Сергей Гайдуков – Последний свидетель (страница 33)

— Я же говорю, — ухмыльнулся первый. — У него крупные неприятности. Того гляди, он и вообще не придет. Пойдем, мы тебя проводим к нему.

Наташа подумала, что надо написать записку родителям, чтобы те знали, куда она пошла. Правда, родители придут с работы вечером. И если эти парни задумали что-то плохое, то искать ее по записке будет поздновато. И все-таки заскочить в дом и запереться?

— Ну ты давай решай, — спокойно произнес второй. — Идешь или не идешь? У нас времени нет рассиживаться тут с тобой...

Ее смутило то, что оба парня не делали ни малейшей попытки подобраться к ней поближе и схватить. Они вели себя спокойно и даже равнодушно. Наташа не почувствовала угрозы.

— Ладно, — сказала она. — Минутку.

Она вошла в дом, пробежала в свою комнату, схватила ручку и написала крупными буквами на листе бумаги: «Что-то случилось с Аликом. Ушла к нему. Наташа».

Потом быстрым движением расчесала волосы, задумалась, не переодеться ли ей, сменив платье на джинсы, но махнула рукой. Время дороже.

Она выскочила на крыльцо, заперла дверь и спустилась по ступенькам к парням.

— Я готова, — сказала она.

— Мы тоже, — улыбнулся первый.

— Машина у подъезда, — добавил второй.

Удаляющуюся вдоль по Садовой улице «Дэу» провожал растерянным взглядом милиционер в штатском, которому было поручено наблюдать за Наташей. В Новоудельском ГУВД ощущался недостаток машин, и тем более здесь не привыкли вести слежку на автомобилях. Милиционер бросил на землю горсть семечек и вынул из кармана широких спортивных штанов рацию. Он смог только передать в управление информацию о марке и номере машины, на которой уехала Наташа. Милиционер еще не знал, какую записку доставил в управление жутковатого вида курьер и что Наташа Селиванова оказалась тем человеком, который держит в своих руках судьбы нескольких людей, в том числе детей новоудельского мэра.

Когда он связался с управлением и ему прояснили ситуацию, милиционер рванулся по Садовой, чтобы проследить, куда проследовала «Дэу». Он пробежал метров пятьсот, запыхался и возвратился шагом.

Воспользовавшись этим моментом, Михаил Шустров проскользнул в приоткрытую дверь селивановского дома. Он быстро прошел по пустым комнатам, прочитал записку, быстро просмотрел содержимое шкафов, кладовки, тумбочки. Синей сумки не было.

Минут через десять за окном раздался резкий скрип колес. У дома остановились две милицейские машины. Шустров открыл окно и спрыгнул во двор.

Но он не убежал. Он нашел хорошее укрытие между поленницей и сараем, чтобы через окно наблюдать за происходящим в доме. Вскоре он убедился, что милиционеры в штатском и в форме делают то же, что и он, — ищут.

А из доносившихся разговоров он быстро сообразил, что сейчас происходит в Новоудельске. Михаил, задрав штанину, отодрал скотч от тела и положил нож в карман.

Похоже, ему предоставился шанс вернуть то, что было потеряно.

18

— Может быть, мы вступим с ним в переговоры, потянем время, а там подъедет спецназ? Вы можете вызвать какое-нибудь антитеррористическое подразделение? — с надеждой посмотрел на Бондарева майор.

— Я вызову своих людей, — пообещал Бондарев. — Но они приедут слишком поздно. И я не думаю, что мы сумеем потянуть время. Когда так выдвигают требования, — он кивнул в сторону кабинета, где врачи занимались израненной женой мэра. — Это значит, что люди серьезно взялись за дело. И не пойдут ни на какие уступки. К тому же мэр, насколько я понял, не собирается тянуть время.

— Конечно, — вздохнул майор. — Он хочет, чтобы его детей освободили немедленно. Я сказал ему, что любая попытка освободить их силой кончится бойней. И результат будет не в нашу пользу. У меня нет людей для такого дела, — сказал он, — не дай бог такого никому... Вы думаете, это те люди, что были в поезде?

— Да. — Бондарев кивнул. — Джума говорил, их было четверо. Осталось трое. Вооружены до зубов. Настроены решительно.

— Это я понял.

— И никто не видел в городе красного «Крайслера», да?

— Нет, не видел, — виновато произнес майор. — Сообщений, во всяком случае, не было. Вообще, все это как гром среди ясного неба... Никогда у нас такого не было.

— И поэтому вы тут все расплылись как тесто? — не выдержал Бондарев. — У нас того не было! У нас этого не было! А вы думали — у вас тут филиал райских кущей? Кто вам сказал, что вы гарантированы от таких вещей? Или вы думали, что всякая мразь процветает только в Москве? Только в Америке? А до вас не доберется?! Как же! Уже добралась и хозяйничает в вашем милом городке! А вы только и знаете, что удивляться! А погоны со стволом на что вам даны? На то, чтобы быть готовыми к встрече с такой мразью и вышибить ей мозги. Вот она, ваша настоящая работа.

