Сергей Галенко – Время как призвание (страница 13)
Я посмотрел на Голди. Она, не колеблясь ни секунды, кивнула мне головой.
– Да, сэр, мы согласны!
– Отлично, тогда через три дня жду вас в военном госпитале в Ньюкасле. Пройдете медобследование и примите прежнее обличье.
А пока давайте отметим ваше возвращение в родные пенаты и начало новой жизни.
– Прост, – Ксавьер поднял рюмку и торжественно выпил.
* * *
Три дня пролетели как один. Но сделали мы многое. Во-первых, уже на следующий день у наших дверей стоял военный посыльный с бандеролью. В которой, мы с Голди с удивлением обнаружили новенькие документы, офицерские удостоверения личности. Где мы уже были собой, а именно Голдт и Лорном, с нашими старыми фотографиями, и как военные смогли их раздобыть, да еще за таоке короткое время, чтобы не вызвать вопросов и подозрений?
В бандероли лежал сложенный пополам листок бумаги от Ксавьера.
Я ее развернул, там было только несколько слов: «Поженитесь! О регистрации я уже договорился! Сегодня в час дня в нотариальной конторе „Алкен и ко“. Не забудьте приглавить на свадьбу!»
И мы поженились. И Голди теперь стала писаться госпожа Фракт. Родители были счастливы, а мы полны жизни и главное желания жить!
14
Свадьбу мы решили сыграть после того, как военные вернут нам наши прежние лица. Ну, правда, как-то неправильно получилось бы! Свадьбу играют Лорн и Голди, а на свадебных снимках и видео Сара и Говард! Что мы скажем потом нашим детям?
Тем более. Что адмирал обещал нам увольнение на недельку перед отлетом на базу.
Но от по-настоящему первой брачной ночи мы с Голди конечно отказаться не могли.
Мы посидели с родителями в кафе, недалеко от офиса нотариуса, на Оксфорд-стрит, в центре делового Сиднея, который расписал нас. Выпили по традиционному бокалу шампанского, прогулялись по парку Гайда и на такси полетели домой в Ричмонд.
* * *
Пока я и Голди в который раз, сидя на кожаном диване в гостиной, разглядывали новенькое свидетельство о браке, мама приготовила нам спальню.
Мы еще посидели на кухне за вечерним чаем, потом в беседке в саду, где отец рассказывал Голди о моем детстве, и наших посиделках под звездным небом Веллингтона. Но у нас то с Голди одно было на уме – побыстрее очутиться в своей спальне и броситься в объятия друг друга.
Мама первая обратила внимание на наши влюбленные взгляды и сказала отцу:
– Френк, пошли спать! Молодым завтра рано вставать у них будут тяжелый день.
Отец хитро взглянул на нас:
– Думаю, им и всей ночи будет мало! Посмотри на их счастливые лица! Ты правда веришь, что они будут сегодня спать?
– Во что я верю не важно, – она взяла отца за руку и потянула за собой.
– Счастливой ночи, ребята!
Мы тоже, пожелали всем доброй ночи и поднялись в свою спальню.
* * *
Я открыл дверь, и мы с Голди вскрикнули от восхищения и благодарности. Вся спальня была уставлена большими вазами с розовыми кустами. Всех цветов и нежно розовых, и белых, и красных и даже нежно зеленых. На полу ковром лежали лепестки роз. А на столике стояло небольшое ведерко с шампанским и два бокала.
Над кроватью был подвешен прозрачный полог из нежнейшего шелка, расшитый ангелочками. Вот это был настоящий свадебный подарок.
Мы разделись прямо у порога и босиком, держась за руки, как Адам и Ева, шли к кровати по лепескам роз. Я раздвинул полог и обнял Голди, прижав ее нежное тело к себе, я ласкал ее волосы, руки, груди, целовал ее и снова ласкал.
Потом взял ее на руки и нежно положил на кровать. И мы любили друг друга страстно и восторженно, отдаваясь полностью охватившей нас страсти. Мы любили друг друга в первый раз не как любовники, а как муж и жена. И это было прекрасно.
А потом счастливые и уставшие мы пили холодное шампанское, и наши молодые тела вновь наливались силой и желанием. И мы снова бросались друг на друга, отдав наши тела и мысли на лоно любви.
Заснули мы уже утром, не потому что устали или насытились, совсем нет, нам и суток бы не хватило, просто нужно было хотя бы часок отдохнуть перед поездкой в Ньюкасл.
