Сергей Гольдин – Увидеть Париж и умереть (страница 1)

Сергей Гольдин

Увидеть Париж и умереть

Увидеть Париж и умереть

– Напомни мне, пожалуйста, Люка, за какие такие заслуги я взял тебя на работу?

– Как вы сами изволили выразиться, мсье Жак, я первый жмурик за тридцать лет, который сумел вас испугать, а потом и вовсе оказался живее всех живых. А еще я вам нос сломал…

Люка до знакомства с Жаком жил в такой глухой деревушке, что ее даже на картах найдешь не сразу: для этого потребуется внушительных размеров лупа, а еще лучше – микроскоп. И вот случилось же так, что несколько дней назад, прогуливаясь и маясь от безделья, наткнулся Люка на пустой открытый гроб и, недолго думая, решил вздремнуть в нем часок-другой (действительно, а почему бы и нет?). Когда же местный могильщик вернулся и увидел внутри лежащее тело, то долго разбираться не стал: времена нынче такие, что каждая минута бывает на счету. Он взял молоток, гвозди и быстренько установил крышку на законное место. Природа наградила Люка почти богатырским телосложением, и сон у него был соответствующим. Поэтому, когда гроб заколачивали и по заведенному обычаю деревни с холма в реку сталкивали, он даже бровью не повел.

Сколько проспал в полной темноте Люка – неизвестно, а проснулся же он лишь тогда, когда какой-то бородатый мужичок на вид лет шестидесяти (как потом выяснилось, это был Жак) пытался стоматологическими щипцами вырвать у него вполне еще здоровый зуб. Наш несостоявшийся покойник вскрикнул так, что повидавший много всего на своем веку Жак от страха и неожиданности даже выронил щипцы из рук, а после и вовсе получил точнейший удар в нос и потерял сознание на некоторое время.

– Вот ответь мне, Люка, зачем мы удаляем всем новоприбывшим зубы? – решил проверить знания своего помощника Жак, не отрываясь от очередного пока еще трупа.

– Опять вопросами будете мучать? Я же уже сдал вам экзамен! На три с плюсом, – тянул время перед ответом Люка. – Несмотря на то что все будущие зомби по своей природе очень добрые и, оставаясь в меру разумными, не стремятся причинить вреда живым людям, у них преобладает основной инстинкт – голод. Поэтому мы с вами, как гробовщики, обязаны выдернуть у вновь преставившихся обозначенные части тела, чтобы исключить гипотетическую вероятность нанесения вышеназванными зомби ущерба близким и не очень людям, которые намереваются продолжить контактирование с почившими. Правильно?

– Это так в должностной инструкции и на твоей шпаргалке написано, а значит-то это что? Ты мне просто объясни: так, мол, и так.

– Жрать они хотят, как зомбяками становятся, а мы им не даем. Без зубов они максимум обсосать человека смогут, но это уж не так страшно: мерзко, противно, но терпимо и безопасно.

– Вот именно. Ты всех новеньких обработал?

Мсье Жак Жером вот уже больше тридцати лет значился главным гробовщиком Парижа, в свое время написал несколько научных трудов по изучению зомби, а также получил награду за «Налаживание отношений между людьми и зомби» из рук сразу двух президентов Франции: недавно умершего и только что избранного. Еще лет пять или десять назад он руководил целой сетью адаптационных крематориев «Понимай-Хорони-Сжигай» по всему Парижу, но в последнее время из-за экономического кризиса в стране понимающих людей становилось все меньше, и подавляющее большинство использовало упрощенную формулу «хорони-сжигай». Однако мсье Жером от своих принципов не отходил и все прибывшие тела старался подвергать привычному ритуалу подготовки. А работы меньше за эти годы не становилось. Шутка ли: два из трех почивших тел в стране отправлялись на упокоение в Париж! Город стал обладателем самого большого кладбища в мире, а причиной тому были, как всегда, человеческая глупость и бюрократия.

После своей смерти каждый человек в период от одного до трех дней превращается в ходячего мертвеца, и все его дальнейшее существование подчинено одной простой мысли – поиску еды, а именно человечины. Так думали люди до того момента, пока не столкнулись с реальными зомби. Как только это произошло, выяснилось, что, во-первых, они все еще могут быть разумны, и, чтобы «перезагрузить» сознание, достаточно назвать их по прижизненному имени, а, во-вторых, помимо голода, ими движет последнее желание. Стоит этому желанию исполниться, как зомби теряет смысл к существованию и успокаивается навеки.

– Мсье Жак, расскажите мне еще раз, почему я должен сделать эту татуировку? – отвлекся от работы Люка. – Жил же я в деревне как-то без нее, и ничего не случилось.

– Потому что ты болван, и в деревне у тебя все такие же, – бросил не глядя гробовщик.

– Эй! Я просто забыл, что вы рассказывали.

