Сергей Фомичёв – Транзит (страница 7)

Хозяин наполнил стопочки какой-то наливкой желтоватого, но не маслянистого цвета. Ванюта сразу выпил свою.

– Не мог. Дело срочное, – Светлов тоже опрокинул стопку в горло и, кроме привычного жжения, ощутил приятный вкус апельсина и мяты. – Моего парня вечером зажмурили и мне нужно знать, кто это сделал?

Ванюта вскинул бровь.

– Нет, не для предъявы нужно знать, – отмахнулся Светлов. – За этим бы к тебе не пришёл, всё понимаю. Но мне нужно узнать про должки покойника. И вернуть кому полагается. А это дело святое.

– Театр? – спросил Ванюта.

– Театр.

– Никого из наших там не было.

Он ладонью остановил хозяина, который собирался наполнить стопки повторно. Хорошего, мол, помаленьку.

– Гастролёр? – спросил Светлов.

– Вряд ли. Я бы знал.

– Вообще ничего сказать не можешь?

Ванюта хмыкнул.

– Кое-что могу. Ходили по Самокатам морячки, волыны вынюхивали. А зачем морячкам волыны? У них свои стволы есть.

– А…

– Подробности не спрашивай, не знаю. Никто им, понятно, ничего не сказал, не показал. За это можешь быть спокоен.

– Ладно. Есть еще одно дельце. Нужен канал в Сибирь.

– После Ярмарки будет. Пароход до Перми пошлёпает. Машинист свой, суперкарго и несколько матросов. Капитан с понятиями. Дальше на лодках по Чусовой вверх, до первых переборов, а оттуда ребята на вьючных лошадях чрез Камень перебросят. Цену знаешь.

– Боюсь, после Ярмарки поздно будет.

– Тебе выбирать. Я предложил.

– Спасибо.

– Сочтёмся.

Контекст II

Непрерывное паровое сообщение от Нижнего Новгорода через Урал и всю Сибирь до самого Восточного океана стало идеей фикс подряд нескольких суздальский (нижегородских) князей. Очевидная для современников мысль, что возможно пустить по крупным рекам курьерские пароходы, а сами реки в районах прежних волоков и переносов соединить железными лежнями и таким образом проложить скоростной транссибирский путь для людей и товаров, хоть и витала в воздухе с самого начала эпохи пара, встречала мощное сопротивление ряда чиновников, поскольку предполагала грандиозные капитальные затраты и долгий срок окупаемости.

Ещё до развития жележневых дорог, бассейны Оби и Енисея было замыслено соединить судоходным каналом. Существовало несколько проработанных проектов, один из которых, по рекам Кеть и Кас, и был в конце концов осуществлен. Но выход к Байкалу и далее к Лене проходил по горной местности и бурной Ангаре, плавание по которой требовало иных способов передвижения, нежели привычные колесные пароходы.

В этой горной стране затраты на строительство путей сообщения обещали быть колоссальными, а доход выходил почти никакой. Слишком малонаселенна Сибирь, слишком слаба её экономика. Илимские пашни и кузнецкие месторождения не давали нужного для рентабельности объёма перевозок. Меховая торговля испокон веку довольствовалась санным путем, да и уступала новгородской значительно. Идея непрерывного парового сообщения была отложена на неопределённое время.

Транзит китайского чая в Европу вновь привлек внимание к сибирскому маршруту. Британские чайные клиперы преодолевали путь от Шанхая до Лондона за три месяца. Транссибирский маршрут, если его перевести на пар, позволял бы сделать это вдвое быстрее. Причем большая часть времени приходилась в этом случае на китайские торговые караваны от внутренних районов Поднебесной до Маймачена и далее до Байкала.

Возможности транзита широко обсуждались в прессе в середине 50-х. годов, дебатировались на промышленных и купеческих съездах. За счёт казны были проведены предварительные изыскания с вариантами трассировки маршрута. Не доставало лишь последнего толчка. И он, в конце концов, был получен с неожиданной стороны.

Ситуацию изменило открытие золотых россыпей на притоках Лены. Богатство манило авантюристов, рабочих, переселенцев, за которыми последовали торговцы и перекупщики. Но главное – в дикие места пошёл капитал. В сущности Сибирь пережила второе завоевание, куда более обширнее прежнего, вызванного меховой торговлей, транзитом чая и тканей. Добыча золота, если она не сводилась к хищническому кустарному старательству, требовала индустриального развития. А оно, в свою очередь, нуждалось в надёжных путях сообщения.

Однако сопротивление закоснелого правительства не ослабевало. Оно имело в виду государственным деньгам другое применение. И тогда Великий князь Дмитрий, осознавая непосильность ноши для одной лишь казны, обратился за помощью к купечеству. Под его патронажем было создано «Общество жележневых и водных путей» с целью строительство и эксплуатации магистралей, мостов, станций и каналов, создания скоростного подвижного состава и пароходов. Акции были размещены среди нижегородского купечества, которое видело выгоду от ускорения оборотов, снижения накладных расходов, большой вклад внесли видные ленские золотопромышленники. И уже через пять лет, пусть и в усеченном виде, непрерывное паровое сообщение явилось свету.

