Сергей Фомичёв – Конвой (страница 13)

Пошкрябав когтями щетину на лице, Дастин передвинул к ногам дикарей всю коробку. На сей раз, молодой кивнул и приложил ладонь ко лбу. Следом согласие подтвердили и старшие его соплеменники.

– Чёрт, он отдал им все наши запасы, – буркнул Рыжий.

– Лучше остаться без сладкого, чем без головы, – вполголоса заметил Волошек.

Погрузив коробку со сгущёнкой на самого молодого, дикари удалились.

Провожая их взглядом, Дастин скомандовал подъём, хотя наёмники и без того уже начали собираться – предмет переговоров был истолкован ими однозначно.

– Люди Тумана разрешили нам пройти через лес, – пояснил всё же орк.

– Они дадут нам проводника? – спросил Хельмут, забрасывая мешок на повозку.

– Нет. Просто разрешили пройти.

– Кто они? – спросил Волошек. – Никогда не слышал такого говора.

– Сколько помню, они всегда жили в этом лесу. А язык их я и сам не слишком хорошо понимаю. Речь из года в год меняется. Мне не довелось бывать здесь довольно долго, и вот они уже не поняли и половины из сказанного мной. Всему виною туман. Он каким-то образом воздействует на память. Старые слова быстро забываются, взамен изобретаются новые. Так и живут.

На оперативке наёмники узнали, что опасна Хмарная Сторона не разбойниками и не мертвецами, а самым обыкновенным по природе, но многочисленным и очень крупным зверьём. А ещё тем самым туманом, что никогда не покидает пределов леса. Вдыхать эту гадость Дастин категорически не рекомендовал.

– Помереть не помрёте, – заявил он. – Но как вас звать, да зачем явились сюда, мигом забудете. А с пустой головой много не навоюешь.

– А эти, что сгущёнку отныкали, не забудут, что за проезд уплачено уже? – спросил Андал. – Чего доброго, нападут по слабоумию.

– На них хмарь влияет не так сильно, как на пришлых. Привыкли. Думаю, с их стороны проблем не возникнет. Но вот зверушки местные нам ничем не обязаны.

– Опять ночь не спать, – вздохнул Жирмята.

– А за день этот лес и не проскочишь, – уверил Априкорн. – Если только верхом, да и то вряд ли. И потом, в тумане всё равно, что день, что ночь, больше на слух полагаться следует.

Тем не менее, к фургонам подвесили фонари, а Дастин достал один из своих бидончиков и выдал наёмникам по комку пахучей мази.

– Вотрёте в кожу, зверьё вас не учует. И про лошадей не забудьте. До лошадей они особенно жадные.

Кто «они», орк так толком и не объяснил. Видимо,

и сам знал немного. Сказал только, что твари неразумные, и им всё едино, что секретное пиво, что прошлогодний навоз. Они, мол, не на груз охотятся.

Двинулись потихоньку.

Хмарь скрывала от глаз деревья. Только самые верхушки торчали из густых молочных клубов. Ни ветер, ни дождь не причиняли туману никакого урона. Правда, на самую дорогу он не выползал, нависая с обеих сторон неровными лохматыми стенами. Поезд словно пробирался по горной тропе, укутанной облаками, где нелегко угадать, что скрывают клубы – пропасть или отвесную стену. Лишь иногда над дорогой возникали сосновые лапы и с шорохом гладили проползающие мимо бочки.

Волошек задумался об обитателях Хмарной Стороны. То есть, получается, у них нет ни закона, ни веры, ни даже традиций. В таком случае они не многим отличаются от зверей, следуя больше инстинкту, нежели опыту, который быстро стирается туманом. Однако не всё так просто. Некий стержень, некая основа у туземцев должны были сохраниться, иначе они перестали бы быть людьми. Вот ещё одна загадка Покрова пополнила список тайн. И вряд ли список этот до конца похода станет короче.

Природа тумана вызывала размышлений не меньше, чем его обитатели. Кто и с какой целью укрыл чарами огромный кусок леса? Скрывается ли в дебрях нечто вредоносное, злое, или же Хмарная Сторона только барьер на пути непрошеных гостей?

Волошек попытался выяснить это у Априкорна. Тот всё время беспокоился – не подцепил ли кто случаем заразы, пока пьянствовали с упырями, часто подсаживался то туда, то сюда, и осматривал наёмников. Однако никаких тревожных симптомов не находил.

Пока колдун занимался напарником, Волошек и задал вопрос.

– Нарочно его никто не ставил, – ответил Априкорн, проверяя у Рыжего пульс. – Думаю, это нечто вроде помойной ямы, куда собрались ошмётки магии, той, что создала Покров. А вот дорогу через Хмарную Сторону торили колдуны уже на моей памяти. Когда понадобился безопасный проход.

Безопасной дорога вовсе не выглядела. Жуткие огромные кошки шныряли туда-сюда, возникая и исчезая в тумане. Ни одна из них не заинтересовалась конвоем. Гулять под открытым небом тварям, похоже, не нравилось, и они предпочитали не задерживаться на дороге больше необходимого.

