Сергей Георгиев – Поиск-86: Приключения. Фантастика (страница 63)
Впрочем, кое-что Компьютер хоть и смутно, но все-таки помнил. Помнил, в частности, что Хозяин — это тот, кто наденет шляпу, висящую в прихожей. Эта истина, став известной и остальным, постепенно обрела для Содружества характер заповеди. Поэтому шляпу берегли и чистили каждый день.
В отношении неожиданного пришельца Мозг выработал четкий план действий…
Проснувшись, Человек не обнаружил ни одежды, ни ружья. Бросился к выходу — дверь была заперта, попытки взломать ее ни к чему не привели. То же повторилось и с окнами.
Мозг торжествовал. Шторы на окнах задернулись, и на Человека вывалились тонны пыли, скопившейся за минувшие полвека в Мусорном Ящике: пыль Мозг в Утилизатор не вываливал. В противном случае чем занимался бы специалист — Мусорный Ящик? А безделье… У любого диктатора спросите: оно, гм, чревато…
Однако, к удивлению всего сообщества, Человек отнюдь не склонен был проявлять смирение: мыслей о собственном поражении у него явно не возникало. Хорошенько прочихавшись, он соорудил подобие веника — и смел всю пыль в Утилизатор, чем по-настоящему разгневал вспыльчивого диктатора. Но пока Мозг раздумывал, уничтожить ли Человека электрическим разрядом, сварить ли заживо или отдать роботам, — наступило время послеобеденного отдыха.
Традиции в Великом Доме соблюдались неукоснительно, и предпринять что-либо в этот час было невозможно.
Затишье в доме подействовало и на пленника. Возможно, сработала привычка, а может быть, голод и переутомление свалили Человека, но только он рухнул обессиленно на матрац, вытянулся и затих, забывшись в беспокойном сне.
Тем временем Мозг, жаждавший действия, решился на единственное, что показалось ему возможным в этот Час Всеобщего Умиротворения. Впервые за много лет он объявил о референдуме, в ходе которого мог и должен был высказать свои соображения каждый член Содружества. Пока Человек просматривал, серию за серией, кошмарные сны, Великий Дом решал — что же делать с гостем? Как на грех, своим упорством и самостоятельностью тот понравился Утилизатору и обитателям Кухни… После долгих прений подавляющим большинством голосов при одном против (Мозг) и одном воздержавшемся (тихий склеротик Компьютер) постановили: с решительными действиями повременить.
Человек проснулся с головной болью. Увы, действительность была немногим краше снов… Поднялся. Вышел в прихожую. Шляпа… Ты одна здесь готова предложить свои услуги несчастному гостю, одна осталась верна человеку в этом Логове Сатаны… Человек снял шляпу с вешалки и долго смотрел на нее — единственного, если не считать матраца, союзника в мерзком вертепе.
Он смотрел и смотрел, а потом стряхнул пыль с волос, чуть пригладил непокорную, как сам он, шевелюру и — нахлобучил добрую старомодную шляпу себе на голову.
— Он надел Шляпу! — немедленно прозвенели лампочки.
— Он надел Шляпу! — пробулькала Система Водоснабжения.
— Он надел Шляпу! — прошипела Вентиляционная Система.
— Он надел Шляпу! — закричали вразнобой и все остальные.
Оглушенный Мозг молчал, и, оказавшись ничуть не прочнее многих иных режимов диктаторского толка, Содружество Великий Дом перестало существовать. Оно вновь рассыпалось на множество автономных систем и узлов, самостоятельно и безотказно выполняющих непосредственные свои функции. И первым заработал на полную мощность Синтезатор. Ведь ему предстояло восстановить все Живое, поглощенное в разное время Утилизатором.
— Да-а, он действительно надел шляпу, — по привычке запаздывая, меланхолически подтвердил Компьютер и задремал снова.
Но зато сам собою включился Телевизор, и ласкающая слух мелодия донеслась из другой комнаты, и что-то загремело на кухне.
— Хозяин вернулся! — радостно пропыхтела Электроплита. — Человек в шляпе голоден!
И через кухонную дверь по всему старому дому распространился терпкий, тревожащий воображение аромат вечернего кофе, подкрепленный густой палитрой запахов картофеля по-юпитериански…
СЕРГЕЙ ГЕОРГИЕВ
Директор института, совсем еще молодой доктор наук, для солидности полысевший раньше времени, и младший научный сотрудник того же НИИ Василий Викторович Суворов были когда-то однокашниками, что позволяло директору объясняться напрямик.
— Васька, ты только скажи честно, что просто чокнулся, и я сразу же подпишу все твои заявки! Никому больше говорить не надо, меня только предупреди — и все!
— Я чокнулся, — спокойно подтвердил МНС.
— Хорошо, подписываю… — тяжело вздохнул директор. — Но ты можешь хотя бы сказать, что собираешься открыть?
— Хочу понять, что такое счастье…
— Ясно, — директорская лысина чуть заметно покраснела. Тихо заскользила по бумагам шариковая ручка. — «…видеомагнитофонные записи голевых моментов из футбольных телетрансляций…» Слушай, а хоккейные голы тебя не интересуют?
