Сергей Гайдуков – Последний свидетель (страница 24)

— Да, — согласился Джума. — Я не оглядывался, когда уносил ноги.

— Знаете этого человека? — Бондарев протянул Джуме фотографию, сделанную в новоудельском морге с трупа человека, застреленного ночью в поезде.

— Знаю, — кивнул Джума и злорадно усмехнулся. — Это один из тех четверых. А остальные трое, значит, еще где-то здесь?

— Значит, так. У них красный джип, да? «Крайслер».

— Красный. А насчет марки не уверен.

— И у них много оружия.

— Вот это точно. — Джума широко развел руки в стороны. — Куча! Вот такие ружья! Пистолеты! Очень солидно ребята упакованы...

— Приятно слышать, — отозвался Бондарев. Он подумал, что начальнику местной милиции стоит побеспокоиться. Трое вооруженных убийц перетряхнут весь город, чтобы найти свои деньги.

— Извините. — Джума по тону беседы понял, что личность его установлена и в камеру его не вернут. — Вы кто по званию?

— Неважно.

— Ну да... А чем вчера дело кончилось в вагоне? Убили этого придурка, а еще?

— Больше никого не убили, — усмехнулся Бондарев. — Если вас интересуют трупы, это был единственный.

— А Шустров? Его нашли?

— Нет, — сказал Бондарев. — Пока не нашли.

— А он действительно украл деньги у бандитов?

— Джума Амантаевич, — сказал Бондарев. — Вы задаете вопросы, на которые я вам не ответил бы, даже если бы знал на них ответ. Когда я встречусь с Шустровым, я обязательно поинтересуюсь насчет денег. Вам нужно дать официальные показания по поводу перестрелки в поезде, после чего можете ехать домой. Ваше начальство извещено, где вы находитесь. Претензий к вам нет ни у нас, ни у них.

— Это просто здорово, — обрадовался Джума. — Я могу идти?

— В соседний кабинет. Давать показания. Есть у вас какие-то пожелания?

— А можно, прежде чем давать показания, сначала поесть? Я уже больше суток ничего не ел...

— Можно, — кивнул Бондарев.

— А можно сначала поесть, потом выспаться, а потом уже давать показания?

— Женщину не хотите? — с серьезным выражением лица осведомился Бондарев.

Джума, которому за последние сутки было не до шуток, напрягся:

— Что?

— Я пошутил, — признался Бондарев. — Наверное, слишком жестокая шутка. Вы так грустно на меня смотрите...

— Боюсь, с женщиной придется подождать, — сказал Джума. — Перенервничал.

Он встал из-за стола и пошел к двери, но остановился.

— Как вы думаете, Миша поехал дальше? Или остался здесь?

— Не знаю, — сказал Бондарев. — А вам-то что? Для вас все кончено. Езжайте домой.

— Если он поехал дальше, то и эти сволочи за ним дальше потащились, — рассудил Джума. — А вот если он остался, то и эти трое где-то поблизости крутятся... Ох. — Он тяжело вздохнул. — Хоть обратно в камеру залезай и на все замки закрывайся. Если в вы знали, что за сволочи разъезжают на красном джипе...

— Примерно представляю, — сказал Бондарев. Утром ему переслали по факсу из Алма-Аты краткое досье на убитого Шейбеналиева Р.У., который, по сведениям казахских правоохранительных органов, входил в банду Сарыбая и был причастен к нескольким убийствам и похищениям людей...

— Зато вы не представляете, что бы я сделал с каждым из этих ублюдков, встреться я с ними один на один, — мечтательно покачал головой Джума. — И чтобы у меня был автомат Калашникова...

— Будем надеяться, что вы с ними не встретитесь, — высказал пожелание Бондарев. — Так мне за вас будет спокойнее.

— За меня не беспокойтесь, — заметил Джума. — За них беспокойтесь. Я только сначала схожу пообедаю...

— Вот именно, — согласился Бондарев. — И после этого я начну беспокоиться за всех казахских бандитов сразу.

3

Родители слушали рассказ Наташи с вытаращенными глазами. «Интересно, что бы вы сказали, если бы услышали правду? — подумала она. — Просто упали бы в обморок. Ничего, я позаботилась о вашем здоровье».

— Да-а-а-а, — глубокомысленно протянул отец.

— Просто ужас какой-то! — Мать нервно щипала себя за щеки. — Прямо в поезде... Нигде уже порядка не стало.

Мать Наташи десять лет проработала проводницей и считала по наивности, что поезда во все времена остаются оплотом порядка. Рассказ дочери ее сильно разочаровал. Она вздохнула и посмотрела на мужа:

— Теперь точно закроют ветку. Раз такие дела пошли...

