Сергей Гайдуков – Стреляй первым (страница 68)

С тяжелым сердцем он набрал номер Тарасова и сказал:

— Мы опоздали. Его там уже нет.

— Да на х-хрена мне такие помощники? — возмутился Тарасов. — С-самому, что ли, все делать?! Ладно, п-погоди, сейчас еще раз позвоню ментам и узнаю, куда его понесло…

Пять минут спустя Тарасов назвал Казакову место, где припаркована черная «волга» Резниченко, и тот поспешил так, как никогда не спешил. На этот раз он не мог опоздать.

Глава 16

— Куда это мы едем? — спросил Кожин.

— В далекие края, — бросил Артем, продолжая держать револьвер наставленным в бок своему пассажиру. — Только не пытайся выпрыгнуть на ходу — оцарапаешься, — и Метельский надавил на педаль газа.

— Да я как-то и не думал прыгать, — Кожин вдруг увидел, что на следующем повороте открывается проезд к одному очень хорошо ему известному дому. И неизвестный бритоголовый оборванец совершил этот поворот, совершенно неожиданно для Кожина привезя его на Расторгуевскую, к дому Диспетчера.

Это событие так изумило Кожина, что он принялся пристально разглядывать своего похитителя, пытаясь вспомнить, не видел ли он где его раньше. Но с опознанием ничего не вышло, и Кожин спросил напрямую:

— Мы встречались раньше?

— Не то чтобы встречались, но у нас есть кое-что общее, — Артем остановил машину рядом с подъездом дома 426.

— Наверное, мы сможем обсудить это общее спокойно, без нервов? — осторожно спросил Кожин, по-прежнему ощущая револьверное дуло, упершееся в ребра.

— Если бы у меня были нервы, то я давно тебя пристрелил бы, — признался Артем. — Но я сдерживаюсь.

— Вот и хорошо, — обрадованно сказал Кожин. — Этот дом, к которому мы приехали, он тоже — общий интерес?

— Наверное. Во всяком случае, у меня есть ключи от одной из квартир в этом доме. Хочешь проверить, знакома ли эта квартира и тебе?

— Почему бы и нет?

— Тогда вылезай из машины и не дергайся.

— Если ты не будешь стрелять мне в спину, я не буду дергаться.

— Вот и договорились.

Артем шел вплотную за Кожиным, неся чемоданчик Диспетчера в правой руке и подталкивая Кожина в спину револьвером, зажатым в левой. Перед дверью квартиры Диспетчера Кожин обернулся и потрясенно спросил:

— Мы сюда? У тебя есть ключ отсюда?

— Достался по наследству, — пояснил Артем. — Хозяин скоропостижно скончался сегодня утром. Обедал в ресторане и поперхнулся. Врачи так и не смогли его спасти. Ты знал его?

— Да, — в мыслях Кожина царил полный кавардак. Если Диспетчер умер, то что сталось с деньгами? Или что с ними станется? До шести вечера осталось не так и много. Похоже, ситуация начинала выходить из-под контроля. Вернее, тот, кто умел держать ее под контролем, был мертв. Тройственный союз Диспетчера, Кожина и Резниченко ослабел на треть, и у Кожина возникли серьезные опасения, что на пару с Резниченко они смогут провернуть все это совсем непростое дело.

Да еще и бритоголовый со своим револьвером…

— У меня будет синяк на боку, — сказал Кожин, проходя в квартиру.

— Главное, чтобы не было дырки в боку.

В квартире было пусто. Артем включил кондиционер, и духота постепенно стала спадать.

— Вот это идеальное место для выяснения отношений, — довольно заметил Артем и сел в кресло. — Садись, — кивнул он Кожину на кресло у противоположной стороны. — Поговорим…

— О чем? — спросил Кожин.

— О многом. Есть масса интересных тем для беседы: о деньгах, об утренних прогулках в парке с чемоданом оружия под мышкой, о банках и их службах безопасности, о долгах и должниках… Это интересно для тебя?

— Вполне, — кивнул Кожин. — Только меня немного смущает вот это, — он показал на револьвер в руке Артема.

— А меня это совсем не смущает, — ответил Метельский. — Напротив, это придает нашей беседе дополнительную остроту.

— Не порежься, — тихо сказал Кожин, и Артем усмехнулся в ответ.

Глава 17

В ту субботу Григорий Александрович Резниченко вернулся домой рано и с очень тяжелой головой. Всю ночь ему снились кошмары, причем довольно реалистические и на актуальные темы: например, ему снилось, что он привозит Шульцу на Пушкинскую площадь чемодан с деньгами, Шульц открывает его, чтобы пересчитать сумму, а доллары у него на глазах превращаются в мерзких зеленых жаб и выпрыгивают из чемодана, омерзительно квакая при этом. Шульц кричит, что Григорий Александрович не хочет видеть живыми свою жену и дочь, раз притаскивает такое дерьмо вместо денег… Резниченко пытается, преодолевая отвращение, переловить жаб и сложить их обратно в чемодан, но Шульц снова кричит: «Зачем мне эти жабы?!» И Григорий Александрович начинает уговаривать жаб превратиться обратно в доллары, но те, как одна, отказываются, пока самая молодая жаба не говорит: «Ладно, мы попробуем. А за это ты должен будешь меня поцеловать». Резниченко стонет, но делать нечего, и он целует жабу в ее холодную скользкую кожицу… И сам превращается в жабу.