— Нет, — Суворов потянулся за бумагами.
— Василий, я тебе как друг говорю! — уже в спину мэнээсу выкрикнул директор. — Защити диссертацию сначала, а уж потом делай, что хочешь! Можешь и наукой заняться, если нравится!
Об очередном походе мэнээса Суворова к директору знал весь небольшой НИИ. Потому что обычно с этого в небогатой событиями институтской жизни наступало заметное оживление.
На телевидение Василий Викторович поехал сам. А лаборанта Юру Хлопотова отправил с достаточно непонятным заданием в… Комитет по физической культуре и спорту.
Когда машина выдавала последние сантиметры перфоленты, в Вычислительный центр зашел директор. Как бы мимоходом, но очень кстати.
— Пятнадцать минут машинного времени… Все расчеты по докторской диссертации сделать можно, — с болью в голосе негромко произнес он, как бы снимая с себя всякую ответственность за безобразие, которое творилось у него на глазах.
— Ну, ребятушки, поехали! — весело скомандовал Суворов.
Расчеты, по правде сказать, были не слишком сложными. Надо было по записи матча, учитывая положение телекамеры, вес, рост, длину рук и ног и прочие данные футболистов (из списка Юры Хлопотова), в момент удара рассчитать траекторию полета мяча.
— А теперь возьмите десять расчетов, которые первыми под руку попадутся!.. Так, хорошо! И сравните их с записями моментов! Сравните расчетные траектории с действительными. Ни одна пара не совпадает?! Просто чудесно!..
— Василий Викторович, это все, что вы собирались сделать? — спросил директор в разом наступившей тишине. — Доказать, что наши футболисты не умеют бить по воротам?
— Это грандиозно! — невпопад отозвался Суворов. — Ах, нет!.. То есть да! Я хотел понять, что такое счастье…
— Вы уже говорили мне об этом, — сухо перебил директор.
— Точнее, «футбольное счастье»! И еще: факторы «своего» и «чужого» полей, «везения» и много еще чего!
— Да, это серьезные вопросы, — немного смягчился директор.
— Побывал я однажды на футболе… — задумчиво продолжал Василий Викторович. — Юра, друг, а подай-ка, мне, пожалуйста, эти самые характеристики отклонений. Данные о матчах у тебя? Так, фрагмент № 1: бьют гости по воротам хозяев поля, мяч проходит в сантиметре от штанги… Матч проходил на небольшом стадионе… или просто зрителей было очень мало, что-то около полутора тысяч…
— Откуда вы знаете? — ахнул Юра, оторвавшись от списка.
— Фрагмент № 2: бьют хозяева — гол! А по расчету — чуть выше перекладины… Что же это за стадионище такой огромный мог быть? Хм, Москва, Лужники? Играла сборная?
— Да, — тихо подтвердил Юра.
— Если законы физики нарушаются, — ничего страшного, — философски заметил Суворов. — Хуже, если эти нарушения так легко поддаются объяснениям. Ну что, доказал? Убедил?
— Убедил — в чем?! — взвился директор. — Доказал — что?
— Извините, пожалуйста… Кажется, все это время я убеждал только самого себя… Так вот, однажды я побывал на футболе… Да, один только раз, но, по-моему, этого достаточно, чтобы понять самое главное. То, что футбольный мяч летает не по законам физики… точнее, совсем чуть-чуть не соблюдая законы физики, я отметил сразу, а машина только блестяще подтвердила этот очевидный факт.
— Машина — это правильно, это современно, — кивнул директор.
— И тогда я пошел на стадион во второй раз, только не на матч, а на тренировку. Вратарь яростно кидался на летящие в ворота мячи. Я на калькуляторе прикинул расхождение траекторий расчетных и действительных. Результат — ноль! Расхождений не было. Задача, таким образом, была решена.
Все напряженно молчали. Директор неуверенно взял инициативу на себя:
— Мы как-то тут не до конца… Что же все-таки, по-вашему, меняет траекторию полета мяча?
— Трибуны! Вернее, люди на трибунах. Болельщики.
— Но как?
— Вот этого я пока не знаю. Обращали ли вы когда-нибудь внимание, как ведет себя болельщик во время удара по воротам? Это гораздо интереснее, чем сам футбол! Заметьте: когда бьют по чужим воротам, болельщик подскакивает, он как бы вытягивается весь, вкладывая себя в удар!.. Если же угрожают «своим» воротам, то жмется к скамейке, комочком таким становится — вот прямо под ноги бы нападающему подкатился… А ведь он не один болельщик на стадионе, их — тысячи!
— Да это же прямо… — директор схватился за голову. — Это же просто… телепатия какая-то! Или как его? Телекинез! Впрочем, это большой успех нашего института!
— Василий Викторович! А ведь… — краснея и заикаясь, начал вдруг лаборант Юра Хлопотов. — Мне бы очень не хотелось вас огорчать, но я знаю ту силу, которая меняет траекторию полета мяча… Извините, но на этот раз вы ошиб… вы работали напрасно!..