Сергей Гайдуков – Ядерный будильник (страница 42)
Директор промолчал.
— Дюк говорит, — повторил Бондарев чуть громче, — что Химик…
— Я не глухой, — сказал Директор, и взгляд его в этот момент стал каким-то задумчивым.
— Ну так скажите тогда…
— Что тебе сказать?
— Химик — это миф?
— Я тебе на этот счёт ничего сказать не могу. Вот Чёрный Малик — он скажет. Найди его. Поговори с ним.
— Неужели Химик важнее всего остального? Всех других вещей, с которыми связан Чёрный Малик? Важнее Крестинского?
— А кто тебе сказал, что Химик и Крестинский — это совсем разные вещи?
2
Лапшин шёл по коридору и пытался сообразить — что не так? Это не было ощущением опасности, это было какое-то неуловимое, словно разбрызганное в воздухе чувство, которое никак не получалось ухватить в кулак, поднести к глазам и посмотреть — что же это за штука. Гостиничный холл, лифт, коридоры — все как в прошлый раз, никаких изменений. Люди — те же, деловитый персонал и шумные туристы. Лапшин решил, что всё дело в погоде, вставил магнитную карточку в замок и открыл дверь номера.
Холодная сталь пистолетного дула упёрлась ему в висок, и Лапшин вспомнил: ему улыбнулся администратор гостиницы. Вот это и было тем неестественным явлением, которое вызвало у него лёгкое покалывание кожи на затылке. Администратор знал, что его здесь ждут. Теперь и сам Лапшин это знал.
Он спокойно обвёл взглядом номер, не останавливаясь на лицах находившихся здесь людей (просто посчитал — четверо). В первые секунды его интересовали не люди и даже не пистолет, охлаждавший висок. То, что интересовало Лапшина, лежало на низком стеклянном столике. Пишущее устройство, которое он оставил на балконе своего номера, теперь находилось здесь, и толстые пальцы стриженного бобриком круглолицего турка слегка постукивали по круглому корпусу рекордера.
— Это моё, — сказал Лапшин турку.
— А я не спорю, — ответил тот.
— Тогда я заберу? — спросил Лапшин, по-прежнему игнорируя пистолет. Парень, который держал оружие и поэтому думал, что контролирует Лапшина, слегка расстроился. Он был самым молодым из четверых, щурил красивые карие глаза и старался выглядеть грозным.
— Одну минутку, — вежливо сказал развалившийся в кресле турок постарше и поупитаннее. Английский у него был лучше, чем у Лапшина. — Есть пара формальных вопросов, которые надо уладить…
— К вашим услугам, — сказал Лапшин, думая о том, что пляжные шлёпанцы — это всё же не самая подходящая обувь для этой ситуации. Тяжёлые десантные ботинки — это да, но никто не ходит в десантных ботинках по пляжу в разгар курортного сезона. — Что за вопросы?
— Вы — профессионал, — сказал турок, не спрашивая, а констатируя факт. — Мы тоже профессионалы. При всём уважении вы — на нашей территории. Поэтому мне нужна кое-какая информация, чтобы я мог порадовать своё начальство.
Лапшин рассмеялся — пару дней назад то же самое Бондарев говорил Селиму. Кажется, это называется иронией судьбы?
— Никаких особенных секретов от вас не требуется, — заверил Лапшина турок. — Самые общие сведения — кто вы, на кого вы работаете, зачем вы здесь.
— Я здесь, чтобы прослушивать разговоры в номере этажом ниже, — отрицать это было глупо, учитывая предмет, лежавший на столике перед турком.
— Хорошо, — закивал турок. — Для кого вы это делаете? Кто ваши хозяева?
— Видите ли, — Лапшин шагнул вперёд, не обратив внимания на дёрнувшийся от неожиданности ствол и слегка растерянное лицо парня с пистолетом. — У нас не принято об этом говорить… Но ради вас…
Турок одобрительно кивнул.
— Меня наняли за полторы тысячи долларов, чтобы я записал разговоры в этом номере. Нанял меня высокий мужчина лет сорока, тёмные волосы, усы… — Лапшин вдруг поймал себя на мысли, что описывает не кого-нибудь, а Селима. Это была интересная идея — заставить Акмаля подозревать, что Селим продаёт информацию кому-то на сторону. Бросить бы вот такую наживку и посмотреть, что получится… Лапшину даже стало жалко — такая хорошая идея пропадает, и ведь экспромт, само собой вдруг родилось! Он немного — всего пару секунд — погордился собой.
Лапшин присел в соседнее с турком кресло и с нежностью посмотрел на записывающий прибор.
— Э-э… — турок нахмурился. — То есть вы хотите сказать, что вы — частный детектив?
— Конечно, — сказал Лапшин. — А вы думали — кто? Думали, я шпион какой-нибудь? Нет, — он широко и располагающе улыбнулся. — У меня мелкий частный бизнес. В таком жарком месте мужья и жены часто теряют головы, совершают легкомысленные поступки… Я всегда готов это зафиксировать и собрать основания для развода или… Бывают разные варианты.
