Сергей Фомичев – Хозяева океана (страница 18)

Как бы подтверждая слова Тропинина стенды на стенах и механизмы на столах демонстрировали примеры различных механических превращений. С поступательного движения на вращательное, со сменой угла, направления, скорости. Зубчатые и гладкие, ременные и цепные, винтовые и реечные. Некоторые механизмы содержали десятки различных элементов, выполняя красивую, но совершенно бесполезную работу. Всё это по мнению Тропинина должно было развивать фантазию и изобретательство.

В отличие от прочих учебных заведений, которые имели платное обучение или финансировались Складчиной, Технологический институт содержался полностью на счёт Алексея Петровича.

— Я выдаю задания, а потом использую разработки для получения прибыли. Выпускники в основном устраиваются на мои фабрики. Кому как не мне и оплачивать всё веселье?

На большом фанерном щите размещалась таблица с различными величинами, выведенными крупными буквами и цифрами.

— Метрическая система. Придумана французами несколько лет назад. Очень удобна для расчетов, поскольку основана на десятичном делении, а различные меры можно легко вывести из других. Сейчас мы используем привычные нам футы и фунты параллельно с метрами и килограммами, но постепенно переходим на последние. Важно вовремя ввести их в оборот. Потом, с развитием технической документации, теории и большого объёма литературы, будет сложнее менять привычки и переписывать книги.

Боковых пристроек имелось в наличии одиннадцать штук, но они расположились не равномерно, места хватало ещё для полудюжины.

— Химия, металлургия, механика, оптика, точные приборы, станки и производственные линии, паровые и гидравлические машины, кораблестроение, вооружения… — перечислял Тропинин показывая на идущие в бок коридоры. — Сельскохозяйственные машины. Здесь их разрабатывают совместно с институтом, где работает ваш родитель.

Они совершили почти полный круг. За это время им встретилось два десятка молодых людей. Женщин же не попалось ни одной, что сразу бросалось в глаза Гриши, привычные к корпусам Университета.

— Нам сюда, — сказал Алексей Петрович, поворачивая в боковой коридор. — Тут мы проектируем дороги, каналы, плотины, мосты, несущие конструкции, мелиорацию и всё в таком роде. По уму этот факультет надо бы в отдельный институт выделить и поставить на баланс Складчины. Дело-то всех касается.

В большой комнате их ожидало с полдюжины человек более зрелого возраста, чем встреченные в коридоре. На нескольких сдвинутых столах располагался макет местности с идущей по ней железной дорогой (её Гриша узнал по характерной решетке из шпал и рельс). Она проходила сквозь выполненные из гипса горы, нарисованные реки, берег моря и леса из крашеных щепок.

— Вот сюда мы сегодня отправимся, — заявил Тропинин. — Это дорога в Нанаймо. Сто семнадцать вёрст. Но участок от моста Виктории до верфи и далее мимо фабрик вокруг залива Эскимальт, мы давно построили. Так что десятая часть дороги считай уже есть.

Глава 10

Железная дорога

— Помнится, вы говорили, что умеете ездить верхом? — спросил Алексей Петрович. — Тогда вам не придётся учиться на ходу.

В Виктории далеко не все держали верховых лошадей. Здесь куда больше людей умели управлять парусами, чем животными, а уж если и ездили, то брали пролетку. Но Гриша вырос в Калифорнии, где верховая лошадь считалась привычным транспортом. И кроме того, одно время он собирался поступить в конные мушкетёры и не хотел выглядеть нежным горожанином.

На выходе из института их уже ждали шесть лошадей под седлом. С ними отправился один из инженеров по имени Хартай, его молодой помощник Андрей и два агента из охранной компании Шелопухина, которые не представились, но Тропинин называл их Миша и Саша.

Нужда в охране возникла лет десять назад, когда несколько курьеров меховых компаний не вернулись с маршрутов. Обычно из отдаленных факторий в глубине страны отправляли человека или двух на байдарке с партией пушнины. Те сплавлялись к устьям рек, где пушнина собиралась и отправлялась в главные конторы в Викторию. И вот курьеры стали пропадать. Конечно, на порожистых реках северо-запада случалось всякое. А кроме бурных вод опасность представляли медведи и пумы. Но вполне могли напасть индейцы, лихие люди или даже конкуренты.

Такое и раньше случалось, когда убивали и грабили охотника или промышленного, а на севере схватки между промысловыми ватагами считались обычным делом. Но одно дело небольшая добыча частника и совсем другое крупная партия меховой компании. Вопрос с безопасностью явно назрел, а к каждой лодке не приставишь конного мушкетера или гвардейца, да и не их дело охранять компанейские грузы.