Пробивались из тумана и странные звуки. Нечто ритмичное, тихое, как шорох дворницкой метлы по утрам, а иногда резкое, как скрежет разрываемой жести. О природе звуков даже догадок не возникало, лишь спинной мозг отзывался волной панического ужаса.

Зато ночью звук пронёсся знакомый. Впрочем, от этого он не стал менее жутким. Точно такой же вой слышал Волошек в Голосеевском лесу, накануне отправки конвоя. И тогда, и теперь он не вызывал ничего кроме страха, и особенно сильно напугал черниговских братьев. Те крестились без перерыва, словно две мельницы в хороший ветер. Вслед за ними каждый призвал на помощь своих богов.

Вой то приближался, то отступал, и создавалось ощущение, будто кто-то или что-то следит за конвоем, не желая отпускать добычу, но и не решаясь пока напасть.

Всю ночь никто не сомкнул глаз, а, учитывая, что и предыдущие сутки наёмники провели без сна, к утру все здорово вымотались.

Результат не замедлил сказаться.

Очередная зверюга проскочила дорогу под копытами лошадей. Те шарахнулись в сторону, колесо наехало на камень и повозку изрядно тряхнуло. Ничего страшного не случилось – бочка устояла. Вот только сонный Сейтсман вывалился из фургона и нырком улетел в туман.

Раздался крик колдуна, конвой встал.

Наёмники сгрудились возле места падения и соображали, как достать Сейтсмана из тумана. При падении тот, похоже, здорово приложился головой, потому что лежал как мёртвый. Его силуэт был виден тёмным пятном на молочном фоне, однако ближе к голове становился едва различимым.

– Крюком зацепим? – предложил Хельмут.

– Как бы не поранить, – остерёг Рыжий.

– Может, дыхание задержать, да вдвоём-втроём вытащить быстренько?

– А вдруг там зверьё поджидает? А его как приманку оставили.

– Спешить надо, пока в себя не пришёл, – проговорил Априкорн. – Не то очнётся и убредёт в лес. Не найдём.

Колдун чувствовал долю вины за потерю напарника.

С помощью запасной оглобли крюк подвели к штанам и со второй попытки подцепили за пояс. Осторожно, стараясь не повредить, выволокли тело на дорогу. Априкорн тут же склонился над неудачливым напарником.

– Живой, – сообщил он.

– Уф! – выдохнул Дастин.

У остальных тоже отлегло от сердца.

Минут пять колдун пытался привести Сейтсмана в чувство. В ход пошли пузырьки с настойками, пощёчины и даже кончик ножа.

Наконец тот пошевелился и сел, удивлённо оглядываясь вокруг.

– Эй! – щёлкнул пальцами Априкорн перед его глазами.

Никакого эффекта. На лице наёмника поселилась слащавая улыбка дебила, да так там и осталась, о чём бы ни спрашивали его товарищи, пытаясь растормошить сознание.

Наждак магии хорошенько поработал с извилинами. Сейтсман никого не узнавал, ничего не говорил, правда, и особой агрессии за ним не замечалось. Колдун попробовал большинство из своих лекарств, но тщетно. Отреагировал напарник только на спирт, что хотя и подтвердило гипотезу о врождённой природе алкоголизма, но никак не помогло делу.

– Выберемся из леса, займусь им, – пообещал Априкорн. – Здесь и трав-то нужных не сыщешь.

Вышел спор, считать ли Сейтсмана раненым или нет. Как воин он сейчас не стоил и гроша, но и в госпитализации не нуждался. Рыжий настаивал на контузии и с такой формулировкой отказывался грузить того в повозку с припасами. Забвение, дескать, лежанием не лечат.

Сейтсмана привязали к бочке, усадив на прежнее место. Он не сопротивлялся. Улыбался и вертел головой.

Только собрались отправиться дальше, как проблема возникла у Дастина. Сторожевой амулет, светивший с самого Киева, вдруг погас. Раньше орку не нравилось, что тот всё время фонит, а теперь он нервно теребил янтарный глазок когтем, опасаясь, что амулет окончательно сдох.

– В порядке, – заключил Априкорн после осмотра.

– Значит, не сунулись злодеи в туман-то! – довольно пробурчал орк.

– У них не оказалось с собой сгущёнки, – заметил Рыжий.

Сейтсман улыбался до ушей.

Ещё день и две ночи пробирались они через лес. Страху натерпелись немало, но обошлось без серьёзных стычек. Одну из них, когда стая диких собак напала на головную повозку, Волошек умудрился проспать. Априкорн разобрался сам, отпугнув собак волшбой. А вот пятнистую кошку колдун разглядеть опоздал.

Тварь соскользнула с сосновой ветки и оказалась на бочке Ксюши и Хельмута. Наёмники притаились, выставив вверх мечи. Лезть на бочку они не решились. Выручил Эмельт, выпустив через головы товарищей несколько стрел.

Кошка рыкнула и свалилась на дорогу, прямо под копыта последней пары лошадей. Те дёрнулись в сторону, и чуть было не утащили повозку с дороги. Волошеку с трудом удалось их удержать, а Жирмята, свесившись, подхватил кошку за хвост и забросил в повозку.