Сергей Фомичёв – Небесный пастух (сборник) (страница 2)

Отчего-то хотеть спать, но всё же видеть Причудливые формы, облаков убранство. И радость переполняет сердце, Когда плывут они, не зная горя, Над лесами, полями, весями, городами, Разыгрывая спектакль, приветствуя Чёрное море. Приветствуя Персию и Кавказа вершины, Углубляясь в страну диких племён когда-то, Проходя над пустынями Китая к Тихому океану, Становясь белоснежной ватой. Стада облаков не знают дома, За ними устанешь гоняться – нет мочи, Небесный пастух – моё призванье, И нет других пока полномочий.

Бахта[1]

Ещё чуть-чуть – и двинется река, Ломая кромку льда в прибрежных зонах, Вздымая глыб немыслимые тонны, Наращивая гул издалека. Ещё чуть-чуть – и солнечный поток Наполнит радостью и ликованьем сердце, И Енисей – на карте тоненький шнурок — Откроет ледяные дверцы. И зашуршит великий караван Блестящих льдин, обглоданных водою. И горизонт туманом будет сдан Прильнувшим небесам без боя. Я всматриваюсь в жизнь простых людей По интернету, сидя в тёплом месте. И не могу понять, как без затей Они живут, с природой слившись вместе. Бахтинец знает точно, с каждым днём Смотря на Енисей, впиваясь в небо, Что там в Кремле не думают о нём, Что нет ему ни зрелища, ни хлеба. Тайга кругом, кругом одна тайга. Медведи, лоси, соболь на прицеле. Настанет день, навьюжатся снега, Охоту с промыслом доказывать на деле. И вот оставит всех на много дней Седой охотник – невесёлый малый. И будет думать по ночам о ней, Пропахнув мхом в избушке одичалой. И будет слышать в небе благовест, Что оседает на еловых лапах, Что он один хранитель этих мест И верный страж на пару с косолапым. А дома ждут жена и Енисей, И в детских глазках – тоже ожиданье. Охотник, словно сказочный Персей, Вернётся, упразднив все расстоянья. И будет смех, гостинцев полон дом, Застолье песенное и веселье, Ну, а когда всё спутается сном, Уснёт Бахта в обнимку с Енисеем.

Мысли философа

Время – страшный враг, Ничтожество перед вечностью, Когда всё гниёт и вибрирует с точностью. Но во всём красота, Обезображенная греховностью. Но во всём красота, требующая подвига. Бег из рабства возможен только Через мертвенный труп пустыни, Когда чувствам закрыты двери,