Сергей Галактионов – Под знаком Стрельца (страница 14)

– Они нас видят или чувствуют? – спросил Шлом.

– Едва ли, – ответил гид. – В биолабораториях не выводили сознательных животных. Вы хотите их покормить?

Шлом и Шана синхронно кивнули. Мутант извлек откуда-то из панциря белую пластичную массу, разделил ее на две равные части и передал молодым людям.

Шана не знала, куда деть цветы, и мутант взял букет подержать, пока она и ее спутник стали отделять от массы комочки и бросать в воду. Рыбки сразу же хватали угощение, не давая ему погрузиться на глубину. Шлом старался швырять комочки подальше, чтобы накормить дальних обитателей водного мира. Шана сосредоточилась на кормлении ближайших рыб, справедливо рассудив, что мужчина должен глядеть чуть дальше женщины, пока она занимается делами ближнего прицела.

После кормления они обошли еще ряд достопримечательностей, включающих растения и деревья, а затем вернулись к входу в тоннель.

Они попрощались с гидом, забрались в броневик и полетели. Шана поблагодарила Шлома за чудесный день, прижимая к груди букет цветов. Когда диск приземлился у ее бункера, девушка подарила кавалеру поцелуй и выбралась наружу.

Это был первый в жизни Шлома поцелуй.

Профессор Нув и многие другие пожилые люди тоже использовали возможности регенераторов, и за считанные часы на Весте почти не осталось стариков.

Когда профессор появился перед взорами учащихся, в аудитории послышалось дружное «ах» и наступила неловкая пауза.

– Не пугайтесь, мой внешний вид не отразится на качестве обучения, – раздался помолодевший голос Нува.

Перед рядами студентов гарцевал цветущего вида человек с густой копной медно-русых волос без единого признака седины. Очков на нем не было. Юркие зеленые глаза и подтянутые черты лица красноречиво говорили о том, что он едва ли старше одиннадцати и младше восьми лет по местному летоисчислению. Год на Весте продолжался дольше трех с половиной земных лет.

– Я все тот же Нув и по-прежнему профессор, – улыбнулся молодой человек, показав полный рот белых зубов.

– Вы сильно изменились, профессор, – подметил студент из первого ряда.

– Бросьте, изменилась только внешность, – махнул рукой Нув. – Геф, спроси меня о чем-нибудь, чтобы убедиться, что это я.

– Профессор, хорошо, если это не затронуло вашу личность, – взволнованно проговорил студент. – Главное, чтобы вы не стали совершенно другим.

– Пустяки, – отмахнулся Нув. – Все мои знания, весь опыт сохранился. В прошлый раз в конце занятий мы говорили о землянах, об их заскорузлых традициях, нелепых до безобразия правилах. Как видите, я все помню. Я помню каждого из вас, – профессор указал на аудиторию, и добавил: – Если бы я хоть чуть-чуть изменился, то не смог бы ничего вспомнить. Одна ошибка при регенерации породила бы полномасштабный сбой.

– Профессор, вы хотите сказать, что даже мельчайшая неточность в процессе регенерации повлечет за собой вал изменений и личность изменится до неузнаваемости? – задала вопрос девушка с четырьмя руками, сидевшая в середине аудитории.

– Несомненно, – согласился Нув. – Именно поэтому вы видите меня настоящего, того самого, а не какого-то другого.

В аудитории загудели голоса – возникшее при появлении профессора напряжение спадало. Нув прошелся между рядами, решив, что так студенты быстрее признают его в новом обличье и привыкнут к обновленному голосу. Он вернулся на прежнее место и предложил любому из присутствующих спросить его о чем-нибудь.

– Извините, – поднял руку один из учащихся, – вы сказали, что ошибка исключена, и, как мы понимаем, в процессе регенерации старое тело распадается, а взамен создается новое, молодое. Мы правильно понимаем происходящее?

Профессор утвердительно кивнул, и студент спросил:

– Хотелось бы уточнить, а как обстоит дело с сознанием – оно же не исчезает, а сразу переселяется в новое тело?

Профессор на мгновение задумался.

– Примерно так, Кюр, – он пожал плечами.

Многим показалось это странным: вряд ли кто-то мог вспомнить, когда профессор пожимал плечами в последний раз, да и делал ли так вообще?

Кюр продолжал начатую мысль:

– Если так, тогда, получается, вы только что родились, ведь сознание только что заняло ваше тело?

Нув поднял руку, обращая ее ладонью к аудитории.

– Подожди, Кюр. Я родился двадцать лет назад. Накануне прошла процедура, которую можно рассматривать лишь как медицинскую операцию. Какая разница, что сознание отсутствовало один или два часа, разве это на что-то влияет? – неуверенно произнес он.

– Думаю, влияет, – предположил Кюр. – Мы знаем, что у людей, которые пережили клиническую смерть, меняется характер. А вы пережили полную замену тела.

