Сергей Галактионов – Под знаком Стрельца (страница 11)

– Прощаемся с нашими телами? Мы же будем помнить друг друга? – спросил Гун.

– Да. Все останется по-прежнему. Это не касается памяти, сознания и прочего. Только тела. Только тела, которым за двадцать.

– Тогда пожелаем друг другу остаться собой.

Они стали раздеваться, а затем прошли каждый к своему регенератору и залезли внутрь. Ама в это время занималась в соседнем помещении делами.

Незаметно прошел час. Сзади послышались шаги, и Ама обернулась на звук.

Перед ней стояли молодые люди. У девушки с лиловой кожей по-прежнему росли волосы на лице, правда, их было гораздо меньше, чем у старухи, которая час назад вошла в регенераторную. У молодого человека остались те же клешни вместо рук. Он с довольным видом воскликнул:

– Как мы?! Немного изменились?

Ама кивнула. Даже она, привыкшая к бесконечной регенерации тел на Эриде, пришла в оторопь от резко помолодевших Гаэ и Гуна.

– Мне кажется, даже чересчур, – произнесла Гаэ, наблюдая за Амой.

Ама стряхнула с себя оцепенение.

– Да, такого я не ожидала, – сказала она. – Вот только мы забыли о мутациях. Не мешало бы от них избавиться, – и показала на клешни Гуна.

– А по-моему и так неплохо, – пожал плечами молодой человек.

Гаэ дотронулась до его клешни:

– Красивые.

– Серьезно? – спросил Гун.

– Да, – отозвалась она.

– Рад слышать. А ты – просто прекрасна!

Ама усмехнулась:

– Вот вы и освоились. А переживали…

Молодые люди не переставали восхищаться друг другом, в их словах чувствовались воодушевление и азарт. Облачившись в гермокостюмы и шлемы, они вышли из бункера наружу. Там был все тот же сумрачный мир с редкими силуэтами башен вдали. Мир ничуть не изменился, но поменялось их восприятие: теперь тусклые и темные краски выглядели намного ярче и насыщенней. Глаза приобрели зоркость, уши лучше слышали, а в мышцах не ощущалось и намека на усталость.

– Вот это да! – произнес Гун по интегрированной связи.

– Побежали? – услышал он вопрос от Гаэ.

Он взял ее за руку, и они побежали по поверхности астероида, напевая какую-то старую песню, которую слушали еще в юности и уже давно позабыли, но вдруг вспомнили – наверное, от нахлынувшей радости.

«Вот как улучшилась память», – подумали они одновременно, наслаждаясь кипящей энергией, нескончаемой, как безоблачная молодость.

Между тем в бункер, где осталась Ама, прибыли Шлом, Ерум и трое эридян. Шлом тараторил без умолку, объясняя эридянам, что ему необходимо не помолодеть, а поменять внешность, пускай даже до неузнаваемости. Ерум держался рядом с подругой и не вступал в перепалку Шлома с Петром, Мартином и Коб.

– Как вы не понимаете, что я некрасив! Ведь я совсем некрасив, скажите, вы видите меня настоящим уродом, верно? – запальчиво говорил Шлом.

– Никакой ты не урод, а по-моему, вполне симпатичный мужчина, правда? – посмотрела на Ерума Коб. Тот кивнул.

– Был бы ты уродом, как говоришь, мы не пошли бы с тобой на задание! – прогремел голос Петра в помещении. – Кто сказал, что ты урод, покажи мне его!?

– Нет, все с тобой в порядке. Бывает и хуже, – вставил Мартин.

– Да вы ничего не понимаете! – махнул ручкой Шлом, когда все приблизились к Аме. – Вы не представляете, как мне хотелось бы воспользоваться регенератором для изменения внешности, – проговорил он и показал на своих спутников: – Это ответственные за настройку аппарата для получения красивой внешности.

Ама лишь усмехнулась и показала на створки в дальней части помещения.

Группа во главе со Шломом прошла в регенераторную.

– Не будем спорить, дорогие мои, – заключил он и приложил к шаровидному туловищу короткие руки. – Вы видите меня, сейчас я лягу в регенератор. И очень прошу: измените меня настолько сильно, насколько позволят возможности. Я устал в этом теле, мне в нем совершенно не везет, я как отверженный.

