Сергей Гайдуков – Великолепная пятерка (страница 28)

— С женой и дочерью? — не слишком уверенно предложила свою версию Морозова.

— С бабушкой и дедушкой?

— Четверо, — согласилась Морозова, но все это было еще не страшно. Проблемы начались, когда Монгол вдруг приложил палец к губам и показал стволом пистолета на дверь.

— В коридоре? Еще? — одними губами произнесла Морозова. Монгол кивнул. Больше Морозова вопросов не задавала, поскольку это становилось занятием бессмысленным: одновременное появление с двух сторон примерно шести человек, пытающихся быть такими же тихими, как и Монгол с Морозовой, — это значило только одно. Охрана на въезде в «Славянку», расстрелянный кабель в гараже или что-то еще — неважно что — их выдало. Причем ответная реакция последовала на изумление быстро. Морозова готова даже была зауважать этих людей — но еще более серьезной была ее готовность порвать им всем глотки.

Монгол посмотрел Морозовой в глаза и убрал пистолет. При сложившихся обстоятельствах эта штука была бесполезной.

— И снова нам не хватает вертолета... — Морозова мечтательно посмотрела в окно, за которым высились соседние многоэтажные башни. — Почему бы Шефу не сыграть в доброго волшебника и...

— Стоп, — прошептал Монгол. — Они ушли.

— Не может быть.

— Они ушли туда, по коридору. Несколько человек вошли в романовскую квартиру и несколько прошли дальше. Там, кажется, выход на пожарную лестницу.

— Выходит, это не группа захвата? — озадаченно нахмурила брови Морозова.

— Нет, — сказал Монгол. — Судя по всему, они только что устроили засаду. Они настроились на ожидание.

— Но это глупо. Если они знают, что мы уже проникли в «Славянку» какое-то время назад, то... Стоп.

— Вот именно.

— Они НЕ ЗНАЮТ, что мы здесь? Тогда зачем они сажают здесь засаду? На Романова? Но прошло уже... А если не на Романова, то на кого-то постороннего, то есть на нас. Но с чего они взяли, будто кто-то посторонний в ближайшее время сунется в квартиру Романова... Нет, — сказала Морозова и, чтобы отрицание стало еще сильнее, покачала головой. — Нет, я не думаю.

— Может быть, у них сильно развита интуиция, — предположил Монгол. — Или так, или кто-то им подсказал про наш визит. Они не знают, что мы уже здесь, но они в курсе, что мы должны здесь нарисоваться. Это наводка, мадам.

— Ты будешь смеяться, — прошептала Морозова. — Но меня еще никогда так не подставляли...

— Когда-то надо начинать, — просто сказал Монгол и двинулся к двери, мягко ступая по ковру. Он заглянул в «глазок», увидел пустой коридор и осторожно взялся за дверную ручку.

— Мы просто выйдем и просто побежим, — сказал он, чуть повернув голову к Морозовой. — И побежим мы не в сторону пожарной лестницы. У нас хватит времени.

— Я хочу зайти в его квартиру, — вдруг сказала Морозова. — Хочу зайти и посмотреть. Какого черта мы сюда лезли, если даже не попали в его квартиру?

— Что я должен делать по этому поводу? — бесстрастно спросил Монгол.

— Как ты и планировал: выйти и бежать что есть сил. Только ты будешь делать это в одиночестве. Они рванут за тобой, я выйду отсюда и быстро осмотрю квартиру Романова.

— Бред сивой кобылы, — сказал Монгол.

— Ты назвал меня сивой кобылой? — удивилась Морозова.

— Я назвал твои слова бредом, — уточнил Монгол. — То есть мне придется не просто бежать, а бежать с шумом, грохотом и другими спецэффектами?

— Ты все схватываешь на лету, — кивнула ему Морозова.

— Где мы потом встретимся?

— В кабинете у Шефа, завтра утром.

— Отлично, — сказал Монгол, дважды резко пнул дверь ногой, потом выскочил в коридор и как бы нехотя, вялой трусцой припустил по коридору, потом остановился, удивленно посмотрел через плечо назад...

Тишина была разорвана в один миг громкими криками и топотом множества ног в крепких ботинках, дверь романовской квартиры захлопала, словно ее мотало туда-сюда сильными порывами ветра...

Морозова выждала ровно тридцать секунд, а потом вышла в коридор. Одновременно он вышел из романовской квартиры. Он — рослый парень в униформе рославской СБ. На бедрах у него был широкий ремень, а на ремне — кобура. Однако в руке он держал не пистолет, а рацию. Это его и погубило. Это — а также резкий быстрый удар ногой в солнечное сплетение. Потом был еще удар локтем в лицо и сцепленными ладонями — в висок. Парень уже сидел на полу, широко раскинув ноги и свесив голову на грудь, когда Морозова ухватила его под мышки и отчаянным рывком втащила в квартиру Романова. Затем она подобрала с пола рацию, включила ее на прослушивание и под аккомпанемент невнятных выкриков из динамика лихорадочно оглядела квартиру совершенно незнакомого ей человека, из-за которого... Из-за которого только что пострадали два человека, третий был без сознания, и бог весть, что там сейчас творил Монгол — или бог знает, что творили с ним. Странно все это было.