– Ну, насчет изменений характера после клинической смерти – вопрос спорный, – проговорил профессор. – Но я понял тебя: после замены тела характер меняется.

– Да, – подтвердил Кюр.

– Конечно, изменения могут быть, но они не настолько явные. Мы до конца не изучили этот вопрос. Если говорить о знаках зодиака, то, действительно, в момент рождения на ментальное тело человека действуют определенные силы, которые могут иметь разную амплитуду, направленность и глубину. Из-за чего и возникают двенадцать разных, разноплановых вариантов – то есть знаков. Де-факто, в момент рождения и после него космические силы накладывают отпечаток на чувства и желания, на конкретный менталитет, и это отражается на дальнейшей жизни человека. Еще на Земле проницательные умы составляли гороскопы, натальные карты, и таким образом классифицировали людей. Мы переняли эту традицию. И я считаю, она неплохая.

– Профессор, а вы теперь к какому знаку относитесь? – спросила студентка из глубины аудитории.

– Тиша, выходит, что я стал Стрельцом. Это действительно необычно: сменить знак зодиака, и словно заново родиться, – пожал плечами Нув.

Глава 13

На Меркате часы тянулись сутками, а минуты – часами. Неимоверно скучно. Чиуга стали посещать мысли о суициде, но он был не из тех людей, кто будет винить себя. Нет, экс-генерал обвинял других: и зашедших слишком далеко, как он думал, военных, и недоносков-активистов из Движения сопротивления. Больше всего ему хотелось отомстить за свои мучения в чуждом, негостеприимном мире чудовищной плазмы и безжизненности, почему-то называемой жизнью. Ну да ладно, ему на эту жизнь наплевать.

– Кресло президента Весты будет твоим, – сказала ему, ухмыляясь, фигура Пруга.

Звучало невероятно, если не знать, что эта фигура ненастоящая.

Чиуг наконец-то вылетел в Солнечную систему. За время, пока он находился на спутнике планеты Фольдамавит, он научился скрываться от чужих глаз, ушей и приборов, используя предоставленный нейросетью «Объект А» – нечто загадочное и необъяснимое. До того странное, что Чиугу казалось, он может понимать настроения плазмоидов. Нейросеть в облике президента Пруга не вдавалась в подробности новинки, но представлялось, что та была получена от местных жителей Фольдамавита.

Червоточина выбросила крейсер Чиуга в ста тысячах километров от Луны. Ему оставалось только достичь спутника Земли и приземлиться вблизи от базы, которая наверняка уже была под контролем военных с Весты.

Будучи опасным преступником, которому удалось бежать незамеченным с астероида, Чиуг мог бы признаться, что ему всегда везло. Он – невероятный везунчик по жизни. В школе он учился неплохо, временами на отлично, и в ту пору произошел один случай, о котором экс-генерал никому никогда не рассказывал, да и сам уже почти о нем забыл. Лишь иногда в сновидениях его беспокоил призрак мертвого мальчика, изуверски убитого Чиугом, когда им обоим было по три с половиной года.

Они пробрались вместе в шлюзовую камеру, чтобы посмотреть, как взлетают броневики. Ведь одно дело – следить за трансляцией в информационной сети, другое – видеть своими глазами эти захватывающие дух машины. Уже тогда в Чиуге проявлялась страсть ко всему военному, так или иначе связанному с принуждением, подчинением и контролем. Он с самого детства мечтал стать военным, так и произошло, когда он вырос. Чиуг все сделал для того, чтобы исполнить свою мечту.

Но тогда он и его товарищ Мокус тайно оказались в шлюзовой камере.

Люк был приоткрыт, а внутри никого. Тогда они залезли в дисковый броневик, стоявший в углу шлюзовой камеры. Почему он там стоял? Возможно, кто-то из военных бросил его, чтобы отойти перекусить, потом вернуться и полететь по своим делам. Как позже узнал Чиуг, так оно и произошло: летавший по делам военный поставил машину в шлюзовой камере и отошел на три часа. Потом он вернулся – и то, что обнаружил в броневике, повергло его в полный шок.

Итак, два мальчугана забрались в броневик. Внутри они увидели два соединенных друг с другом отсека, много электроники и горевших неоном графиков.

– Мокус, что они сделают, если обнаружат нас тут?

– Не знаю, – пожал плечами Мокус. – Наверное, выгонят и все, – предположил он.

– Ты не думай, я не боюсь! Даже если не просто выгонят, – сказал Чиуг.

– А за что нас наказывать? Мы всего-то залезли посмотреть!

Они подошли к приборной панели в отсеке пилота. Перед ними оказалась сенсорная поверхность, усыпанная символами и графиками с подсветкой. Мокус протянул палец к неоновому огоньку – и тотчас на панели вспыхнули другие огоньки.

– Ой! – отдернул руку Мокус.

– Ты включил топливную систему, – со знанием дела проговорил Чиуг, глядя на застывшего в недоумении товарища.