И спали мы как невинные дети и если бы не мать, тихонько постучавшая в дверь, проспали бы все на свете.
15
Мы славно позавтракали в саду на свежем воздухе под раскидистой акацией. День обещал быть теплым и солнечным. Родители молчали, поглядывая иногда на наши счастливые лица. Хотя мы прощались всего на неделю.
Время пришло. У ворот особняка приземлилось аэротакси, готовое мчать нас в новую жизнь.
Я обнял отца и поцеловал маму, Голди повисла у обоих на шее, расцеловав их в обе щеки.
– Больше вы нас такими не увидите, а ведь меня вы никогда не знали другой. – Голди украдкой смахнула слезу.
– Ну не волнуйся, девочка, мы будем любить тебя с любым лицом. – Мама еще раз прижала Голди к себе.
* * *
Сто шестнадцать километров разделяющих Сидней и Ньюкасл мы преодолели за двадцать минут. Такси опустилось на посадочную площадку, прямо перед высоким зданием Главного военного госпиталя флота. Мы вышли, расплатились с водителем и направились к главному входу.
Матрос, стоящий перед дверью, попросил предъявить документы, мы достали свои удостоверения. Он отдал нам честь и пропустил внутрь.
Главврач уже ждал нас в своем кабинете на третьем этаже. Адмирал Бланк предупредил его и рассказал нашу историю.
Нам с Голди выделили отдельную палату в правом крыле здания, где обычно лечили только больших шишек.
Мы едва успели разложить свои вещи. Как в комнату вошла медсестра и положила перед нами два комплекта военной формы.
– Переодевайтесь, на территории госпиталя нахождение в гражданской одежде запрещено – произнесла она и, подождав пока мы переоденемся, сложила нашу одежду в пластиковые пакеты, прикрепила к ним бирки с нашими именами и вышла.
А еще через час нас отвезли в операционную.
* * *
Меня и Голди положили на соседних столах. Мы были опутаны проводами, подключенными к куче приборов стоящим здесь повсюду. Вокруг нас суетились молоденькие медсестры и солидные врачи.
Пришел липопластик с ассистентами и долго, и пристально рассматривал наши голые тела. Потом над нами заклубились два облачка, и компьютерная программа создала наши голографические портреты. Впервые за много дней в этом облаке я увидел себя настоящего.
А потом пришел сон. Я еще пытался сопротивляться, но он окутывал все глубже и глубже. Последнее, что я увидел. Сквозь полузакрытые веки, как на меня опускалась прозрачная камера…
Время то ли остановилось, то ли вытянулось в непрерывную длинную линию без конца и начала. Мне снились странные сны. Где мы с Голди оказались закрытыми в комнате, без окон и без дверей. Мы искали выход из нее и не находили. В комнате заканчивался кислород и я начал задыхаться… И, когда казалось, что остался последний глоток, я проснулся.
* * *
Голди на соседнем столе уже не было. Не зря говорят, что у женщин как у кошек по семь жизней.
Мне помогли подняться две симпатичные молоденькие сестрички и провели меня в соседнее помещение, где я смог одеться в длинную сорочку, чтобы прикрыть свою наготу.
Потом меня усадили на кресло каталку и повезли из операционной по госпитальным коридорам к нашей палате.
И вот только в этот момент мое сознание окончательно прояснилось. Мысль, прятавшаяся где-то в глубине мозга, выскочила наружу: «Я теперь не Говард, я Лорн, а Голди, не Сара, а та самая моя Голди которую я любил уже шесть лет.
Меня подвезли к нашему временному пристанищу, я встал и сделал шаг, дверь открылась, а на пороге стояла улыбающаяся, настоящая Голди, ее распущенные волосы волнами спадали на плечи, а в глазах притаились слезы.
16
Операции по восстановлению внешности нам сделали восемнадцатого августа, а девятнадцатого мы получили увольнительные и на военно-транспортном флаере летели в Сидней.
Флаер, если кто не знает, это грузопассажирская шлюпка, на которой на орбиту доставляют грузы и экипажи.
Мы приземлились на военно-космической базе в пригороде Сиднея, совсем недалеко от Ричмонда, тепло попрощались с командой флаера и на обычном военном грузовичке добрались до дома. Половину пути он натужно пыхтел электродвигателем и подпрыгивал на ухабах проселочной дороги.
Грузовичок резко затормозил перед нашим домом, я распахнул дверцу, спрыгнул на тротуар и помог спуститься Голди.
Родители были предупреждены о нашем приезде и встречали нас на улице.
* * *