Из предисловия ко второму изданию книги Н. И. Храмцовского «Эпоха пара»

…также сообщаем, что все материалы Комиссии, касающиеся участия в известных событиях подданных Великого Княжества Нижегородского были изъяты из архивов Имперской Австрийской Армии и Канцелярии Императора в 1856 году по личной просьбе правящего в то время Великого Князя Дмитрия. В протоколах допросов господина Бакунина (подданного Великого Княжества Тверского), господина Корвина-Вержбицкого (подданного Королевства Пруссия) интересующие вас лица не упомянуты.

Из ответа Министерства иностранных дел Австро-Венгерской монархии на запрос Департамента международных отношений относительно материалов расследования революционных событий в Австрийской Империи и Германских землях 1848—1849 годов.

Ранее было установлено, что компрометирующие наследника материалы Саксонской следственной комиссии были изъяты из Дрезденского государственного архива и архива Берлинского полицейского управления.

Приписка на полях (рукой М. И. Кебера, в те годы начальника Третьего отделения ДОК).

Глава четвертая. Разведение паров

Вместо того, чтобы вернуться домой и отоспаться, Светлов взялся за организацию маршрута. Ох как не любил он в этом деле импровизаций. Конечно, что-нибудь всегда шло не так, приходилось соскакивать с проторенной тропы, поспешно искать обход, менять людей, транспорт. Но никогда ситуация не подгоняла его в пункте отправления, да ещё и на этапе планирования. Тут спешка и суета вообще не уместны.

Он взял извозчика, а не паровик, чтобы в очередной раз провериться. Обычно слежка выдавала себя, будучи вынуждена брать такую же пролётку вместо локомобиля, поскольку медленно идущая за лошадью машина неизбежно выдавала себя. Но и вторая пролётка едущая за первой теми же улицами вызывала подозрение, а сменить транспорт преследователи как правило не успевали. Не те у них ресурсы.

Убедившись что слежки нет, Светлов поднял верх. Дождя не предвиделось, а солнце ещё не пекло, но ему требовалось уединение. Он откинулся на спинку дивана и принялся размышлять, то и дело поглаживая пальцами виски, чтобы не уснуть от мерного покачивания пролётки под успокаивающее клацанье подков о булыжник и скрип рессор.

Достигнуть пункта назначения можно было тремя основными маршрутами, каждый из которых имел достоинства и недостатки.

Северным он пользовался редко. Новгородцы, как нация купцов и промышленников, спокойно смотрели на торговлю оружием. Фактически для них не существовало запретных товаров, их не интересовало происхождение, не волновал получатель, если ты, конечно, заплатил пошлину. Однако северный маршрут, хоть и значительно сокращал путь в теории (есть такая штука ортодромия), в силу климатических особенностей региона был очень сложен в реализации. Оленьи и собачьи упряжки – транспорт сезонный, как и плавание по непредсказуемым северным рекам и морям. Проще простого было зависнуть с грузом на бесплодном берегу Ледовитого океана, который мог не иметь истой воды даже посреди лета. Иногда приходилось подолгу ждать прохода льда или напротив ледостава в устье большой реки. Переносы с реки на реку тоже представляли проблему, их могло развести до состояния вязкого болота, по которому ни животное не пройдет, ни лодка не проплывёт.

Надёжнее всего было бы воспользоваться родным курьерским маршрутом Непрерывного парового сообщения. Это был весьма привлекательный способ передвижения, как с точки зрения скорости, комфорта, так и дешевизны. Сам билет (вернее целая билетная книжка) и провоз багажа стоили, разумеется, больших денег, зато экономия на охране, грузчиках, побочных расходах получалась значительной. И выигрыш времени, само собой.

Однако отправляться по НПС означало ехать всю дорогу фактически под надзором тайной полиции, равно как и полиции уголовной. При погрузке в почтовый вагон багаж обязательно проверяли и предложение взятки тут могло лишь усугубить дело. Никто не хотел рисковать под носом у князя. Как, впрочем, и в Чумикане, где предстояло проходить сложную таможенную процедуру. Морская таможня находилась под управлением Флота (а не Департамента доходов и сборов, как прочие), служили там ребята суровые, и взяток они не брали. Будь у него время на подготовку, Светлов смог бы найти вариант. Например, погрузить винтовки можно было в Вятке, заранее забросив их туда товарным поездом. А выгрузить можно не доезжая до Чумикана и там сговориться с удинскими тунгусами, которые перебросят его вместе с грузом к Ульбанскому заливу, где обитают контрабандисты, а то и прямо на китайскую территорию к реке Амгунь, что впадает в Амур. Но все это требовало подготовки, отправки верного человека (телеграмму тунгусам не дашь), иначе можно было разминуться с кочевьем и остаться с грузом посреди пустошей.