Первым делом Морозова схватила фотоальбом, вытащила несколько семейных снимков и несколько снимков, видимо относившихся к работе главы семьи: какие-то мужчины за столом, на фоне машин, на природе...

Что еще? Что еще можно успеть? Морозова металась по комнатам, скользя взглядом по стенам, мебели — взгляд именно скользил, ни на чем не задерживаясь, потому что все было слишком стандартно, слишком обыденно. Ничего из ряда вон выходящего, ничего, что бы как-то объясняло продолжающийся с пятницы кавардак внутри «Рослава»...

Морозова влетела в следующую комнату — спальня. Почему-то на полу лежал опрокинутый стул. Морозова осторожно покосилась на него, будто стул мог вскочить и наброситься на нее сзади — стул Морозовой не понравился. Боковым зрением она заметила приоткрытую дверцу платяного шкафа. Морозова раскрыла его настежь — вешалки с одеждой. Несколько пустых вешалок, но это в том конце шкафа, где женская одежда.

Дальше, дальше... Один ящик в другом шкафу не до конца задвинут... Морозова заглянула — женское белье. На всякий случай ладонь скользнула в самый низ, прошлась по дну ящика — нет, никаких секретов. Да и если они были — СБ «Рослава» наверняка о них позаботилась. Поэтому Морозова не полезла в холодильник, не полезла под кровать... Вот только опрокинутый стул не давал ей покоя.

Она выскочила из спальни и в два прыжка оказалась в дверях детской комнаты. Что здесь? Мягкие игрушки, письменный стол, маленький магнитофон, плакаты... Прямо под плакатом группы «Руки вверх» — на глянцевом листе большеглазая японская мультяшка в неприлично короткой юбочке держала в руках флажок с надписью: «Расписание уроков». От руки было дописано: «Олеси Романовой». Морозова почему-то сразу посмотрела на квадратик под заглавием «пятница». И затем содрала со стены расписание уроков романовской дочери — еще один бесполезный трофей.

И уже на пути к выходу Морозова замерла, дернулась назад, к телефонному аппарату на тумбочке, сняла трубку, и на дисплее высветился номер последнего исходящего звонка. Его было очень легко запомнить.

Внезапно рация разразилась на удивление отчетливым матом, и это словно подхлестнуло Морозову — она выскочила из квартиры, пронеслась два этажа по пожарной лестнице, сбросила темп, восстановила дыхание и неспешно подошла к лифту. После чего абсолютно спокойно спустилась вниз. Где и столкнулась нос к носу с вооруженным охранником.

— Что вы здесь делаете?

Этот вопрос не был для Морозовой неожиданностью. Она протянула охраннику пропуск, выписанный на имя той голубоглазой девушки, которой так безжалостно испортили вечер, и Морозова затруднилась бы точно сказать, кто в этом виноват — Монгол, Романов, она сама или же, например, господин Лавровский.

— Были в гостях, — сам сообразил охранник, и Морозова не стала его в этом разубеждать.

— Через две недели пропуск нужно будет обновить, — сказал охранник, изучив печати. — Иначе вас не пропустят... Держите.

— Спасибо, — сказала Морозова. Если бы охранник сосредоточил свое внимание не на печатях, а на фотографии, то он мог бы спросить, почему у Морозовой другой цвет волос, нежели на снимке. Морозова могла бы ответить, что фотографировалась для пропуска крашеной. А если бы охранник спросил, почему Морозова не похожа на сфотографированную девушку, ей пришлось бы его убить. Или покалечить.

Но охранник ничего такого не спросил, вернул Морозовой пропуск и убежал — наверное, ловить Монгола.

Морозова вышла из дома на улицу и размеренным шагом двинулась по освещенной аллее к выходу. Больше никто ее не останавливал, больше никто ей не задавал никаких вопросов, и оставался лишь тот вопрос, который задавала себе сама Морозова:

— Ну и что теперь делать со всей той кучей барахла, которую утащила из квартиры Романова?

Борис Романов: час X (3)

Вот так время стало его врагом. Сначала он отвел себе на уход сутки. Потом, когда Борис вынужденно украл триста с лишним тысяч, сутки съежились до нескольких часов. И вот — словно почуяв неладное, проснулась СБ и отобрала у Бориса то немногое, что еще оставалось. Теперь времени не было совсем, и не было возможности остановиться, переиграть план, перебросить уход на следующую неделю. В СБ явно не посчитают удачной шуткой, если он придет к ним и скажет: «Знаете, ребята, я тут совершенно случайно куда-то не туда отправил кучу ваших денег... Извините, я больше так не буду».

Поэтому Борис продолжал начатое, однако вместо триумфального движения по размеченному и выверенному пути получилось нечто совсем иное. Будто бы прыгал Борис из окна горящего дома, прыгал, видя внизу подставленный брезент, но затем этот брезент куда-то исчез, и получился такой вот дурацкий самоубийственный прыжок в никуда, в пустоту...