Естественно, что после таких видений настроение у Григория Александровича было преотвратное. Он уныло мерил шагами пустую квартиру и постоянно смотрел на часы, считая, сколько же осталось до встречи на Пушкинской. Долго так Григорий Александрович выдержать не смог и решил отвлечься плотным завтраком, но за те дни, что Ольга отсутствовала, никто не готовил ему еду. Завтракать консервами он не хотел, и поэтому в начале восьмого Резниченко сел в машину и поехал в поисках места, где в это раннее время можно было бы перекусить.

Придорожные магазинчики уже открывались, но там не было ничего, кроме сосисок с кетчупом и кофе. От этой еды Резниченко давно отвык, и теперь не мог представить, как отреагирует на нее желудок. Он не стал рисковать и проехал дальше. Внезапно в голову ему пришла мысль о том, что на вокзалах и в аэропортах рестораны должны работать круглосуточно.

Посмотрев на часы и обнаружив, что времени еще более чем достаточно, Резниченко погнал машину в аэропорт Домодедово. Ресторан был уже закрыт, зато работали несколько маленьких кафе, и Григорий Александрович неожиданно ощутил бильнос желание немедленно и очень плотно наесться, опробовав меню всех этих заведений.

Отказать себе в этом желании он не смог и потратил почти два часа на затяжную и обильную трапезу, в ходе которой нервы его постепенно успокаивались, а движения приобретали плавность и размеренность. Как ни странно, но ему стало хорошо.

Он не поехал в тот день на работу и не отвечал на звонки по сотовому телефону. Ему было не до этого. Каким-то образом работа, бизнес, дела незаметно отошли для него на второй план, а может, и вообще потеряли всякое значение. Его совершенно не беспокоили тс встречи, которые он мог бы сегодня провести, и контракты, которые мог бы заключить в результате этих встреч. Ему это неинтересно, это было заурядным, как копошение муравьев в муравейнике.

Григорий Александрович помнил твердо одно: сегодня в шесть часов вечера он должен привезти на Пушкинскую площадь целый мешок денег, а взамен получить свою жену и дочь в целости и сохранности. Он немного туманно представлял себе, как именно это произойдет, но для конкретной работы существовал Кожин и существовал Аркадий Семенович. Они уж как-нибудь выследят местопребывание Шульца и размажут его по стене, что давно было пора сделать.

И его мысли настолько сосредоточились на этих событиях, что он ни разу не подумал о том, что жизнь не заканчивается в субботу. Что будет понедельник, когда ему обязательно надо будет появиться в офисе, иначе возникнут определен-ныс проблемы. Что надо будет еще встречаться и работать с Тарасовым и глядеть ему в глаза, чего Григорий Александрович ни разу не делал после ограбления «Грот-банка» и даже не представлял теперь, как это можно сделать.

Он ушел полностью в свою проблему, в свой микромир, забыв о существовании мира внешнего, в который непременно надо будет вернуться. Вне зависимости от того, чем закончится вся эта история с Шульцем, сумеет ли Кожин вернуть ему семью или нет.

После посещения домодедовского аэропорта Григорий Александрович пришел в приятное расположение духа, и теперь ему хотелось верить, что все кончится хорошо, и кончится прямо сегодня. Насвистывая что-то легкомысленное, он возвращатся из аэропорта в Москву, даже не подозревая, что сегодня успел озадачить два десятка людей.

Во-первых, сотрудников милиции, которые под руководством Андрея Шсстова вели за ним ежедневную, но пока безрезультатную стежку. Их очень удивил утренний маршрут Григория Александровича, еще больше удивило их его поведение в аэропорту. Разумного объяснения этому найдено не было, и слежка продолжилась.

Во-вторых, люди Казакова, посланные им по всем местам возможного появления Резниченко, также были растеряны, потому что Григория Александровича не было ни дома, ни на работе, ни в ресторане, где он обычно обедал. Он просто-напросто исчез.

Они очень бы удивились, если бы узнали, что, вернувшись из аэропорта, Григорий Александрович провел несколько часов, неторопливо прохаживаясь возле пруда, что недалеко от немецкого посольства, и кормя кусками булки уток. Двое милиционеров сидели в машине метрах в двухстах от него и уже ничему не удивлялись.

Глава 18

Ближе к вечеру Резниченко поехал к Аркадию Семеновичу. Остановившись у подъезда, он с удовлетворением отмстил, что красный «вольво» Кожина уже здесь, а значит, Толик времени даром не теряет и на пару с Аркадием Семеновичем соображает, как вытащить Ольгу со Светкой.