Сергей Глазков – Чупакабра. Ограбление (страница 4)

– Жены точно нет, – говорит сосед, – Ушла она от него. Когда вещи забирала, он ей много ласковых слов на прощание сказал, да так, что весь двор слышал.

– С тех пор он сам живёт? – Аккуратно спрашивает у него следователь.

Гунявый наклоняется к нему и по секрету сообщает:

– Видел я тут одну. Приходила к нему. Наверняка, замужняя.

– С чего вы взяли? – Шепотом интересуется Величко.

– Когда в подъезд заходила, всегда оглядывалась, – рассказывает Гунявый, – Не следил ли кто за ней. А кто за такой кралей следить будет? Только муж. И то потому, что идти от неё некуда. Страшная такая, как моя жизнь.

Выяснив, что жены у Петрова нет, Величко продолжает вытягивать из соседа информацию:

– А дети у него есть?

– Дети? Нет. Детей точно нет, – говорит Гунявый, – А вот брат есть в наличии, только живет отдельно. На Академке.

12

Волина отходит от операционного стола, снимает перчатки и маску. Бросает их в урну.

– Всё. Когда проснётся, вколи обезболивающее.

– Хорошо, Александра Леонидовна, – отвечает медбрат, – Вы – ас!

Волина показывает на ассистента:

– А этому нашатырь под нос и вон из операционной. Пусть лучше делом займётся, утки больным подносит. Больше толку будет.

Волина моет руки.

– А давайте, пока он в отключке, – предлагает медбрат, – что-нибудь ему вырежем? Аппендицит, например.

Ассистент поднимается:

– Не надо.

– Сразу в себя пришёл! – Улыбается медбрат.

– Отвезите больную в реанимацию, – распоряжается Волина, – и давайте следующего.

– Есть, товарищ начальник, – козыряет медбрат.

Она вытирает руки полотенцем. Полотенце вешает на место:

– А теперь и покурить можно.

– Это же вредно, – предупреждает медбрат.

– Не твоё дело, – отвечает Волина и выходит из операционной.

13

Полковник Захаров снимает трубку с телефонного аппарата и, сверяясь со справочником, набирает номер. Трубка отзывается заунывными гудками, затем писклявым женским голосом, изменённым испорченной мембраной.

– Аллё. Паспортный стол. Слушаю?

Захаров откашливается:

– Добрый день.

– Добрый день, – говорят из трубки, – Что вы хотите?

– Простите… – волнуется Захаров, вспомнив слова капитана Величко о том, что в паспортном столе он ничего не выяснит.

– Прощаю. Что вы хотите?

Полковник преодолевает смущение и произносит:

– Вас беспокоит начальник следственного отдела полковник Захаров.

Голос в трубке добреет:

– Очень приятно, полковник Захаров. Что вы хотите?

– Не могли бы вы помочь в расследовании одного уголовного дела? – Спрашивает Захаров.

– Поможем. Говорите, что вы хотите?

Полковник успокаивается окончательно и теперь говорит, четко задавая вопросы:

– Нам нужна информация на одного человека.

– С удовольствием дадим вам любую информацию.

Захаров облегченно выдыхает, понимая, что сейчас все выяснит:

– Большое спасибо.

А голос из трубки разъясняет способ получение информации:

– Присылайте официальный запрос. Мы обязательно ответим вам в течение недели.

– А раньше? – Теряется полковник.

– Раньше никак не получится, – отвечают ему, – Пока придёт письмо, пока мы найдём всё, что вас интересует, пройдёт неделя. Проверено.

– За это время он ещё кого-нибудь ограбит, – бросает он последний аргумент.

– А вы поторопитесь, – советует представитель паспортного стола, – Может, не успеет.

Захаров вздыхает:

– Спасибо.

– Пожалуйста, – вежливо говорит голос из трубки, – Обращайтесь ещё. Всегда рады помочь. До свидания.

В трубке снова звучат гудки. Захаров кладёт трубку.

– Красиво она меня обставила.

Снова набирает номер, но уже без справочника. Отвечают сразу.

– Слушаю тебя, Серёжа.

– Товарищ генерал, мне нужна ваша помощь?

Полковник Захаров обращается за помощью к генералу Зырянову, который рекомендовал его на эту работу. Зырянов занимает должность заместителя начальника главка и появляется в следственном отделе для того, чтобы устроить очередной разнос для «повышения раскрываемости преступлений».

– Что случилось? – Интересуется генерал, – Опера не слушают?

– Слушают…

– Так в чём дело? – Не понимает Зырянов.

– Мне нужно срочно получить информацию в паспортном столе, – объясняет ему Захаров, – а там говорят, что через неделю.

Голос Зырянова становится тусклым: