Сергей Фомичев – Сон Ястреба (страница 30)

– А ты уверен, что это не дело рук тех, кто преследует нас? – будучи на берегу в безопасности, погони Рыжий опасался куда больше чем буйства стихии.

– Я даже не уверен, преследуют ли нас вообще. Послание Мены пострадало. Возможно, она имела в виду нечто другое. Эту чертовщину с погодой, например.

– Буря и погоня – разные вещи, – заявил Рыжий. – Давай не будем всё валить в одну кучу. Вот что. Пожалуй, нам стоит переговорить с Питером.

Ушан согласился. Они отозвали англичанина в сторону и припёрли к стенке.

– Выкладывай парень, что знаешь о грузе, – сурово потребовал Рыжий.

До сих пор обо всём, что касалось пряностей, Питер хранил молчание. Отнекивался и на расспросы о собственном прошлом, да и вообще ставил себя не как товарищ в походе, а скорее как случайный попутчик.

Требование Рыжего он и теперь пропустил мимо ушей. Окинул обоих тяжёлым взглядом и, выставив вперёд плечо, двинулся прочь.

У них хватило бы сил совладать с упрямым моряком, но вытянуть нужные сведения это не помогло бы.

– Сокола бы сюда, – процедил сквозь зубы Ушан. – Старик умеет языки развязывать.

Собрание общины на поверку оказалось обычной пьянкой. Столы накрыли под открытым небом. Греки выставили вино и рыбу. Мещёрцы, в свою очередь, достали из корабельных припасов самое лучшее. Хотя гости и произвели на рыбаков хорошее впечатление, дочерей и сестёр они от греха подальше оставили дома. А может, просто нашли удобный повод надраться без женского присмотра.

Ватажники быстро отошли от страха.

– К кому тяготеет ваша колония? – спросил Рыжий старосту, похлёбывая кисленькое винцо.

– А ни к кому, – ответил тот. – Мы слишком бедны, чтобы в этом был смысл. Едва сводим концы с концами. Поставляем почти весь улов в крепость, иногда берут степняки. Но и те, и другие платят жалкие гроши. Едва хватает на дешёвое вино да на хлеб.

Мысли у Рыжего рождались в любой обстановке, а уж во время хорошей пьянки они плодились как мухи.

– Пожалуй, совсем скоро вы сможете поднять цены в несколько раз, – улыбнулся он старосте.

– Было бы на что поднимать, – отмахнулся тот. – В такую погоду выходить на промысел – верная гибель, а возле берега много не возьмёшь.

– Это только лишний предлог запросить больше, верно? – Рыжий подмигнул ему и громко обратился к гуляющей молодёжи. – А что парни, не хотите ли заработать?

– Корабль починить? – спросил кто-то из греков. – Что ж, можно.

– Корабль? – озадачился Рыжий. – Да, пожалуй. Но я о другом.

– Рассказывай, – кивнул староста.

– При всех говорить не буду. Для дельца мне нужны два человека пошустрей.

Собеседник нахмурился.

– Брось, – успокоил его Рыжий. – Здесь нет ничего противозаконного. Ты сам сейчас всё услышишь.

Молодёжь вытолкнула из своих рядов двух рыбаков. Выходит, им и быть добровольцами. Рыжий подозвал парней и в присутствии старосты изложил дело.

– Один из вас утром сбегает до крепости и скажет тамошнему начальнику, будто ночью к нам приходили сговариваться ордынцы. Мол, спор всё равно ничего не даст, и они предложили сделку. Мы платим пошлину им, а они защищают нас от посягательства фрязей.

Рыжий обвёл парней взглядом.

– Ну а второй – понятно. Смотается к басурманам и наговорит то же самое, только в иной окраске. Ну, так как? И я заплачу, и там за сведения подкинут.

Ребята согласились. Хватанув для храбрости вина, распределили, кто куда пойдёт. Тот, кому выпало искать ордынцев, отправился сразу.

– Почто тебе это? – шепнул Ондроп на ухо.

– Пока они враждуют, никто не полезет на корабль досматривать товар. И тем более им не придёт в голову просто поделить пошлину между собой.

Хитрость Рыжего вполне удалась. На следующий день, не дожидаясь условного часа, в деревню вошёл небольшой отряд степных всадников под предводительством молодого сотника. Почти сразу же из крепости подошла дюжина копейщиков, руководимых седовласым капитаном. Оба начальника видимо уже встречались в деле, так как обменялись многозначительными взглядами и приветствиями, больше похожими на объявление войны.

Говорили они на ордынском. Корабль вместе с его грузом, как и рассчитывал Рыжий, стал вопросом второстепенным.

– Степняки требуют от фрязей покинуть колонию, – переводил Чунай. – Сами же собираются разместить здесь постоянную заставу. Латиняне, понятно возражают. Грозят продлить восточную стену и отрезать этот кусок побережья вместе с деревней. Сотник сомневается, что фрязям по средствам большое строительство. Капитан же намекает, что и с нынешних стен деревня находится под прицелом их луков и арбалетов.