И тогда Тропинин предложил своему другу Шелопухину создать агентство по охране людей, товаров, зданий, а также для поиска преступников. Он ссудил Шелопухина деньгами, а вдобавок заключил первый контракт. У Алексея Петровича много чего имелось, что нуждалось в охране. И фабрики, и склады с товарами, и шхуны, и особняк, где он жил с семейством. Да и сам Тропинин мог привлечь внимание разбойников. Деньги через его руки проходили немалые.

Скоро и другие предприниматели осознали преимущества охранной службы. Держать собственных бойцов или телохранителей зачастую бывало накладно. Особенно если нужда в них возникала лишь время от времени. Людей с улицы брать боязно, а ну как те и окажутся злодеями. А Шелопухин за своих людей отвечал.

В городе агентов Гриша даже не замечал, они обычно отирались где-то позади. А если ехали с экипажем, то устраивались на запятках. Но в дикой местности скрытность не имела смысла, так что оба агента лишь чуть приотстали, сохраняя почтительную дистанцию, а во время стоянок расходились по сторонам, приглядывая за обстановкой.

Трасса по большей части проходила рядом с тележной дорогой, по какой давно пустили дилижанс, а многочисленные повозки доставляли в столицу продовольствие от фермеров и рыбаков. Время от времени, однако, пути разделялись. Как оказалось, у железной дороги имелась своя логика.

— Вроде бы дело нехитрое, — говорил Алексей Петрович. — Равняй себе землю, клади шпалы, рельсы. Но! Есть и тут своя Сцилла со своей Харибдой. Вся суть в том, чтобы построить путь как можно короче, однако избежать при этом крутых подъемов, спусков, поворотов, тем самым обеспечив паровозу нормальную скорость и тягу. И вдобавок желательно свести к минимуму строительные работы. Чтобы увязать всё вместе как раз и требуется инженерия.

Крупное и шумное строительство шло недалеко от Эскимальта, в устье речушки Голдстрим, известной среди индейцев под именем Савлуктус. Говорили, будто сам Иван Американец когда-то искал здесь золото, да так и не нашёл. Проезжая дорога шла вдоль долины, спускаясь в неё, а потом поднимаясь вновь. Она годилась для людей, всадников и повозок, хотя как раз в феврале низины изрядно подтапливало талыми снегами. Железная дорога не могла повторять рельеф и шла верхом по обрывистому краю.

Однако, возле самогозалива Саанич путь ей преграждало ущелье, по которому протекал небольшой приток. Здесь готовились возвести стальной мост — наверное самое дорогостоящее и сложное в инженерном отношении сооружение на всей дороге.

На чертеже, который развернул Тропинин, мост представлял собой призму из стальных листов и силовых элементов. Чем-то конструкция напоминала баржу с набором из шпангоутов и обшивкой. Только здесь все предполагалось сделать из железа. Поезду предстояло ехать поверх этой баржи. Но сперва мост следовало протянуть над ущельем, а оно оказалось слишком широким для одного пролета. Поэтому от берегов речушки вверх поднимали опоры, собираемые из пересекающихся стальных балок.

Здесь работало с полсотни человек, если считать тех, кто доставлял по готовому участку дороги железные балки, уголь и другие припасы на вагонетках, ведомых лошадьми. Рабочие площадки из толстых досок поднимались вместе с растущими опорами. На каждой площадке в особых переносных горнах накаливали ножки заклепок. Рабочие вставляли их в отверстия балок клещами, после чего один упирался в заклепку поддержкой, другой работал молотом, а третий подставлял под молот обжимку, формирующую ровную круглую шляпку. Звенела сталь, ругались люди, скрипели блоки, переброшенной через ущелье канатной системы. С помощью неё на опоры опускали очередную балку или бочку с углём.

Тропинин и инженер Хартайпереговорили с мастером, отвечающим за участок, спустились вниз и остались довольными.

— Я всё время боюсь, что мост при нагрузке завалится на бок, — заметил Тропинин.

— Не думаю, — пожал плечами Хартай. — Но мы можем сделать растяжки по бокам опор.

— Давайте так и сделаем. Мне будет спокойнее.

Обычные земляные работы шли сразу по всей трассе. На время холодов их останавливали, но едва земля оттаяла, сразу возобновили. Дорогу разделили на участки, на каждом за всё отвечал свой мастер. В его подчинении находилось с десяток рабочих. Кайлы заступы, лопаты и носилки — вот и всё чем они располагали. Хартай и Тропинин проверяли ход работ, смотрели через установленный на треноге нивелир на мерную рейку, которую держал Андрей, цепью проверяли радиусы, сравнивали показания с записями. Тропинина в основном интересовало, управятся ли строители до следующей зимы?