Сергей Фомичёв – Начальник Америки (страница 10)

– Можешь закрыть на время? – спросил я Тыналея.

Формально кабак принадлежал компании, а значит мне, но я никогда не вмешивался в управление.

Тыналей пожал плечами и двинулся к выходу. Днём посетители долго не засиживались. Пропустив чарку другую расходились по делам. А новых клиентов хозяин уже не впускал. Заведение опустело так же быстро, как наши кружки с хересом.

– Вообще-то стоило бы завести отдельные кабинеты для таких дел.

Я достал карты и разложил на столе. Общую, составленную по памяти, и несколько более подробных. Эти последние удалось прикупить в граверной мастерской на Флит-стрит. Одна описывала Бенгальский берег, другая – окрестности Кантона с Макао. Правда Кантонская река значилась на ней Тигрисом, видимо как наследие каких-нибудь древних португальцев, но карта всё равно оказалась точнее тех, по которым шёл в пером плавании Яшка. Он даже нашел тот островок, где отстаивались его шхуны.

– Вот он. Винг-Боо.

– Хороший остров, – одобрил Лёшка. – Ситуацией прекрасен, как говорится.

Затем он изложил идею похода, описал возможные выгоды, но и предупредил об опасностях. Проследив за на пальцем Тропинина, упёршимся в дельту Ганга, Яшка спокойно заявил:

– Пойду, если прибавишь хода моим шхунам.

Он посмотрел на товарища. Софрон кивнул, соглашаясь.

– Зачем? – спросил Лёшка.

– Мы шли через океан четыре месяца, – пояснил Яшка. – Это слишком долго.

– Лады. Увеличим площадь парусов вдвое! – заявил Тропинин.

Я мог быть спокоен – два авантюриста нашли друг друга.

***

Несколько дней и ночей Тропинин со своими конструкторами и Яшка с Софроном Нырковым просидели взаперти, разрабатывая мероприятия по модернизации шхун. Чертили, спорили, считали, обменивались идеями. Затем шхуны перегнали в залив Эскимальт и принялись перестраивать.

В результате «Кирилл» и «Мефодий» превратились в гоночные яхты. Их оснастку переделали в гафельную, но предусмотрели в случае необходимости установку большого прямого паруса на фок мачте. Сами мачты заменили на более прочные, но укорачивать не стали. К их верхней части крепили галф-топсели. Основные паруса опустили почти к самой палубе, из-за чего пришлось сделать казёнку ниже, притопив её в корпусе. Гик на грот-мачте удлинили и вынесли на добрую сажень за корму. Теперь грот стал значительно большим по площади, нежели фок. С другой стороны, удлинили бушприт, что позволило добавить к вооружению лишний кливер.

Корпус ниже ватерлинии обшили листовой медью, потратив почти все запасы судостроительного завода и в довершении всего Тропинин покрыл их экспериментальным лаком, созданным из живицы местных хвойных пород.

Четыре шестифунтовые пушки убрали в трюм на самое дно, устроив шахту и хитрый подъемник, позволяющий быстро их поднимать, без риска, что сорвавшееся орудие пробьёт обшивку. Четыре вертлюжные пушки сделали съемными, их можно было быстро переставлять с одной позиции на другую. Во время походи их убирали в казенку. Фальшборт заменили низеньким ограждением из единственного леера. Правда для стрельбы из орудий пришлось изобретать особые крепления, которые одновременно выполняли роль стоек.

Опущенные на самое дно трюма пушки и ядра, как и медная обшивка не могли компенсировать увеличение парусности. Для улучшения остойчивости пришлось добавлять балласт. На него пошёл местный чугун, которому другого применения пока не нашлось. Наша первая доменка в устье Стольной давала выплавку столь ужасного качества, что кроме как на балласт такой чугун никуда не годился.

На первых испытаниях яхты показали себя отлично. Правда к их управлению требовалось приноровиться, а во время движения приходилось следить, чтобы не получить по затылку гиком и не свалиться за борт, споткнувшись о низкое ограждение. Зато, как утверждал Лёшка, при умеренном ветре шхуны легко давали пятнадцать узлов. Скорость возросла, однако, коммерческий тоннаж уменьшился до четырёх тысяч пудов.

– Звучит солидно, но для колониальной торговли маловато будет, – заметил я.

– Это смотря чего грузить четыре тысячи пудов.

– Ну, и чего ты намерен грузить?

– Да что угодно! – воскликнул Лёшка. – В Индии есть всё! От ладана до опиума! Две тысячи пудов чая или кофе, пряностей или индиго – это целое состояние!