Предводители ругались с полчаса. Какое-то чудо уберегло их от взаимной резни прямо посреди колонии. Видимо оба получили строгие указания от высшего начальства, а быть может, берегли силы в предвкушении более серьёзной стычки – за годы перемирия кровь застоялась. Так или иначе, отряды развернулись и умчались каждый в свою сторону. Про мещёрцев они даже не вспомнили.

Ближе к вечеру под стенами крепости стали собираться ордынцы. Степь порождала всадников неровными клубами, точно болото мошкару. Отряд за отрядом косматые воины вываливали из степных глубин. До поры они кружились на расстоянии, бросая в сторону твердыни только угрозы.

В крепости подняли тревогу. На стенах и башнях появились стрелки. То тут, то там мелькала седая грива знакомого уже капитана. Лёгкая лодка под парусом вышла из гавани и умчалась вдоль берега к Кафе.

Рыжий мог быть доволен собой.

Тем временем нанятые мещёрцами греки под покровом темноты латали корабль. Питер возился вместе с ними, давал советы, помогал. Потом отошёл в сторонку, где сидело, наблюдая за работой всё купеческое начальство.

– Пожалуй, с меня хватит, – заявил Питер. – Отсюда мне лучше отправиться прямиком домой.

Рыжий переглянулся с Ушаном. Тот кивнул.

– Так ты не желаешь дойти с нами до Константинополя?

– Боюсь, вы надолго застрянете здесь. Море в такую бурю не пересечь. А вдоль берега вас будут обирать в каждой крепости, пусть она всего из трёх камней сложена.

– Верно, – кивнул Рыжий. – Но мы решили пойти восточной стороной, а там крепостей поменьше. Возможно, заскочим в Трапезунд. Если повезёт, скинем груз там. Тогда не придётся тащиться в Константинополь.

– Тем более, – кивнул Питер. – Оттуда мне добираться дальше.

– Как знаешь. Только вот что, – протянул Рыжий. – Пока мы не выйдем в море, ты останешься в деревне. Мало ли что… но без обид, ладно?

– Лады, – кивнул тот.

День прошёл в приготовлениях к войне. Ордынцы, развернув свой стан вне досягаемости стрел, проверяли генуэзцев на прочность короткими конными наскоками. К тем подошло подкрепление из Кафы. Две небольшие галеры, битком набитые войсками. За стенами курились дымки – грелись кипятильные котлы.

Греческую колонию враждующие стороны до поры оставили в покое.

– Сегодня ночью уходим, – объявил Рыжий купцам. – Передайте остальным, чтобы готовились. Но никому больше. Особенно Питеру. Мы должны уйти тайно.

– Ночью? – Тарон беспокоился за корабль. – Мы же налетим на прибрежные скалы.

– Не налетим, – ответил Рыжий. – Ибо мы не пойдём вдоль берега.

– Но тогда… – догадка не показалась Тарону радостной.

– Да. Всё верно, – подтвердил Рыжий. – Если не вдоль берега, то остаётся единственный путь.

– Прямо сквозь бурю? – выдохнул купец.

– Об этом никто не должен узнать, пока мы не покинем деревню, – предупредил Рыжий.

Несмотря на яркий месяц, уходящий корабль латиняне прозевали. Просто потому, что зарево пожаров и суетящиеся внизу ордынцы отвлекали дозорных. Степняки накануне подтащили к крепости метательные машины, и теперь забавлялись швырянием через стены всевозможных предметов. Ордынцы не заметили бегства по той же причине – слишком уж увлеклись потехой.

– Надеюсь, твоя дорожка выведет нас куда нужно, – сказал Рыжий Ушану.

Они стояли на носу и всматривались в накатывающую на корабль гибельную пляску стихии.

– Если корабль выдержит удар моря, – ответил тот. – А главное, если кормщик выдержит направление.

К ним подошёл Ондроп.

– Зря ты, Роман, оставил Питера на берегу, – проворчал купец. – Он ненадёжен.

– Он спас всех нас во время бури, – напомнил Рыжий. – Было бы не слишком учтиво перерезать ему глотку за все труды, так ведь?

– Прежде всего, он спасал собственную шкуру, – буркнул Ондроп. – Но я имел в виду другое. Можно было просто прихватить его с собой. Выпустили бы в Константинополе без лишних хлопот. А так начнёт болтать, чего доброго.

Рыжий пожал плечами. Их с Ушаном замысел предусматривал болтливость англичанина, а возможно, и строился на нём.

Питера не терзала совесть, когда он получал плату от толстого коменданта, к которому привёл его седовласый капитан. Англичанин пошёл с лесовиками, чтобы вырваться из чёртовой страны и сбить со следа погоню. Он сделал это. А предательство стало лишь очередным шагом на пути к дому. Да и можно ли назвать предательством продажу скромных сведений о грузе уже ушедшего корабля?