— Почему-то я вам не верю, — сказал турок, и голос его прозвучал обиженно. Кажется, Лапшин понял, в чём тут было дело. Турок был кадровым разведчиком и надеялся на соблюдение правил игры, принятых между спецслужбами, — если нелегала поймали на чужой территории, то совершенно необязательно доводить дело до тюрьмы, суда или — упаси боже — пыток. Поделись информацией — и можешь быть свободен. Это же просто бизнес, информация — товар, а герои в разведке давно перевелись, поэтому никто не станет молча умирать на допросе с электрическим проводом в заднице и иголками под ногтями. Все всегда договариваются, потому что сегодня попался ты, а завтра попадусь я — к чему драматизировать ситуацию?
Лапшину сегодня повезло — турок, судя по всему, был таким вот джентльменом от разведки, а не головорезом из личного отряда Акмаля, с которым имел дело Бондарев в Милане. И турку было совершенно непонятно, почему Лапшин валяет дурака и не делится информацией.
— Мне очень жаль, что вы мне не верите, — вздохнул Лапшин. — Обычно люди мне верят.
— Неужели вы хотите, чтобы с вами поговорили
— Разумным? Ха… Мама говорила мне то же самое, — сказал Лапшин. — Жена говорила мне то же самое. И что в результате?
— Что?
— Ничего хорошего, — сказал Лапшин и скомандовал себе «пуск».
3
Директор посмотрел на озадаченную физиономию Бондарева и добавил:
— Нет, я не имею в виду, что Химик и Крестинский — это один и тот же человек. Просто сейчас они вполне могут оказаться рядом друг с другом.
— С какой стати?
— У Крестинского очень необычные планы, а у Химика — очень необычные возможности. Крестинского это должно было заинтересовать. Заинтересовал ли Химика Крестинский — это уже другой вопрос…
— Подождите… Давайте сначала определимся, Химик — это миф или не миф? Крестинский — этот человек, я знаю, подонок, но всё же человек, сам видел.
— А я видел Химика, — спокойно произнёс Директор, словно речь шла о старом знакомом, который только и делает, что надоедливо мельтешит перед глазами. Бондарев некоторое время сидел молча, а потом сказан:
— У меня такое ощущение, что меня здесь держат за идиота. То вы не знаете, кто такой Химик, то вы, оказывается, с ним встречались. Потом выяснится, что вы его ближайший друг или ещё что… Давайте определимся.
— Я его видел один раз, — прищурил глаза Директор, наблюдая за белыми парусами яхт. — После тех его знаменитых демонстраций. Когда он демонстрировал Андропову достижения проекта «Апостол». На самой демонстрации меня, понятное дело, не было. Говорят, там было на что посмотреть. Но лично я ничего этого не видел. Поэтому когда я говорю: «Возможно, Химик — это миф» — я имею в виду, что не сохранилось доказательств его достижений. Только слухи — вроде бы там его подопечные и предметы передвигали без помощи рук, и в воздухе над полом висели безо всякой опоры, и мысли читали…
— Почему мы только сейчас спохватились?
— Этого я тебе сказать не могу, скажу только, что найти Химика надо. Потому что если слухи не врут, то где-то по миру шатается человек, у которого всё равно что рецепты двенадцати атомных бомб в кармане. Попадёт это к Крестинскому или ещё к какому-нибудь идиоту с претензиями — будет уже поздно. А Крестинский про Химика слышал — это совершенно точно. Ещё когда он был помощником президента, то пытался его отыскать, но тогда не получилось. — Директор посмотрел на часы. — А времени, между прочим, у меня совсем уже не осталось. Давай-ка двинем обратно к парому…
Они зашагали в обратном направлении. Директор регулярно щёлкал фотоаппаратом и бормотал себе под нос глубокомысленные замечания типа:
— Да-а… Природа… Да-а… Культура… Да-а… Красота…
Директор выглядел полностью погруженным в созерцание средиземноморских красот, но на подходе к парому именно он внезапно ухватил Бондарева за рукав и с силой отдёрнул назад, в толпу готовящихся к посадке на паром туристов.
— Что?! — не понял Бондарев.
— Там, — сказал Директор, лишь малозаметным движением подбородка указывая направление. Бондарев осторожно посмотрел туда и обмер.
По набережной в сторону парома быстрыми шагами направлялся Селим.
4
Лапшин поднялся из кресла, дружелюбно улыбнулся в ответ на насторожённые взгляды четверых мужчин, двое из которых были при оружии.
— Я только что придумал для вас хорошую версию, которую вполне можно скормить начальству, — сказал он упитанному турку. — Считаю, что формальности исчерпаны, и можно вернуть мне мой аппарат.
— Вы не хотите делиться информацией, — уныло признал турок. — А поэтому нам придётся…
— Вам придётся? — Лапшин удивлённо развёл руками, шагнул назад и как-то невзначай угодил локтем в солнечное сплетение стоящему позади него человеку. Пистолет таким же мгновенным и изящным образом переместился от охнувшего и пошатнувшегося турка к Лапшину. — Это мне придётся, — он вскинул руку с пистолетом, другой рукой не глядя ухватил сморщившегося от боли турка за шею и рывком поставил его перед собой как прикрытие. — Вот так лучше? Вот этого вы хотели? Поиграть мускулами? Поиграть в мужские игры? Вспомнить «холодную войну»? Чуть-чуть адреналина добавить в кровь? Да ради бога…