Сергей Фомичев – Космический рейдер "Нибелунг" (страница 59)

— Ага, ну теперь хотя бы в общих чертах понятно.

— Это только аналогия, — напомнил Ивор. — На самом деле нужно учитывать иные движения.

— Иные?

— Скорость штука относительная. Представьте ситуацию, что корабль без разгона, прямо с орбиты планеты, переместится в гипер. Мы называем это холодным прыжком. Куда он по-вашему полетит и на основе какой скорости?

— Ну… — Маскариль задумался. — Наверное на основе орбитальной скорости и в ту сторону, куда летел в этот момент.

— Отлично! Но вы кое-что забыли учесть.

— Что же?

— Помимо вращения корабля вокруг планеты, сама планета вращается вокруг звезды. Это на местном, так сказать уровне, который всё время меняется. А еще есть базовый — звезда вращается вокруг центра Галактики, Галактика направляется навстречу с Андромедой, а Местная группа галактик движется в сторону Великого Аттрактора. И существует ещё несколько серьёзных сносов, вызванных притяжением неизвестных нам аттракторов. Это как течения и ветра в океанах. Так вот, если сложить все эти векторы, то мы получим базовую суперпозицию скоростей в направлении созвездия Гидры. И всякий раз будем добавлять к ней изменчивую местную суперпозицию, вызванную вращением вокруг звезды, планеты, спутников и так далее.

— Кажется начинаю понимать, — кивнул Маскариль. — То есть всякий раз корабль вынужден компенсировать эту самую суперпозицию скоростей. Сколько она составляет?

— Базовая около шестьсот километров в секунду. Зависит от конкретной звезды.

— Так много? И все это нужно отыгрывать двигателями?

— Только отчасти. Потому что все эти движения существуют миллиарды лет и по существующей модели, гиперпространство вошло с ними в резонанс или лучше сказать синхронизировалось.

— Не понимаю.

— Вы видели как Рюттер готовит яйцо пашот? Мне довелось, так как кухонька на борту небольшая, а я по привычке сам готовил себе кофе. Рюттер заваривает особый бульон, доводит его до кипения, а потом начинает как бы перемешивать, водя поварешкой по кругу. В центре образуется воронка в которую он разбивает яйцо.

— Мне и самому приходилось готовить таким способом, хотя некоторые считают это читерством. Только ради всего святого не говорите об этом Рюттеру. Но к чему вы заговорили о варке яиц?

— С гиперпространством происходит нечто похожее. Сперва поварешка нашего пространства опережает его, то есть быстро движется относительно той другой вселенной, но постепенно за миллиарды лет какое-то взаимодействие синхронизирует обе вселенные и условная поварешка лишь чуть-чуть опережает то, что находится за барьером гиперполя. Поэтому перемещение в гипере восприимчиво к движению звезд и галактик лишь отчасти. Но мы все равно вынуждены делать поправки. А вот локальные орбитальные движения возникли сравнительно недавно, поэтому их влияние выше.

— Спасибо. Теперь я во многом разобрался.

— Кстати, в том числе поэтому стрельба с гиперфазой на орбите затруднена. Локальная суперпозиция всё время меняется.

Молодой Кречман успел стать корабельной легендой после того, как неправильно запрограммировал роботов-уборщиков. Они вдруг начали избегать значительный участок третьей палубы недалеко от столовой. Это место прозвали Грязной поляной, а боцман сразу нашёл ему применение — туда отправляли провинившихся для ручной уборки. И всякий раз, когда штрафники возили губками по палубе и переборкам, они крыли молодого дворянина на чем стоит свет.

И вот теперь Джереми попросился на прием к капитану по личному делу.

— Я не знаю, как мне быть, сэр, — пролепетал он, покраснев.

— Выкладывайте.

— Ко мне пришел матрос, которого боцман назначил на чистку корабельных туалетов, и попросил выдать два баллона вакуума для заправки вакуумных унитазов. Я перерыл всю кладовку, а потом заглянул в список расходников и ничего похожего не нашел. Есть жидкое мыло в канистрах и антиперспиранты в картриджах, чистящие средства в баллонах, краска в банках…

— Вакуума нет в расходниках, мистер Кречман, потому что унитазы снабжены насосами, которые и создают разреженный воздух. Вас разыграли. Вернее, скорее всего разыграли матроса, которого направили к вам. Идите, я сам поговорю с мистером Гарднером.

Ивор считал дурацкой флотскую традицию разыгрывать новичков. Когда-то в древности вероятно матросам не хватало развлечений и такая традиция позволяла как-то разнообразить будни. Таким образом она выполняла определенные социально-психологические функции. Но на космическом корабле имелся целый игровой зал, много спортивных тренажеров, не говоря уж о полном наборе компьютерных игр на индивидуальных планшетах. Совершенно не обязательно нарушать дисциплину и провоцировать конфликты, чтобы спустить пар.