— А ты думаешь, такое первый раз случается? Небось каждую неделю кого-нибудь да прирежут, — скептически отозвался отец. — Ладно, вы тут можете хоть до утра сидеть, а мне в восемь надо быть на работе...

Он встал и, позевывая, пошел в спальню, шаркая по полу дырявыми тапочками. За кухонным столом остались Наташа и ее мать. А также три пустые чашки и наполовину полный заварочный чайник.

— А может, и не потерялась сумка, — с надеждой посмотрела на дочь Ольга Петровна. — Кому нужны пирожки да варенье? Сдадут в бюро находок. Надо будет завтра сходить на станцию, спросить...

— Так поезд-то дальше пошел, — возразила Наташа. — На конечной станции ее, может быть, и сдадут в бюро находок.

— О-о-о, — протянула Ольга Петровна. — И правда... Значит, все — пиши пропало. Тетя Ксеня так расстроится...

— А ты ей не говори. Скажешь по телефону, что все было очень вкусно.

— Сама скажешь. У меня соврать не получится.

— Хорошо, — кивнула Наташа. Она знала, по содержимому сумки было легко установить личность и адрес ее хозяйки. Хотя бы по надписи на титульном листе первого тома «Унесенных ветром», что Наташа брала с собой в дорогу, но так и не продвинулась дальше пятнадцатой страницы. Книга лежала вместе с бельем и пресловутыми пирожками тети Ксени. Может, мать была права, и после того, как Наташа стремительно покинула опасный вагон, ее сумку передали в милицию, а оттуда — в вокзальное бюро находок... Может быть. Только меньше всего сейчас Наташа хотела заниматься поисками собственной сумки. Ее волновала судьба сумки чужой.

Поэтому, когда мать упомянула, что в Наташино отсутствие несколько раз звонил Алик, девушка встрепенулась. Без Алика в этой истории было не обойтись. Более того — сам не подозревая о том, Алик уже был замешан в Наташину аферу с сумкой.

Возвращаясь пешком в город, Наташа сознательно миновала железнодорожный вокзал, где ее ждал отец. Она направилась к гаражу, где хранился мотоцикл Алика. В кромешной тьме, то и дело спотыкаясь о разбросанный на земле мусор и вздрагивая от подозрительных шумов, Наташа добрела до гаража, вытащила из секретного (но известного ей) места ключ, открыла дверь (пронзительно заверещавшую, словно сигнализация, извещающая о проникновении чужого). Не зажигая свет, на ощупь, она пробралась в дальний конец гаража, приподняла старую покрышку, положила под нее сумку и накрыла ее сначала покрышкой, а затем деревянным ящиком и куском брезента.

После этого она направилась домой, где открывавшая дверь мать никак не могла взять в толк, почему дочь стоит на пороге одна, в грязной одежде и без багажа. Потом явился отец, недовольный тем, что битый час впустую прождал Наташу на вокзале.

Но она все объяснила. Сначала отец, а потом мать отправились на боковую, а Наташа пошла в душ. Перед этим, в своей маленькой комнате, которую раньше приходилось делить со старшей сестрой, она сняла джинсы и вытащила из карманов несколько пятидесятидолларовых бумажек, которые взяла из сумки. На пробу.

Джинсы она бросила в таз для грязного белья, и струи горячей воды, обмывавшие ее тело, развеселили ее. Она беззвучно, чтобы не разбудить родителей, смеялась, терла розовой губкой в форме утенка свой плоский живот, маленькие крепкие груди, узкие бедра, которых пальцы мужчины касались пока лишь через ткань.

Она вылезла из ванной, завязала полотенце на голове чалмой и посмотрелась в зеркало, увидев там восхитительное тело юной девушки. Девушки, которую ждало восхитительное будущее. Теперь, когда прошедшая ночь обернулась таким сюрпризом, жизнь казалась прекрасной.

И она легла в постель с желанием проснуться как можно раньше, потому что ее ждало множество важных и тайных дел.

4

Утром следующего дня, когда Наташа Селиванова еще нежилась в постели, а Джума нервно ерзал на нарах в ожидании решения своей участи, на стол Бондарева легли листы факсовых сообщений.

Девушку, ехавшую с Шустровым, звали Селиванова Н. И. Ехала она в Новоудельск.

Майор из Новоудельского УВД вошел в кабинет и положил на стол книгу в зеленом переплете.

— Это что? — спросил Бондарев.

— "Унесенные ветром", — сообщил майор. — Книга подписана. — Он раскрыл том и прочитал: — Селиванова Наташа.

— Откуда это?

— Так ведь сумку ее нашли.

— В сумке была одна только книга?