Сергей Глазков – Сильнее любви. Гогланд (страница 2)
Та поднимается со стула.
– Товарищ Рогов сам всё вам расскажет. Счастливой дороги.
Из брезентовой палатки, в которой немецкое командование устроило полевой штаб, выходят руководитель восточного отделения АБВЕРа полковник Бауэр и командир отряда десантников майор Майер. С двух сторон выхода стоят вооруженные солдаты. Кроме них из палатки выходят еще несколько офицеров. Они прощаются и расходятся в разные стороны.
– Командующий нервничает, – говорит Бауэр.
– Я бы тоже нервничал, – соглашается Майер.
– Эти русские умеют ломать планы.
– Генерал делает всё, чтобы корабли Балтийского флота не вырвались из Таллина.
Они проходят по дорожке, обходя огромные лужи, уже покрытые тонким слоем льда. Бауэр поскальзывается и вступает ногой в грязь.
– Черт!
Бауэр, продолжая слушать Майера, обтирает листьями запачканный грязью сапог.
– Армия уже находится на подступах к городу, скоро сломит сопротивление противника и войдет в Таллин.
Бауэр и Майер подходят к автомобилю и садятся внутрь на заднее сидение.
Бауэр хлопает водителя по плечу.
– Домой.
Шофер кивает и заводит автомобиль.
– Даже если суда выйдут в море, – продолжает Майер, – их будет сопровождать авиация Келлера.
– Да-да, конечно… – кивает Бауэр.
Автомобиль медленно выезжает на дорогу.
– А в Финском заливе их ждет минное заграждение.
– Дорогой мой друг Майер, нельзя недооценивать противника, – произносит Бауэр, – Русские всегда хорошо воевали.
– Полковник, у нас большой перевес в технике, – не сдается Майер.
– Да. Техника – очень хорошо. Но не забывайте, Майер, что русские воюют на своей земле.
– Ну, и что?
Бауэр бросает короткий взгляд на собеседника.
– Когда вы это поймете, тогда выиграете войну…
На массивном деревянном столе – перекидной календарь. На верхнем листке «20 ноября 1941 года». За столом сидит Савелов и рассматривает фотографии убитого капитана Рыбакова, сделанные на месте преступления. За спиной рядом с ним стоит полковник Яковлев. В руках держит папку, из которой вынимает документы и раскладывает их на столе перед Савеловым.
– Погибший – капитан Рыбаков, – комментирует Яковлев, – Руководитель группы инженеров, которые разрабатывают систему защиты внешних островов Финского залива: Малого и Большого Тютерса, Родшера, Мощного, Сескар и Кронштадта…
Савелов откладывает в сторону фотографии, снимает очки и кладет их в футляр, который определяет между перекидным календарем и чернильницей.
– Думаешь, их интересовала его работа?
– Уверен.
– Тогда зачем они его убили? У живого они могли бы узнать всё.
– Пропал его кожаный портфель с документами.
– Откуда ты это знаешь?
– Водитель сказал, что капитан Рыбаков был с портфелем.
Савелов хмыкает.
– О документах водитель тоже рассказал?
– Нет, – отвечает Яковлев.
– Тогда откуда ты знаешь о документах?
– Рыбаков должен был завтра с утра отправиться на остров Гогланд для укрепления оборонительных сооружений.
– Ну и что?
– Возвращаться в кабинет Рыбаков утром не планировал…
Савелов поднимается со своего места.
– О документах нужно знать точно. Вы понимаете, если они действительно попали к врагу?
Яковлев вздыхает и разводит руки в стороны.
– Мы это сейчас выясняем.
На кровати, повернувшись к стенке лицом, спит Павел Борисов. Ему 33 года, лейтенант. Военный инженер, один из разработчиков систем оборонительных укреплений на внешних островах Финского залива, перешедших СССР от Финляндии в 1940 году. Высокий, стесняясь своего роста – сутулится. Неуклюж. Близоруко щуриться. Очки надевает в редких случаях. Досконально знает систему подземных коммуникаций острова Гогланд, которые сам же и спланировал. Мать трясет его за плечо.
– Паша, проснись…
Павел поворачивается и открывает глаза. Автоматически тянется к тумбочке, на которой рядом с книгой стихов А.С. Пушкина лежат его наручные часы. Подносит часы к близоруким глазам.
– Ма, еще рано…
– Паша, за тобой пришли… – тревожно сообщает мать.
– Кто?
– Военная разведка.
Мать отходит в сторону, показывая на дверь, в проеме которой стоит Гуров с двумя сотрудника милиции лейтенантами Петровым и Егоровой. Сон тут же слетает с Павла. Он садится на кровати, свесив ноги вниз, надевает очки и смотрит в сторону двери.
– Что случилось?
– Одевайтесь, Борисов, – говорит Гуров.
Гуров сидит на длинной лавке, расположенной у стены, в которой находится входная дверь. Савелов располагается за массивным столом. Павел – на прикрепленном к полу стуле посередине комнаты для допросов. Яковлев ходит у Борисова за спиной.
– Борисов, правда, что ваш отец служил в белой армии, а затем эмигрировал во Францию?
– Правда, – соглашается Павел, – Но я отказался от него по идейным соображениям.
– Объясните?
– Будто вы не знаете?
– Нет.
– Когда меня принимали в комсомол, – объясняет Павел, – я заявил, что не хочу быть сыном предателя моей Родины.
Савелов кивает.
– Да. У нас есть такое заявление.
Савелов возвращает бумагу в папку. Рассматривает другую.