А дисциплина и без того находилась на грани срыва. Многие из новобранцев до подписания контракта сидели без работы и перебивались делами не всегда законными. И вот теперь, когда первый патриотический порыв прошел, тяжела служба заставила некоторых пожалеть о скоропалительном решении. К категории риска следовало добавить техников, которых Ивор забрал из ангаров аэропорта практически насильно, а также парней из городской тюрьмы, которых он вынужденно завербовал в самом начале.

Ивор столкнулся с таким уровнем нарушений впервые. Раньше контракт подписывал лишь тот, кто желал служить. Никакого принуждения или шантажа. Рекрутинговые компании поставляли профессионалов и заботились о собственной репутации. Паршивые овцы попадались, но крайне редко, они не могли повлиять на ситуацию в целом.

Теперь Ивор имел дело с большим числом случайных людей. Эта братия понемногу освоилась и занялась различными промыслами. На Барти контрабанды не существовало, так как не существовало запретных товаров. Другое дело военный корабль. Здесь запретов имелось сколько угодно, и находились люди желающие их обойти и те, кто помогал достать нужное. В основном дело касалось выпивки и легких наркотиков.

За пределами комнаты отдыха попадались подвыпившие матросы, иногда по коридорам тянуло дымком, что не успел попасть в вентиляцию. А где выпивка, там конфликты, агрессия. На лицах матросов появились синяки и ссадины, а пояснения звучали однообразно: «случайно ударился о люк (трап, поручень), сэр, невесомость, сэр, не привык, нет я сам, сэр». А ещё на корабле стали пропадать вещи. В основном личные и по мелочи, но иногда кто-то умудрялся несмотря на камеры слежения стащить лишнее пиво. Хуже, что пропадали блоки памяти вычислителей и чипы с резервными программами,. Строевых мастеров и сержантов не хватало, чтобы держать в узде новичков. Дисциплина расшатывалась. У Ивора иной раз просто опускались руки.

От кого-то он успел избавиться, списав на берег перед самым выходом в рейд, однако, несмотря на значительное число добровольцев, техников он заменить не мог. Флотские шаттлы и морпеховские боты эти парни знали до последнего винтика, в то время как гражданских пришлось бы длительное время переучивать. А как раз времени-то у него не имелось. Он пообещал отпустить всех желающих обратно на берег после нынешнего рейса. Однако это, кажется, только понизило дисциплину. Работали техники спустя рукава, так что часто пополняли ряды уборщиков Грязной поляны, а боцману приходилось постоянно торчать на ангарной палубе.

— Не дай боги, машина с людьми навернется по вашей вине, — грозил Мэтт Гарднер. — Я выкину вас в пустоту без скафандров!

Угрозы не помогали. А сами техники, пережив сражение, приобрели определенный авторитет и влияние на сослуживцев.

Полицейские функции следовало выполнять морской пехоте, но она сама на три четверти состояла из новобранцев и занималась базовой подготовкой.

— У нас отравление на нижних палубах, сэр! — со вздохом сообщил боцман.

Ивор отправился в медотсек, где обнаружил четверых матросов, лежащих под капельницами (Строго говоря, это были не капельницы, а приспособления для инфузионной терапии в условиях невесомости).

— Насколько я понял, парни слили метанол из вспомогательных баков и приняли по сто грамм, — пояснил хирург.

— Выживут?

— Не знаю, — с достоинством ответил Кормак Хакетт и погладил бритую макушку. — Я некоторое время служил семейным доктором у графа Белова. Как вы полагаете, капитан, насколько часто мне приходилось иметь дело с отравлением алкогольными суррогатами? Про спасательную станцию даже не говорю.

— Сэр! — заметил Гарру, чтобы слегка осадить доктора. — К капитану положено обращаться сэр.

— Благодарите вашего матроса, сэр, — добавил Хакетт. — Во-первых он вовремя распознал причину отравления. А во-вторых, пока я добирался до их отсека, дал пациентам хлебнуть какого-то чистящего средства. Оно частично нейтрализовало формальдегид. Так что мне оставалось только добавить к этому обогащенный кислородом воздух.

— С матросом я еще поговорю.

Ивор повернул голову к спасителю.

— Матрос Дуглас, сэр, — представился тот и вытянулся.

— Получите двое суток ареста, — сказал Ивор. — Доложите об этом боцману.

— Да, сэр!

— Вы были обязаны сообщить о происшествии в первую очередь вашему непосредственному командиру, — решил пояснить капитан. — Не говоря уже о том, что наверняка знали о краже метанола, иначе не применили бы верное средство. Но с этим мы еще разберемся…

Некоторое время на стороне дисциплины выступила морская болезнь. Как правило она укладывала в койки в первый день до трети команды. Когда с координацией проблема и все время тянет блевать, тут уж не до хулиганства. Однако, чем дальше, тем больше людей свыкалось с отсутствием гравитации. Чтобы ослабить напряжение нижним чинам небольшими группами давали эрзац-увольнительные. То есть они отправлялись в комнату отдыха, где могли выпить пива, посмотреть записи, поиграть в игры и свободно поболтать.