Сергей Гончаров – Наш дом (страница 4)
Последние слова Кабана вызвали восторженные возгласы лис и белок. Собственно на это Кабан и рассчитывал. Он даже полностью разделял это утверждение. Видел, как упорно трудился, а денег ему, как председателю дома, получалось отчего-то мало. А белки и лисы хотели ничего не делать, а получать много.
«Так не бывает, – подумал Кабан. – Будьте благодарны, что Лев вам вообще платит!».
На том и разошлись, при этом все остались довольны.
Белки и лисы поверили председателю дома, что он решит со Львом вопрос о поднятии заработной платы.
***
Поднявшись на свой этаж, Кабан не стал заходить к себе. Без стука вошёл ко Льву.
Лев ждал его, листая журнал. Стоило Кабану скользнуть внутрь, он тут же отложил журнал и поднялся навстречу соседу.
– Ну? Как? – поинтересовался Лев.
Кабан не спешил отвечать. Подошёл к бару, налил себе коньяка. Сделал несколько глотков, посмаковал, поглядывая на Льва. После сказал:
– Я уладил вопрос.
Лев заулыбался, повеселел. Едва в пляс не пустился. Прошёлся по внушительной гостиной, затем опустился в кресло.
– Ты же понимаешь, что я не собираюсь поднимать зарплату всем этим бесполезным лисам и белкам? – вкрадчиво поинтересовался Лев.
– Конечно, понимаю, – Кабан опустился в соседнее кресло и сделал ещё глоток коньяка. – Ты же говоришь, что эти лодыри не хотят работать. Раз они не хотят работать, то зачем им платить больше?! Им бы надо платить меньше.
– А вот это ты правильно мыслишь! – ухмыльнулся Лев. – Есть у меня кое-какая идейка, которая принесёт нам с тобой очень хорошие дивиденды…
***
На мольберте стояла картина, где был изображён красивый закат над морем. Олень любовался собственной работой. Он не мог поверить, что у него получилось настолько хорошо. Даже создавалось ощущение, что не он работал над этим произведением искусства, а некий профессионал – настолько всё оказалось гармонично, выверено и продумано.
Разве могли все эти обычные животные из его дома понять всю красоту этой картины?! Вряд ли. Такое могут только ценители. А таких поблизости нет. В его доме живут лишь все самые обычные и заурядные звери. И только он – гений.
Олень искренне не понимал, почему остальные жители дома не чествовали его как гения. Объяснял такое поведение окружающих глупостью и приземлённостью. А ещё мечтал, что когда-нибудь переберётся в другой дом, где будут более понимающие звери.
– Ты идёшь вешать картину? – послышался крик жены из кухни. – Мы скоро будем завтракать! Давай, вешай и приходи есть.
– Э-э-эх… – вздохнул Олень, снимая полотно с мольберта. – Никто меня не понимает… Никто не видит моего гения… Все думают только о себе…
Взяв молоток с парой гвоздиков, он пошёл в подъезд. На седьмом волки запретили вешать картины. Так ему и сказали: «Не положено». На восьмом парочка его картин висела, но Кабан со Львом придирчиво выбирали, на что бы хотели любоваться. Закат, насколько Олень знал, в их вкусы гарантированно не входил. Лев с Кабаном предпочитали что-то угловатое и странное. Олень вообще не понимал вкусы жителей восьмого этажа. Они почему-то больше ценили его самые-самые первые работы, написанные ещё в юности. Тогда как последние, настоящие произведения искусства, начисто игнорировали.
По своему обыкновению Олень прошёлся от своего шестого этажа до первого, приглядываясь, где бы лучше смотрелась его новая и самая лучшая картина. Впрочем, у него каждая новая картина становилась самой лучшей.
На первом этаже Олень увидел, что подвальная дверь теперь отсутствовала. Её сняли с петель и унесли в неизвестном направлении. Из подвала доносилась неприятная, нестройная музыка, которая теперь почти всегда звучала оттуда.
В этот момент в подъезд вошла Белка. Проходя мимо подвала, она скривила нос и презрительно бросила:
– Фу!
Оленя это короткое «Фу» неожиданно настолько сильно задело, словно это сказали обо всём его творчестве.
– Уважаемая Белка! – почти как Лев прорычал Олень. – Очень и очень некультурно так говорить!
Белка остановилась, обернулась и захлопала глазами, не понимая, чего художнику от неё надо.
– Нельзя так говорить! – сказал Олень.
– Как так? – пребывала в замешательстве Белка. – Что я такого сказала?
– Вы сказали «Фу» об этом! – указал Олень на открытый подвал. – В нашем культурном доме все уважают друг друга! И мы должны уважать крыс, ведь они уже часть нашего дома!
– Уважать крыс?! – охнула Белка. – Да за что же их уважать?!
– Потому что чужую культуру, чужие традиции надо уважать! – Оленю казалось, что он объяснял прописные истины, поэтому не мог понять, как так получилось, что Белка этого не разумела.
Впрочем, он тут же догадался. Всё просто. Белка ведь с четвёртого этажа. А там, как и на третьем, все животные обычные работяги.
– Крысы стали частью нашего дома, поэтому мы обязаны уважать их вкусы, их традиции, их культуру, их музыку. Через это мы покажем, что уважаем их. И тогда они будут уважать нас.
– Они? Уважать?! – Белка даже сделала шаг к Оленю, будто плохо расслышала. – Крысы никого не уважают! Никогда. Они даже за животных никого кроме себя не считают! Почему это я должна их уважать?
– Потому что мы живём в культурном доме! – начал злиться Олень на глупость Белки. – Потому что мы должны быть культурными и тогда все, кто хочет жить с нами, тоже будут впитывать эту культуру, будут тоже становиться культурными! Всё просто!
– Глупость какая! – фыркнула Белка. – Крысы на то и крысы, чтобы плевать на любую культуру, кроме собственной.
Олень от злости едва не швырнул свою лучшую картину о пол. Раз и навсегда он понял, что белки крайне глупы для уяснения простых истин.
Однако и сдаваться не собирался.
– Ещё раз повторяю! – с нажимом произнёс Олень. – Если хочешь, чтобы крысы уважали нас, то уважай их!
Белка настолько красноречиво поглядела на художника, словно собиралась спросить: «Дядя, ты совсем глупый?». Вслух, однако, сказала:
– Да я что, совсем не в себе, чтобы уважать крыс?! Хочешь их уважать – уважай. Только не жди от них ничего кроме презрения и гадости. Наглости и агрессии. Это же крысы, что с них взять?
– Да-а-а… Это же белки… – буркнул под нос Олень. – Что с них взять?
На том и разошлись. Белка отправилась к себе домой, а Олень пошёл вешать свою самую лучшую картину. Прошёлся по первому этажу и уже собрался подниматься на второй, когда увидел подходящее место неподалёку от спуска в подвал, как раз рядом с предыдущей самой лучшей картиной.
Олень подошёл, примерил полотно. Затем поставил его к плинтусу, собираясь забить гвоздь в стену. В этот момент его взгляд упал на соседнюю картину, которой он очень гордился, ведь изобразил на ней своего далёкого предка – великого поэта. Теперь он с негодованием обнаружил, что его знаменитому предку ручкой пририсовали усы, козлиную бородку и тыкавшийся в ухо половой орган.
– Какое бескультурье! – охнул Олень. – Это кто же мог такое сотворить?! – спросил у испоганенного предка.
Тот ему, естественно, не ответил.
***
Кабан, как всегда, с утра хорошенько выспался. Он вообще не позволял себе подниматься раньше, чем надоедало лежать. Иногда это затягивалось даже до обеда, но Кабан считал это нормой, ибо работа у него сложная и ответственная, поэтому спать надо вдосталь. После завтрака он включил компьютер, запустил калькулятор. Затем умножил восемнадцать на тридцать шесть. От получившегося значения вычел сорок восемь. Получилось ровно шестьсот. Довольный полученным результатом, Кабан откинулся на спинку стула. Внезапно осознал, что сильно утомился. Потрудился он замечательно, пора и отдохнуть. Лучшим отдыхом Кабан считал прогулку вокруг дома, поэтому на неё и отправился.
Ещё спускаясь на первый этаж, он услышал выкрики и неприятную крысиную музыку. Решил, что в подвале разгорелся скандал. Где-то в глубине души у него появились сомнения, правильно ли сделал, что позволил Льву поселить в их доме крыс. Дойдя к спуску в подвал, он увидел, что дверь скрылась в неизвестном направлении. Из глубин дома звучала неприятная, нестройная крысиная музыка. Однако крики раздавались не оттуда, а с улицы.
Для себя Кабан отметил, что надо бы провести с крысами воспитательную беседу, ибо демонтировать подвальную дверь, находящуюся на балансе дома, им никто не позволял. Однако в данный момент его больше волновали агрессивные и яростные крики с улицы.
Выйдя из подъезда, Кабан увидел, как прямо возле входа Росомаха бросалась на лис со словами:
– Слышь, беспредельщики, вы на кого бочку катите?! Да я вам сейчас бубны поотбиваю, мыши вонючие!
Ничего крайне удивительного председатель дома не увидел.
Росомаха жила на втором этаже. Как все знали, там обитали маргиналы. Росомаха никогда и нигде не работала, жила непонятно на какие средства да на скудное пособие и отличалась повышенной агрессией.
Лисы жили на третьем, но кардинально от Росомахи ничем не отличались. По крайней мере, для Кабана. Да, лисы работали у Льва. Однако на этом их отличие от жителей второго этажа для него заканчивалось.
Несколько мгновений Кабан пытался понять суть полыхавшего конфликта. Однако в подобных ситуациях сделать это сложно. Лисы кричали на Росомаху. Росомаха кричала на Лис.
– А ну-ка тихо! – во всю мощь гаркнул председатель.
На несколько мгновений действительно повисла тишина. Лисы и Росомаха удивлённо поглядели на Кабана.