– Не вопрос, изменим, раздевайся! – рявкнул Петр.

– У меня даже никогда не было девушки! – с надрывом воскликнул Шлом, снимая одежду. – Помогите мне, и я этого никогда не забуду! Главное, сделайте меня красивым!

Мартин пожал плечами:

– А нам что? Как скажешь, так и сделаем. Мы не считаем тебя уродом, но если хочешь измениться до неузнаваемости – в этом нет ничего сложного.

Мартин подошел к устройствам на стене и стал вводить команды, чтобы изменить программу и настроить изменения внешности.

Шлом полез в цилиндрический аппарат, Коб и Ерум помогали ему, что было не таким легким делом, учитывая природную неловкость Шлома. Наконец он залез внутрь аппарата, и тот герметично закрылся.

Петр подошел к Мартину.

– Чего возишься?! – зарычал Петр. – Не знаешь, как это работает?

– Не то что не знаю, но тут программа другая, нежели у нас на Эриде. И термины отличаются, а я думал, они будут хотя бы похожи, – признался Мартин.

– А ну, дай сюда! – рыкнул Петр, потеснив Мартина.

Он уставился на устройство с панелью для ввода команд, мерцавшей разноцветными огоньками, как будто мог заставить ее работать одним своим взглядом. Простояв минуту в неподвижности, он еще больше насупился и наконец застучал грузными пальцами по панели. Через минуту объявил:

– Готово! Не знаю, так или нет, но должно быть как-то так!

Петр кивком головы подозвал Мартина. Тот подошел к панели устройства и через мгновение кивнул. Процесс регенерации начался.

Вся группа устроилась на сиденье, обсуждая предстоящее преображение Шлома.

– Красавчик будет, можете мне поверить! – сказала Коб и взглянула на Петра.

Петр сидел насупившись.

– Скоро увидим, – огрызнулся он.

– Чем пахнет? – спросил Ерум, принюхиваясь к странному запаху.

– Свежим мясом! – моментально повеселел Петр.

– А вы знаете, что корабль ползунов улетел, как только Земля и Марс оказались очищены от машин? – перевел разговор на другую тему Мартин.

– А зачем они теперь нужны? – фыркнул Петр. – Теперь нужна разведка и кому, как не нам, в нее идти?!

Коб и Ерум поддержали Петра. Мартин меланхолично произнес, что впереди конференция, и на ней все решат, в том числе по поводу разведки.

Наконец, спустя час регенераторный цилиндр, где лежал Шлом, начал с шипением открываться, чтобы явить результат работы. Все тут же обступили его и, когда его створки полностью разошлись, удивленно оцепенели.

– Что это?! – прошептал Мартин в наступившей тишине.

– Похоже, эксперимент не удался, – проговорила Коб.

– Это что же за эксперимент такой! – не выдержал Ерум и отвернулся, чтобы не смотреть на отвратительное зрелище.

В регенераторе лежал Шлом. То, что это был он, не вызывало сомнений: у него были те же выразительные глаза, та же ярко-розовая кожа, почти те же черты лица. Но его тело претерпело ряд невероятных превращений, причем превращения эти выглядели не то что некрасивыми, а по-настоящему тошнотворными. Складки кожи висели, словно полы чудаковатой одежды, конечности налились жиром, как у слона, а руки оказались настолько вытянутыми, что они с трудом помещались в цилиндр.

Петр и Мартин помогли Шлому вылезти из аппарата.

Он встал на слоноподобные ноги и тут же начал заваливаться. Его крепко держали, не позволяя упасть. Руки уродливо болтались у самого пола. Как и ноги, они выглядели чрезмерно толстыми. Складки кожи неряшливо свисали с туловища, шеи, конечностей. Теперь это был не просто некрасивый человек – перед ними стоял настоящий монстр.

– Вот вам и красавец! – проревел Петр, поддерживая Шлома. – Ты можешь что-нибудь сказать? – рявкнул он ему в лицо.

В ответ Шлом издал булькающие, напоминающие отрыжку, звуки. Было видно, как он силился вымолвить хотя бы слово, но у него ничего не получалось.

– Чудовищная машина! – снова не выдержал Ерум.