветерок донёс запах гари. Снова залаяла собака, но теперь отрывисто и надсадно. Через минуту она вновь умолкла. За это время Костик доковылял к будке охранников. Выглянул на проезжую часть. С каждой минутой самые худшие опасения об уничтожении человечества подтверждались. Напротив – красный глухой забор. На обочине много припаркованных машин. Ни одна из них не тронута, словно и не осталось после случившейся трагедии мародёров. Несколько автомобилей брошены посреди проезжей части. Их двери распахнуты, у одного выбито пассажирское стекло. Костик вышел на тротуар. Влево уходила широкая улица. На ней застыл белый микроавтобус.