Сергей Фомичев – Возвращение рейдера «Нибелунг» (страница 67)

— Старая добрая гонка снаряда и брони, — сказал Джонсон. — В общем, все новшества мы собираемся опробовать на второй серии атакующих эсминцев. После совещания внесем последние коррективы и будем закладывать первый корпус. Документация еще не готова, но король требует пошевеливаться. Эсминцы ПРО мы, кстати, тоже немного доработали. Теперь они смогут сбивать боеголовки в средней и ближней зоне.

— Вот это дело! И каким образом?

Одно из направлений НИОКР касалось возможности противоракеты сбивать боеголовки противника в непосредственной близости от корабля, при этом не угрожая кораблю собственным взрывом. Он хоть и слабый, но на генерацию рентгеновского излучения уходит малая часть энергии, остальное наносит ущерб как обычный ядерный фугас.

Очевидным решением было поражать боеголовки с безопасного расстояния, то есть с тех же пятидесяти километров. Для этого ракету следовало развернуть, а боеголовку нацелить. И тут возникало сразу несколько проблем. Во-первых, быстро развернуть ракету можно только после окончания работы маршевого двигателя, иначе она заложит петлю, и пойди её потом наведи. А обстановка иной раз требовала более раннего срабатывания. Во-вторых, сам разворот и наведение занимали лишние секунды, даже несмотря на управление с корабля.

— Мы сконструировали боеголовку, способную формировать рентгеновский луч в обратном направлении.

Ивор задумался. На первый взгляд это выглядело просто. Стержни, генерирующие когерентное излучение, создавались подвижными, чтобы сфокусировать несколько десятков слабых лучей на одном объекте. Теоретически можно было задать фокус в обратном направлении. Ибо у всякого стержня два конца. Препятствием являлось топливо или даже полностью выгоревший корпус ракеты, которые мешали формированию правильного луча. Материал ракеты сам превращался в плазму, затем в излучение и рассеивал энергию. И вот инженер Джонсон утверждал, что справился с проблемой.

— Было бы любопытно взглянуть, — ответил Ивор. — Вскоре нам понадобится любое преимущество при таком дисбалансе сил.

Генерал Марбас наверняка уже искал возможности для производства противоракет. Вылетев из пусковых «Нибелунга», а затем и «Адмирала Реймонда» они перестали быть тайной и вскоре встанут на вооружение всех флотов, где в штабах имеются адмиралы хотя бы с толикой мозга.

Ему удалось только накоротке переговорить с графиней Демир. Она искренне радовалась его возвращению, как и он тому, что она уцелела, но во всем остальном…

— Давай, отложим этот вопрос, Ивор, — сказала она. — Мне и самой не помешает в себе разобраться.

Ивор вздохнул. Он подошел к этому разговору другим. Он менялся. Все его прежние установки, обусловленные в большей степени культурными комплексами, постепенно сходили на нет. Парень из Соппеля понемногу воспринимал атмосферу нового окружения. Баронесса Монаган, принцесса Грай, да и сама графиня в свое время, смогли понемногу сломать лед его стереотипов. Возможно, заменив их другими.

Зато теперь графиня вдруг захотела сохранить те тонкие настройки их отношений, что сложились в время первой войны. Некий особый аромат любви, которого не возникло бы в иных обстоятельствах, между иными людьми. Во всяком случае, так показалось Ивору. Он и сам дорожил их прошлым, точно редким артефактом.

Ко времени разговора Ивор уже знал, что Ада встречается со своим начальником штаба (его учеником, между прочим). Пара медиаканалов даже попыталась построить на этом душещипательную мелодраматическую историю. Но все, и Ивор, и Ада, и Вальтер, понимали, что интрижка не продлится долго.

— Увидимся на совещании, — сказала графиня и упорхнула.

Всё та же молодая энергичная девушка, что пришла на флот ради мести.

В городе все только и говорили, что о финальном сражении при Хильди и радовались возникшей в войне паузе. Отель «Корона», как ближайший к аэропорту, оказался забит до отказа. Офицеры флота, сошедшие со своих кораблей, встречающие, вдовы…

Ивор помнил, как тяжело говорить с родственниками погибших и мысленно принес жертву богам, что на этот раз у него обошлось без потерь. Лосано, конечно, переложил скорбную обязанность на подчиненных. Адмирал не любил личные контакты, тем более не любил проявлять на людях эмоции и эмпатию. Формально, он не командовал сражением, так что все тяготы лежали на Лэнге. Но и тот предпочел выставить вместо себя молодого штабного коммандера.

Ивор больше не проживал в «Короне», но его здесь не забыли и он без вопросов забронировал столик в ресторане, когда ещё решал дела на орбите. К столику метрдотель проводил и его гостей. Могучего с виду шкипера Ханта и его спутника — сгорбившегося старика.

— Это мистер Конрад, совладелец компании, — представил Хант. — Мы все имеем в ней долю, но у него пай в двадцать процентов. А вам от покойного адмирала перешли сорок.

