Сергей Герман – Контрабасы, или Дикие гуси войны (страница 2)

Всё равно, если это за мной, то найдут. Не в квартире, так на улице. Или в подъезде. Или в лифте.

На пороге стоит Гена Щекотин. В руках у него полиэтиленовый пакет с характерными выпуклостями. Видать, Гена пришёл неспроста. Он – в прошлом офицер, замполит. Поговорить за жизнь – это у него в крови. Прямо с порога начинается погрузка.

– Зашёл к тебе сегодня в офис, а секретарша говорит, что ты три дня глаз не кажешь. Телефон молчит. Вот я и подумал, что надо зайти. Может заболел. Твоя-то не вернулась?

– Не-е, Ген, не вернулась. И не вернётся. На прошлой неделе звонила, сказала, что разводится.

– Да-а, Лёха, дела. И чего им надо, дурам? Моя тоже сбрендила, говорит, забирай вещи и уходи. Можно, я у тебя с недельку перекантуюсь? А?

– Да живи, места хватит.

Гена достает из пакета бутылку пива – «Балтика», девятка. Это значит, что сегодня я вряд ли буду трезв.

Гена смотрит на стенку, его взгляд фокусируется на отверстии. Глазастый!

– А ты чего, не успел ремонт сделать, уже дырки в стене ковыряешь?

– Соседей слушаю, у меня там прокурор живёт. Так я теперь обо всех преступлениях в городе знаю.

Приятель начинает меня утомлять, хочу закрыть глаза и никого не слышать. Значит – развод, и Машка останется с ней. Никакой суд не оставит пятилетнюю дочь с отцом.

Ловлю себя на мысли, что совершенно не слушаю Генкин трёп. Пытаюсь сконцентрироваться.

– Вчера вечером видел Сашку Мартынова, у нас гаражи рядом.

Вот Генка, мудак, одно слово – замполит. Никак не может коротко. Мартынова я знаю, мой гараж тоже рядом. Сашка служит в военкомате. А чего он с дырки в обоях переключился на военкомат?

– Так вот, Сашка сказал, что с Чечни будут выводить всех срочников, теперь воевать будут только профессионалы, контрактники. Военкомат уже объявил набор. Вот я и говорю, давай наших ребят наберём с десяток -офицеров, спортсменов, афганцев, и пойдем.

Перспектива посвятить свою жизнь армии как-то не улыбается. Спрашиваю:

– А на сколько контракт?

– На полгода всего. Смотри, я уже всё продумал. Сейчас поживу у тебя, завтра поеду к Сашке, напишу заявление. Через пару недель уеду. Моя кикимора хватится, а меня – тю-тю – нет. Где? В Чечне. Вот тогда она локти кусать и начнёт. Ещё и капусты срублю, обещают хорошие деньги платить, каждый день по штуке боевых закрывать.

Я мысленно представил себе героические и суровые армейские будни. Себя, с мужественным шрамом на лице, как у Михаила Пореченкова в 9-й роте.

У меня перед глазами качается потолок.

А что? Может быть, это выход? Почему бы не съездить, не повоевать и, если уж погибнуть, то умереть, как мужчина, на войне! Дух здорового авантюризма и профессиональное спокойствие наемников накрыли меня мягкой волной.

Утром, слегка опохмелившись я отправляюсь в городской военкомат.

Городок у нас небольшой, все друг друга знают. Встретили меня, если не хлебом-солью, то с необычайной вежливостью.

Дежурный офицер выслушав меня, деловито уточнил:

– В контрабасы?

Потом терпеливо объяснил, что я должен написать рапорт, пройти медицинскую комиссию. Эта процедура должна была растянуться на пару дней. По идее комиссия должна была отсеять алкоголиков, наркоманов, психопатов.

Опускаю детали, но скажу, что энная сумма, положенная в ящик стола хирурга помогла мне сберечь своё время и психику для предстоящих военных подвигов.

Контракт я подписал прямо в военкомате, получил проездные документы и уже через неделю был на базе 135-го мотострелкового полка, где формировались и проходили боевое слаживание контрактные роты.

Меня встретила будка КПП, полосатый шлагбаум. Сонный и нахохленный, как сыч младший сержант, зевая проверил документы, крутанул ручку полевого телефона.

Махнул мне рукой.

– Тебе туда. Прямо!

Лагерь производил благоприятное впечатление. Обложенные камнем дорожки, выкрашенные известью дощатые стены ротной уборной.

Это была деревянная будка, с несколькими дырками в полу. Располагалась она на задворках лагеря, добираться до которой приходилось по узенькой тропинке.

Плакаты поражали глубиной и убедительностью. «Воин, учись защищать Родину!" » или «Солдат- это профессия. Боец- черта характера».