– Вот и зомби забывают. Сознание вроде бы возвращается, и на человека прежнего похож даже становится, а вот какие-то детали мертвец уже не помнит, и, главное, желание свое не помнит, но очень хочет его исполнить. Тут важно, что зомби достаточно внушаемые, поэтому если им указать на то, какой была их последняя воля, они в это легко поверят. Но на словах это не работает, а вот если они татуировку на себе замечают, где написано, например «Хочу выпить последний бокал вина», сразу исполняют и помирают насовсем. Те, кто хочет подольше продлить свое послесмертное существование, выдумывают желание посложнее. Но это только богачам доступно. Почему?

– Мясо. Еда, то есть.

– Именно. Без еды зомби долго не протянет, а человечиной его никто кормить не собирается. Вот и придумали богачи брать мясо молодого бычка и замачивать его в человеческой крови. Стоит это «лакомство» баснословных денег, которых нам с тобой никогда не заработать, но жизнь близкого может продлить на несколько недель, а то и месяцев.

– А мы как же? Простой народ в смысле.

– А нам остается набивать желание попроще, чтобы не ждать второй смерти, но уже от голода. Согласно резолюции ООН, зомби были признаны ограниченно живыми существами, а значит захоронение или сжигание «живого» зомби приравнивается к человеческим пыткам и запрещено. Приходится ждать, пока не помрет снова, или исполнять желание. И вот какой-то юморист предложил всем жителям столицы накалывать татуировку «Увидеть Париж и умереть». Умер человек, восстал в виде зомби, ты его поприветствовал, к окошечку поднес, город показал – он и успокоился.

– Почему сразу юморист? По-моему, очень здравое предложение. Но я так и не понял, почему в моей деревне болваны?

– Да потому что идея эта хороша для жителей нашего города, а ее стали применять чуть ли не во всей Франции! Вот и присылают теперь нам жмуриков и из Марселя, и из Ниццы. А в таких деревнях, как твоя, даже с татуировками не заморачиваются. Просто отправляют нам гробы по воде. Справитесь как-нибудь. Вот мы и разбираемся, вот поэтому нас и заваливает трупами по самые…зубы, – вздохнул стареющий мастер и вернулся к работе. – Что набивать будешь?

– «Хочу бабу»! Или лучше точнее писать «Хочу провести ночь с красивой женщиной»? – мечтательно решил уточнить Люка.

– Ох, помрешь ты от голода. Кто ж зомбяку даст в здравом уме? Болван, он и есть болван.

***

– Мсье Жак, я вот тут подумал… – начал Люка.

– Подумал? – усмехнулся старший гробовщик. – Как же ты решился на такой отчаянный поступок?

– Я серьезно. Так вот: а что происходит с теми, кто умер не по своей воле? Ну в том смысле, что их, например, убили где-нибудь в лесу, они там пролежали пару дней, да и превратились в зомби. Таких же не подготовишь по-человечески?

– Существует несколько теорий на этот счет, – хотел немного порассуждать мсье Жером, но прервался на полуслове, так как услышал сначала легкое вежливое постукивание, а затем и глухой звук, исходящий от одного из стоящих в помещении гробов. – Какого черта ему вдруг понадобилось?

– Мне кажется, что один из зомбяков решил привлечь наше внимание. Может, он в туалет захотел? – предположил Люка.

– Зомби не писают, – отрезал Жак. – И вообще этот свежий, мы его даже подготовить не успели. Рановато он пробудился. Приоткрой-ка форточку, посмотрим, что там ему надо.

Здесь стоит отметить, что современные гробы выполнены таким образом, что в них есть что-то наподобие окошка (на жаргоне гробовщиков – форточка), которое открывается снаружи. Сделана эта модификация для того, чтобы можно было, не доставая ожившего целиком, показывать ему Париж и дальше успокаивать уже навеки.

Жак и Люка, склонившись над стоящим в углу гробом, заглянули в открытую форточку, не ожидая увидеть ничего нового для себя.

– Добрый день, господа. Разрешите поучаствовать в вашей дискуссии относительно убиенных на дороге? – раздался вежливый и спокойный голос из гроба.

– Ни черта не понятно, что там лепечут эти зомбяки, – возмутился мсье Жером. – Есть все-таки минусы в том, что мы удаляем у них зубы: разобрать слова ну совершенно невозможно. Только вот этого беззубика мы же не трогали?

– Не успели еще, – подтвердил Люка. – Но по мне все ясно, что он говорит: зомби вежливо с нами поздоровался и пожелал поучаствовать в беседе.

– Совершенно верно, господа. Дело в том, что я… – решил было продолжить мертвец, но на него пока не обращали внимания.

Отметим, что речь обработанных зомби действительно практически невоспринимаема, поэтому для удобства дорогих читателей мы будем воспроизводить ее так, как если бы ее произносил совершенно живой и здоровый человек с необходимым для жизни количеством зубов.