Сергей Фомичёв – Сон Ястреба. Мещёрский цикл (страница 15)
Он ступал медленно, то и дело оглядываясь по сторонам. Но убежище, присмотренное Рыжим загодя, надёжно укрывало от чужих глаз.
Скоро ужами в овраг проскользнули вурды.
– Два человека возле корчмы вертелись. Не здешние, – доложил Власорук и кивнул на парня. – Этот один из них.
– Может, его того? – Быстроног стукнул себя кулаком по макушке.
Рыжий подумал и решил, что не стоит.
– Ушан отвлечёт их. А вы лучше возвращайтесь к дому и присмотрите за грузом.
Он сейчас не столько опасался за пряности, сколько за жену и сына.
Так ничего и не высмотрев в темноте, чужак убрался восвояси. С противоположенной стороны корчмы послышался короткий вскрик – молодой волхв взялся за дело.
– Пора! – шепнул Рыжий купцу, и повёл его овражком к окраине города.
Тарко поджидал их на опушке, держа в поводу трёх лошадей.
Особыми тропками не пользовались, но благодаря знаниям Тарко и в особенности одолженным у овд лошадкам, даже по ночной дороге скакали, словно под ярким солнцем. Уже к полудню миновали Чёрный лес и вышли к московским пределам. Там и расстались.
– Ну, вот, – заявил Рыжий. – От известных опасностей мы тебя избавили.
Он вздохнул. Сокол накануне поделился с ним подозрениями, какие возникли во время досмотра груза, а потому Рыжий добавил:
– Если не утаил ты от нас ещё чего-нибудь важного…
Иноземец нахмурился, хотел было что-то сказать, но потом передумал.
– Спросишь немца, что Бергом зовут, – напутствовал Рыжий. – Скажешь ему, мол, Камчук прислал. Он меня под этим именем помнит. Попросишь, чтобы к поезду тебя пристроил или к кораблю. Монетку за хлопоты дашь. Но кроме купца этого, никому обо мне не проговорись. Не только приятелей я в Москве оставил. Неприятелей, пожалуй, больше будет.
Гость поблагодарил, попрощался, по иноземному обычаю пожав людям руки.
Вернувшись в город, Рыжий с удвоенным рвением взялся за подготовку похода. Он осматривал корабль Ондропа, указывал, что следует починить, докупал снаряжение, провизию, сколачивал ватагу. Кроме того, успевал одним глазом присматривать за грузом, другим – за ошивающимися в городе подозрительными парнями. Он не досыпал, почти не видел семьи, но справлялся вполне.
В заведении Байборея, давно превращённом в сосредоточие всего предприятия, он устраивал смотр наёмникам. Два десятка людей отбирал из сотни желающих. Самых лучших отбирал. Многие из дружины княжеской хотели с купцами уйти, но на этот раз Ук проявил твёрдость, строго настрого запретил Лапше своих воинов отпускать. Так что отбор шёл из ополченцев, из которовских бойцов, из купеческих охранников, хороших охотников… С каждым Рыжий подолгу разговаривал, выясняя, кто и на что годится. Большинству отказывал. Возьмись за дело кто другой, обид было бы не избежать. Но Рыжий умудрялся отказывать так, что не прошедшие отбора оставались друзьями и зла не таили.
В корчму устало ввалился Тарон. Заказал пива и, присев возле Рыжего, стал угрюмо потягивать из кружки. Дело у него совсем зависло из-за лихорадки всеобщей. Никто на обычное судно идти не желал, хотя плату Тарон предлагал не меньше артельщиков.
– Вот же как не вовремя вы со своими пряностями вылезли, – сетовал он. – Мне спешить надобно. Когда молодой мёд пойдёт, кому мой товар нужен будет? Я же не зря тебя с корчагами торопил, а тут вон какая задержка вышла…
– Посуду завтра можешь забрать, просохла уже, – Рыжий вдруг подмигнул купцу. – Что до людей, уступлю, пожалуй, по старой дружбе несколько человек. Всех мне всё одно не взять.
Отойдя в сторонку, он переговорил с парнями, которых только что отобрал для себя. К удивлению обитателей корчмы, уговорил быстро. Те собрались и отправились вместе с обрадованным купцом.
Заглядывал в корчму и Сокол. От своего обещания он не отказался. Помогал, чем умел. Переговорив с Рыжим, сходил куда-то вверх по Оке. Когда вернулся, долго шептался с Ушаном.
Памятуя о подозрениях чародея, Рыжий решил расспросить иноземных корабельников. Те после ухода хозяина пропивали заработанное серебро с такой спешкой, будто боялись, что его вот-вот отберут. Но, несмотря на страхи, все четверо как воды в рот набрали. Даже крепкая брага языков их не развязала.
А следующим утром трое из них вовсе ушли из города.
Раздумывать о причинах такого молчания и поспешного бегства времени у Рыжего не нашлось. Дело близилось к завершению. Корабль готов к отплытию, ватага понемногу собралась.
Не всех новобранцев Рыжий показал Ондропу с Чунаем.
– Для шестерых у меня особое дело будет, – объявил он. – Лучше, чтобы пока не знал про них никто.
– Что за дело? – спросил Ондроп.