Где- то в глубине показались брезентовые купола армейских палаток. Рядом с ними

стояли и ходили небритые мужики лет тридцати, тридцати с лишним. Кое- кто с пивным брюшком, кое- кто с залысиной.

Из моего города здесь человек пятнадцать, многих я знаю. У Рашида Шарипова в прошлом – Афган, он входил туда в декабре семьдесят девятого, с мусульманским батальоном. Андрей Шашорин воевал в Осетии, Митя Першин, в первую войну попал в мясорубку под Орехово, с Ермоловским батальоном.

Нас ждут палатки, получение обмундирования, техники, оружия. За неделю мы должны снова научиться стрелять, ползать, кидать гранаты, убивать ножом, прикладом, сапёрной лопатой. В нас должны проснуться рефлексы, некогда привитые в могучей и непобедимой Советской армии, но это в теории.

На самом же деле большинство будущих рейнджеров за время службы научились лишь мотать портянки и подшиваться.

Первые полдня мы проводим на вещевом складе, где долго и нудно переругиваемся с пройдошистого вида прапорщиком.

Первые полдня мы проводим на вещевом складе, где долго и нудно переругиваемся с пройдошистого вида прапорщиком. Обмундирование выдаётся по старому армейскому принципу, большим – маленькое, маленьким – большое.

Раздобревшие на гражданке люди напяливают кому что досталось, приобретая вопиюще негероический вид: короткое торчит, мешковатое висит, жмёт и болтается.

Мне достаётся бушлат 62-го размера и такая же шапка. Этот принцип в русской армии соблюдается с незапамятных времён. Скорее всего, своим внешним видом мы должны устрашить противника.

Кого-то осеняет, налить прапору.

Из моей сумки извлекается фляжка со спиртом, после этого дело идёт веселее. Во второй половине дня поступает команда, пристрелять оружие. Подобревшие после каши и кильки в томате, российские рейнджеры тянутся в сторону стрельбища. Офицеров почему то не видно, занятия проводит Прибный.

–Хлопцы, едем на войну. А там, самый верный друг и товарищ, это ваш автомат. Вы с ним спите, ходите в сортир, и, если очень повезёт, даже к блядям. Из него вам придется стрелять, чтобы защитить себя и своих товарищей. Чтобы убить врага. Чтобы остаться в живых. А чтобы автомат не подвёл вас в решающую минуту, он должен быть вычищен, смазан и пристрелян…

Из автомата он стреляет как Бог. С правого плеча, с левого. Садит с обеих рук. Одиночными. Короткими очередями. Длинными.

После стрельбища я знакомлюсь с вверенной мне боевой единицей.

По штатному расписанию я старший стрелок БРДМ-2, то есть бронированной разведывательно- дозорной машины, Или как её ещё называют в войсках– «бардак». Машина мне нравится, классный такой агрегат. Защищённая бронелистами, со всеми ведущими колесами, плавающая, прыгающая, да ещё и вооруженная двумя пулеметами. Собственно эти то пулемёты и ввергли меня в смущение. Срочную я служил в спортроте, пулемёты видел лишь в кино, поэтому имею о них самое смутное представление.

Как же из них стрелять?

Я сижу на броне, ногами в люке, и считаю птиц, ворон, другие здесь почему-то не водятся. Приходит мысль, изучить матчасть на практике. Соскальзываю в люк, прыгаю на «табуретку». Припадаю к резинке триплекса, в перекрестье прицела вижу брезентовые палатки, снующих людей.

– Огонь!

Поочередно жму кнопки электроспуска на рукоятке вращения башни. «Та-та-та-та-та!» – в моём воображении это бьет «малый» пулемет. И следом грохочет крупнокалиберный КПВТ: «Дах-дах-дах-дах!» Представляю, как пахнет порохом, слышу как по броне стучат стреляные гильзы. В туже секунду понимаю, это не гильзы, по броне бьют железякой. Высовываю голову из люка. Рядом с машиной толпа офицеров. В центре, некто, в костюме с галстуком и шляпе. На заднем плане мелькает испуганное лицо комбата. Меня озаряет, таким важным и с такой свитой может быть только …президент России! Прыгаю на землю.

Шляпа укоризненно качает головой

–Это же потенциальный убийца, И таких людей вы посылаете в Чечню, для наведения конституционного порядка? Понимаешь…

Ко мне подбегает какой- то подполковник, с совершенно белыми глазами.

–Кто такой?! Какого х… ты тут на людей пулемёты наводишь?

–Да я… стрелок…

–Какой мудак ему пулемёты доверил? Хотите, чтобы он всех перестрелял? Немедленно снять!

Комбат делает страшное лицо, машет рукой:

– Брысь!

Свора движется дальше. Уф-фф! Пронесло.

Спрашиваю дневального, стоящего под грибком:

– Сеня, что это было?

– Чего?..