— Я служил со стариком, когда он командовал крейсером, — сказал Конрад. — Сам-то из Тоско, завербовался на ваш флот, оттрубил десять стандартных лет. Все, как полагается. Но после службы осел на Надале.

Он провел ладонью по остаткам волос и вздохнул, вспоминая былые деньки.

— Там меня спустя годы разыскал человек от старика. Я уж считал его покойником, адмирала-то, ничего не слышал про него. А он, как оказалось, вернулся на службу. Ну, и человек от его имени предложил дельце. Учредить транспортную компанию. Причем платил за удовольствие адмирал. Так что на мне оставалась работа.

Конрад махнул рукой.

— В общем долгая история. Когда эти, так называемые повстанцы вторглись на Надаль и устроили протекторат, я тихонько погрузился на судно, вместе со всеми своими людьми, документами, и сюда. К счастью война нас не зацепила, прошли по малозначимым системам. Буквально на днях добрались.

— Надо бы выпить за упокой старика, — предложил шкипер.

Они выпили, налив по традиции в четвертый стакан, что остался нетронутым.

— Я не очень понял, почему адмирал выбрал меня наследником, — произнес Ивор.

— Ну, — протянул Конрад. — У него же никого из родственников не осталось. Одиночкой он жил, Это во-первых. Родовое имение отошло королю, а на счет компании, это уже во-вторых.

— Я заинтригован.

— Наш адмирал был малость того… из-за чего не доверял никому. Но вы исключение. Он считал, что люди поднятые из низов, не успели попасть в поле зрения врага. Ну, вы, полагаю, знаете, кого он считал врагом?

— Увы. Однако, какое отношение служебные секреты имеют к бизнесу?

— Мы и на самом деле занимаемся перевозками, — Конрад прокашлялся и глотнул бренди. — Но кроме того ведем разведку. В основном техническую. По сути, наша компания — частная разведывательная служба.

— Это недешево.

— Фактически адмирал тратил весь свой доход на тайные операции. Но вы, если хотите, можете заняться только перевозками.

— Ну нет, — махнул рукой Ивор. — Думаю, если бы я мечтал стать бизнесменом, адмирал передал бы дело кому-то другому.

— Всё так сэр, он очень хорошо о вас отзывался.

— Однако и с перевозками у меня есть идеи. Будучи на Иджис я обзавелся некоторыми связями и полагаю, что мы могли бы заняться поставками боеприпасов и компонентов для военной промышленности. На них спрос будет всегда.

— Это так, король Фроди регулярно объявляет тендеры для частных компаний. Мы участвовали в паре из них.

— Вот и отлично. Там же и среди разведывательных агентств имеются связи. Будем совмещать. И, кстати, поскольку Надаль теперь под контролем противника, не стоит ли компании получить прописку на Иджис? Нейтральный статус мог бы сильно помочь делу.

Ивор считал, что Иджис станет последним миром в этой части Галактики, который вступит в войну. И одним из последних, куда рискнет вторгнуться Марбас.

— Хорошая идея, сэр, — поддержал Конрад. — Давайте так и сделаем.

Они еще раз выпили и договорились встретиться уже в конторе, чтобы более глубоко разобраться в делах.

Глава 33

Доктрина Фроди

Все высаженные капитаном Гарру у Карлика-481 добирались до Барти на торговом судне. Маскариль, принцесса Грай, министр де Лаваль, гвардейцы, морские пехотинцы, спецназ. Народу оказалось много. Фроди встречал сестру прямо на аэродроме. Ему нравился осенний ветер, шум постоянно взлетающих авиалайнеров, коптеров, шаттлов, ботов. Воздушное движение планеты росло с каждым днем.

Шаттл УМПТСК выпустил трап и страдальцы начали спускаться на бетон. Сердце Фроди дрогнуло, когда он увидел среди прибывших расстроенную Анну Норман. Но одновременно вдруг понял, что более не испытывает влечения к ней. Образ замарашки вытеснила медноволосая арестантка. Породистая возмутительница спокойствия. Коронная преступница. Кстати говоря, прибытие Маскариля и прочих свидетелей покушений на потенциальных невест, приблизило суд над семьей Акоста. Вскоре Доротею осудят на вечное заключение и отправят в высокогорный замок на Майрхофене.

А жаль.

— Я хочу выйти в отставку, если это возможно, ваше величество, — заявила Анна Норман, подойдя ближе.

Девушка явно ощущала обиду на то что её высадили с «Нибелунга» и отправили на попутках вместе с гражданскими.

Во время войны отставки не принимаются, но король мог сделать исключение. Тем более, у Ломки имелся запасной вариант, она имела право отказаться от дворянства и вместе с ним утратить обязательства перед короной. Фроди не хотел лишать её имения и возможности в будущем блистать при дворе или сделать карьеру на флоте.