Сергей Галактионов – Скорлупа земли (страница 12)

– Поверхностные разумы Земли, – сказал голос. – Не предпринимайте действий, ведущих к травматическому сдерживанию эмбриона.

Нора замерла.

Джейда медленно встала.

– Кто вы? – спросила Нора.

Секунда тишины.

Потом:

– Мы – Хранители кладок. Мы прибыли из-за пробуждения вашей планеты. Время ваших внутренних споров почти истекло.

Изображение дрогнуло, словно канал проходил через среды, для которых не был создан.

– Если вы продолжите, – сказал голос, – ваш мир родится в боли.

Экран погас.

В лаборатории стало так тихо, что Нора услышала, как где-то в стене щёлкнул расширяющийся от температуры металл.

Джейда первой нарушила тишину.

– Ну, – сказала она очень спокойно. – Похоже, день стал ещё хуже.

Нора смотрела на тёмный экран и думала, что несколько часов назад её жизнь состояла из графиков, сомнений и недосыпа.

а кто-то, называющий себя Хранителями кладок, только что обратился к ним так, будто человечество – микрофлора на чужой скорлупе.Теперь же: мир узнал правду, чужой объект шёл к Земле, И при всём этом самым страшным оставалось даже не это.

Самым страшным был кривой, несовершенный, почти детский ответ на экране рядом.

Один.Три. Два. Как будто Земля внизу уже пыталась заговорить первой.

Глава 4

К полудню станция перестала быть научным объектом и превратилась в осаждённый нерв.

Это чувствовалось даже без экранов.

Коридоры «Тэтчера-9» были слишком шумными. Люди говорили громче обычного, но вполголоса, как всегда бывает во время коллективного испуга: все понимают, что происходит нечто огромное, и поэтому цепляются за бытовую интонацию, будто именно она удержит мир от распада. На пересечениях стояли группы по трое-пятеро, не работали, а обменивались отрывками новостей. Кто-то ругался. Кто-то смеялся слишком резко. У двух техников Нора увидела в руках распечатки – бумажные, будто информация на экране была слишком текучей и им требовалось что-то, что можно физически держать.

Почти везде, где были общие панели, теперь горели новостные ленты.

ПРАВИТЕЛЬСТВО НЕ ПОДТВЕРЖДАЕТ ПОДЛИННОСТЬ УТЕЧКИНа одном экране – срочное включение из Нью-Йорка: МИЛЛИОНЫ ЗРИТЕЛЕЙ СЛЕДЯТ ЗА РАЗБОРОМ «ЭМБРИОНАЛЬНОЙ ГИПОТЕЗЫ»На другом – уже из Джакарты: АКЦИИ ЭВАКУАЦИОННЫХ КОНСОРЦИУМОВ ВЫРОСЛИ НА 300%На третьем – с орбитальной станции: Почти под каждым заголовком шли лица – комментаторы, священники, геофизики, бывшие военные, профессиональные паникёры. Мир делал то, что всегда делает в первые часы после катастрофической новости: производил больше слов, чем смысла.

Нора и Джейда стояли у закрытой двери лаборатории, пока система медленно перезапускала внутренний доступ после аварийного протокола.

– Если кто-нибудь ещё сегодня скажет «возможно, это просто мистификация», я укушу его, – сказала Джейда.

Нора почти не слышала.

После сообщения Хранителей кладок внутри неё будто выровнялся особый холодный контур. Всё стало чётче, жёстче. Страх никуда не делся, но отступил на полшага, уступив место рабочему состоянию, которое включалось у неё только в двух случаях: во время аварий и во время настоящих открытий.

Сейчас были оба случая сразу.

– Нам нужно сохранить копии, – сказала она.

– Уже.

– Где?

– В трёх местах. Один сегмент в станции, один на моей личной капсуле, один…

Джейда замолчала.

– Один где?

– У внешнего журналиста.

Нора медленно повернула голову.

– У кого?

– Не у «кого», а у «какой». Рэйчел Вонг. Я говорила с ней дважды раньше, не смотри так. Она единственная за последние полгода задавала вопросы, как человек, а не как выпускной курс истериков.

– Ты дала журналистке канал?

– Резервный. На случай, если нас просто выключат.

– Джейда…

– Не начинай. После сегодняшнего ты сама должна понимать, что я была права.

Нора не ответила, потому что, к сожалению, Джейда действительно была права.

Дверь лаборатории наконец разошлась.

Внутри уже ждали.

Не люди ППБ. Не военные. Просто трое из центральной администрации станции, с тем особым выражением лиц, которое появляется у управленцев, когда их привычный масштаб власти внезапно становится смешным.

Главный администратор, Хорхе Аренас, выступил вперёд.

– Доктор Келлерман. Доктор Фриман. По распоряжению объединённого координационного совета станция переходит в режим частичной изоляции. Все исследовательские группы обязаны передать внешние каналы связи под централизованный контроль.

– Нет, – сказала Нора.

Он моргнул.

– Простите?

– Нет.

– Это не предложение.

– А это не согласие.

Аренас шумно выдохнул, уже не скрывая раздражения.

– Доктор Келлерман, вы не в том положении, чтобы…

– Наоборот. Я как раз в том положении, когда у вас нет ни одной причины забирать у меня данные, кроме тех, что ухудшат ситуацию.

Джейда, стоявшая рядом, тихо добавила:

– Она так всегда разговаривает, не принимайте на свой счёт.

Аренас проигнорировал её.

– Через двадцать минут будет общее обращение Терранского Союза. До этого момента любые частные комментарии запрещены.

– Прекрасно, – сказала Нора. – Вот и занимайтесь комментариями. Мы будем заниматься планетой.

Она попыталась пройти внутрь, но один из сотрудников администрации встал на полшага так, что блокировал проход.

Маленький жест. Достаточный.

Нора посмотрела на него, потом на Аренаса.