— Мне что, радоваться теперь, что настоящая работа подвалила? — тихо спросил майор.

— Радоваться будешь потом, — жестко сказал Бондарев. — Когда все кончится.

Они замолчали, сидя рядом, но избегая смотреть друг на друга. Майор курил, Бондарев раздраженно наблюдал за суетой в вестибюле Управления внутренних дел: приехал мэр. Он пронесся в кабинет, где лежала его жена.

— Ладно, — сказал через некоторое время Бондарев. — Будем играть с тем, что у нас есть. Только вот еще один деятель меня беспокоит... Что-то он не подает вестей о себе. Настораживает.

— Шустров? — предположил майор, пуская кольца дыма, взлетавшие к табличке «Не курить!».

— Угадал. Неужели он плюнул на сумку и уехал отсюда? А на чем? Тот поезд мы перерыли от первого до последнего вагона. Дождался следующего? Угнал машину?

— Заявлений об угоне не поступало, — сообщил майор. — Из обменных пунктов тоже — ничего.

— Вон твой подчиненный идет, — кивнул Бондарев на дежурного лейтенанта. — Сейчас еще чем-нибудь обрадует...

— Товарищ майор, — начал лейтенант, — получена информация...

— Помедленнее, — попросил майор.

— И без дрожи в голосе, — добавил Бондарев. — Не надо нас пугать.

— Получена информация, — сказал лейтенант, — что Селиванова Н.И., за которой ведется наблюдение, только что уехала от своего дома на автомобиле марки «Дэу». Отдана команда всем постам задержать машину и доставить Селиванову в управление. Все верно?

— Верно, — согласился майор. — И пошлите людей к ней домой. Пусть сделают обыск. Что еще, лейтенант?

— Есть сигнал из справочного бюро. Возле железнодорожного вокзала. Высокий мужчина интересовался адресом Селивановой. Это было пятнадцать-двадцать минут назад.

— Опа! — воскликнул Бондарев. — Быстрее! На квартиру Селивановой! Он может быть уже там!

— Казаков, — мэр решительным жестом отодвинул дежурного в сторону, — мне нужен точный и незамедлительный отчет о том, что предпринимается по поводу...

— Дорогой товарищ, — сказал ему Бондарев, — или Казаков будет предпринимать действия, или он будет писать вам бумажки. Одно из двух. Что вы выбираете?

— А вы, собственно, кто? — насупился мэр. — Что вы тут командуете?

— Потому что здесь больше некому командовать, — ответил Бондарев и увлек майора за собой.

— Я его понимаю, — майор обернулся и виновато посмотрел на мэра, который откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, — такая ситуация...

— В такой ситуации ему лучше сидеть и не дергаться, — ответил Бондарев. — Так будет лучше. Причем для всех, в том числе и для его детей. Кстати, что там еще за двое людей?

— В машине находился еще охранник. Первым досталось ему. Жена мэра говорит, что его били прикладом автомата по лицу. А кто второй — не знаю. Возможно, прихватили кого-то по дороге... Это имеет какое-то значение?

— Не знаю. — Бондарев запрыгнул в подкативший милицейский «УАЗ». — Я о другом думаю: почему вдруг они решили, что сумка с деньгами у нас? Что она вообще в городе? Или они действуют наобум? Чтобы заставить нас самих найти сумку и преподнести им на блюдечке с голубой каемочкой? Как думаешь, майор?

— Я думаю, что, если мы в оставшиеся два с половиной часа не найдем эту сумку, хреново нам придется. То есть сначала заложникам...

— Не надо никого хоронить заранее, — посоветовал Бондарев. — И куда, интересно знать, черти понесли эту Селиванову?

19

Наташа начала догадываться о том, что происходит что-то неладное, когда на ее вопрос: «А куда мы едем?» — никто не дал вразумительного ответа. Они просто проигнорировали Наташин вопрос.

Машина неслась по пустынным улицам города, поднимая облака пыли. Окна «Дэу» были открыты, и пыль попадала внутрь. Наташа закашлялась, водитель ухмыльнулся:

— Зато не душно.

— Куда едем-то? — снова спросила Наташа.

— Приедем, увидишь, — улыбнулся ее сосед и похлопал здоровенной ладонью по Наташиной коленке. Это ей не понравилось... И она подумала о том, что надо было все-таки вбежать в дом и запереться. Или, по крайней мере, надеть джинсы, чтобы всякие придурки не хватали за голые коленки.

Машина выехала на окружную дорогу, свернула на пустырь, огороженный с двух сторон полуразрушенной кирпичной стеной.

— Приехали, — сообщил водитель и затормозил. — Вылезай...

Наташа быстро, со скрытой радостью выскочила из машины. Здесь уже не было ограничивающих ее дверей и потолка. Здесь она чувствовала себя в большей безопасности.

Однако это продолжалось недолго. Пока она не увидела Алика. Он лежал на земле, бледный, неподвижный, с закрытыми глазами. Над ним стояли еще двое парней. Один — поздоровее, другой — невысокий, длинноволосый, с маленькими злобными глазками.