– Тайное, – пояснил Рыжий. – Не думаешь ли ты, что мы двумя дюжинами охраны от любого лиха убережёмся? Шайки иногда и по несколько сотен встречаются. Тут и княжеские мечники не спасут.
– Ладно, делай, как знаешь, – буркнул купец.
– Золотые слова, – хмыкнул Рыжий.
Чунай улыбался.
Глава XIV. Поход
Наконец, начальники решили, что сделано достаточно. Стараясь избежать лишнего шума, отплытие назначили на раннее утро. Куда там! Город прознал, и с рассветом, к большому неудовольствию Ондропа, на берегу собралась внушительная толпа.
Купеческую ватагу провожали, словно отборную дружину на решающую битву. Всем вместе и каждому в отдельности желали успехов, подбадривали тычками и хлопками в спины. Люди и вурды один за другим поднялись на корабль. Не было только самого Рыжего и нескольких парней, каких он отрядил для тайного дела.
Ондроп всё больше беспокоился.
Неожиданно на корабль поднялся Сокол.
– И ты с нами?! – обрадовались купцы.
– Нет, – ответил Сокол. – Провожу немного и вернусь.
– Жаль, – вздохнул Ондроп. – А Ромку не видел?
– Вон он, – указал Сокол на соседнюю ладью.
Оказывается, Рыжий перед отходом решил проведать Тарона. Взглянул на свои корчаги, спросил купца, доволен ли тот работой, и поспешил на корабль Ондропа.
Теперь, не считая Сокола, здесь собрались шестнадцать человек и два вурда.
– Где остальные? – вновь обеспокоился Ондроп.
– Я отправил их вперёд, – пояснил Рыжий. – К вечеру встретимся.
Кадомского купца не успокаивали сейчас никакие заверения. Он пребывал в том состоянии, какое обычно возникало у него перед опасным предприятием. В состоянии, близком к помешательству.
Тем временем вурды разглядывали провожающих.
– Вон та рожа мне совсем незнакома, – заметил Власорук, показывая в толпу. – Не встречал я его в Мещёрске.
– Сущий головорез, – подтвердил Быстроног. – Не иначе, шайка какая-то о выходе нашем пронюхала. Ох, чую, будет сшибка! Ещё до полудня будет.
Вурды зловеще играли ножами. Ондроп по-прежнему хмурился, Чунай, как всегда, хранил спокойствие. Рыжий улыбался, взглядом отыскивая в толпе Настю. Сокол шептался о чём-то с Ушаном. Тарко дремал. Все прочие сели на вёсла.
– Ну с богом, – напутствовал Рыжий.
Настя провожать не пришла. И хотя он сам попросил её остаться дома, неприятный осадок на душе остался.
Добровольцы из горожан спихнули корабль в воду, он развернулся, и, вспоров вёслами гладь, неспешно двинулся против течения.
Парус не ставили – с самого рассвета даже намёка на ветер не появилось. Ока отражала небо без малейшего искажения. Казалось, она застыла, передумав куда-нибудь течь. Лишь вдоль берегов подтопленные деревья и кусты нарушали совершенную гладь разводами, и река там еле слышно журчала.
Гребцы старались класть вёсла мягче, не тревожа понапрасну серебристую поверхность реки. Их рабочая песня звучала приглушённо, вполголоса. Остальные молчали. Вглядываясь в побелённые туманом берега, размышляли о предстоящем походе. Никто не надеялся на лёгкую прогулку. И всё же, созерцая умиротворённую природу, трудно было уверовать в грядущие опасности.
Они отошли от города не дальше десяти вёрст, когда начались неприятности. Среди деревьев на мещёрской стороне показались люди. Они тащили к берегу узкие и длинные лодки и отчаянно ругались. Видимо, разбойники проворонили корабль и теперь вместо того, чтобы выйти наперерез, им предстояло догонять добычу…
– Ходу! – распорядился Рыжий. – Налечь на вёсла!
Всё же неплохую ватажку он собрал. Спокойно, без суеты люди разобрались по местам. Свободные от вёсельной работы достали луки, натянули тетиву, вурды вновь принялись вертеть ножи. Излишне возбуждён был только Ондроп, но он правил кораблём и был слишком занят этим, чтобы нарушить общее настроение.
Лодки разбойников плюхнулись в воду и шустро устремились в погоню. Выстрелив первым, Тарко подранил одного из лиходеев. Тот вывалился из лодки, но пользуясь близостью берега, спасся. Не имеющий по причине безветрия работы парусный старшина Лоч также взялся за лук.
Преследователей жиденькая стрельба не напугала. Сидящие на носу достали щиты и прикрыли гребцов. Узкие лодки рыскали по сторонам от неслаженной их работы, но быстро настигали корабль.
Тарко попытался выцелить разбойника, поймав миг, когда лодка забирает в сторону, и щит не может прикрыть всех.
– Не трать понапрасну стрелы, – остановил юношу Сокол и показал кивком на Ушана.
Тот притащил на корму большую корзину. Вурды через плечо волхва наблюдали, как он осторожно снял плетёную крышку, переложил на настил лежащую сверху траву. Мохнатые приятели надеялись обнаружить что-то особенное, несущее погибель врагу, и немало удивились, увидев под травой обыкновенные листья. Большие мясистые, похожие очертанием на листья кувшинки, но размером с добрый лопух.