– В этом-то и загвоздка что в Индии всё есть, – осторожно заметил я. – Она самодостаточна, ни в чём не нуждается. Что ты повезёшь на продажу? Вот главный вопрос тамошней колониальной торговли. Стратегия на первый взгляд проста – продай каждому индусу по отрезу ткани, и, учитывая их численность, ты загрузишь работой всю текстильную индустрию Европы. А обратно вывози хлопковое сырьё, пряности, табак, чай, красители. Вот только чтобы всучить ткань индусам нужно разорить их собственное производство, а это требует политического вмешательства и кроме недовольства приводит к нищете, при которой твои ткани станут разбирать уже не так бойко. Замкнутый круг, со временем приведший к торговле опиумом, грабежам монастырей и прочим колонизаторским гадостям.

– Покупать сырьё, продавать изделия, это мы проходили, – кивнул Лёшка. – «Англия вывозит необработанным только то, что нельзя обработать». А что если я поступлю ровно наоборот. Сыграю, так сказать, от противного. Буду продавать предметы роскоши всяким набобам, чиновникам, и скупать продукцию у бедных бенгальцев. Таким образом, деньги вытащенные поборами из карманов простых людей, вернутся к ним, а мы останемся с прибылью. Знать получит драгоценности, народ деньги, мы комиссионные и все будут довольны.

– Драгоценностей там своих хватает, – припомнил я. – «Сокровища Агры», «Наследник из Калькутты», «Не счесть алмазов в каменных пещерах».

– То камни, а меха? – ухмыльнулся Лёшка. – Сейчас они получают русские меха через Китай или того хуже через Лондон, а значит, платят втридорога. Мы же скинем пару рупий и все дела. Но это так, коммерческого баловства ради. Если уж играть в справедливость, то в чём нуждаются люди, чтобы купить товар?

– В деньгах.

– Вот и нужно вези туда деньги. Ну, пушнины, конечно, для пробы, ещё чего-нибудь, а больше рассчитывать на монету. Тогда нам принесут всё, что захочешь и полюбят, как братьев. Причём монету лучше везти английскую, другую британские власти наверняка понизят в курсе, и прибыль перекочует к ним.

– Осталось найти деревья, на которых растут шиллинги, – пробурчал я. – Вообще-то у меня есть небольшой запас. Могу ссудить. Идея не лишена смысла, только вот деньги, которые ты впрыснешь в туземную экономику, всё равно отожмут британцы. И потом – идти с грузом в один конец невыгодно. нужен встречный товар.

– О выгодах на время нужно забыть! – провозгласил Лёшка.

– Это-то меня и беспокоит. Ты наступаешь на те же грабли что и австрийцы. геополитика, демонстрация флага, то сё, а в результате остаются в долгах и всё распродают по дешевке.

– Нам всё равно придётся везти туда людей, оружие, боеприпасы, – пожал он плечами. – Факторию следует укрепить. Так что для товара места останется мало. А излишки оружия можно будет всегда толкнуть каким-нибудь повстанцам.

– Англичане тебя за это повесят. Как смутьяна и контрабандиста. У тебя и так там птичьи права. Фактория расположена на территории пресловутых Двадцати Четырех наделов, которые они считают своими. А ты еще пушки намереваешься повстанцам толкать.

– Значит наделов останется двадцать три, только и всего, – ухмыльнулся Тропинин. – Давно мечтал с ними схлестнуться.

– Не надейся выиграть войну у британцев, – я постарался настроить товарища на серьёзный лад. – Они выставят против твоей куцей экспедиции целую армию. Кабы не опасности путешествия, я бы вообще посоветовал отправиться туда с голыми руками. Сражаться нужно на бумажном фронте. Твой козырь – частная собственность. Когда мои агенты составляли купчую и прочие документы, я указал им сделать на этом акцент. Ты владеешь не только факторией, а недвижимостью – каждым домом, каждым сараем, каждым плетнём на этом куске земли и что важно – самой землёй. Британцы глотку порвут за торговые привилегии, но частная собственность для них что-то вроде священной коровы. Глотку порвать могут, конечно, однако сперва начнут судебное разбирательство. Это позволит выиграть время, осмотреться, нащупать подходы.

– Подходы? – Тропинин задумался. – Я когда-то читал, будто в Индии много армян. Среди купцов, среди чиновников и даже среди высших офицеров. Может через них как-то попытаться?

– Греческие купцы, я слышал, есть даже в Калькутте. К русским они сейчас должны быть расположены. Армянские наверняка тоже есть. Но только это не те армяне, что говорят по-русски и в советском кино снимаются. «Я тебе умный вещь скажу, но только ты не обижайся». С другой стороны, конечно, всё испробовать надо. Почему бы и не через армян.

***

Я оформил факторию Банкибазар на Тропинина, но упустил одну важную деталь, которая неожиданно всплыла во время подготовки к походу. Обладая документами на владения в Индии, сам Тропинин не имел никакого удостоверения личности. Конечно, я мог бы состряпать что-нибудь на коленке. Вряд ли британское представительство в Бенгалии будет направлять запросы в Российскую Империю. А если и направят, то пройдут годы, прежде чем где-то в недрах бюрократии соизволят ответить, что, мол, паспорта на такое имя выдано не было.