Сергей Фокин – Маргарита (страница 2)

И вот, когда она начала зевать и невооруженном глазом стало заметно, что ее веки тяжелеют, я не стал тянуть время, хоть и очень хотел этого на самом деле. Я настоял на том, чтоб мы доехали вместе до ее дома, иначе я попросту не выйду из машины. После нескольких попыток убедить меня, что все нормально, она в конечном итоге согласилась.

Доехав до дома, я проводил ее от парковки до подъезда, и все это время она держала меня за руку, раньше я не замечал этого, но чувствовал, что у меня на спине проступает холодный пот. Мы попрощались после того, как я перед ней открыл дверь, за что был щедро вознагражден мягким поцелуем в щеку. Еще какое-то время я стоял у подъезда и держал ухо востро, чтоб убедиться в том, что она наконец дома.

По пути к дому у меня было время подумать и поразмышлять, как минимум, полчаса. Ведь в голове не укладывалось, что это действительно происходит со мной, и вообще, что означает этот поцелуй – знак благодарности либо же это проявление симпатии?

Проснувшись в начале девятого, я неохотно пошел в ванную и продрал глаза. Желание покурить меня съедает без остатка. Исходя из пережитого опыта, убеждаю себя: пока не покуришь, ничего не встанет на свои места. В это же время совесть говорила: ты же спортсмен, веди правильный образ жизни и бла-бла-бла… Но совесть так и осталась на втором плане, как и всегда, я каждый раз говорил, что больше не буду, и в этот раз я сказал то же самое, докуривая свою привычку. Обычное утро для студента, бывшего студента. И кто бы знал, что я буду скучать по техникуму после того, как я его закончу. Вновь свалился на кровать и взял телефон в руки поглядеть на девочек в инсте, чтоб потом упасть с одной из них в постель вместе.

По прошествию трех часов раздался знакомый топот в подъезде и за ним раздражающий лязг дверного звонка. Встаю быстрее, чтоб поскорее это закончилось. В дверях, как и обычно в это время, стояла мама, она пришла пообедать со мной, чтоб хоть как-то скрасить мое время до вечера. Ну и тот факт, что в этом году я должен отдать долг родине и пройти службу в Вооруженных силах Российской Федерации, я не ставил в счет, но мама, напротив, наслаждалась мной перед долгой разлукой, а я вовсе не думаю об этом.

Вечером, как и обычно в последнее время, я собирался принять в себя море алкоголя и переспать с одной из… Подумать только, еще несколько месяцев назад я страдал от несчастной любви и разбитого сердца, а сейчас стал тем, кто разбивает сердца наивным девочкам, которые ведутся на стихи и мой сладкий голос. Сейчас я безумно рад тому, что холост, ведь это именно то, что нужно мне перед армией. А будь мы вместе, эта сучка бы меня бросила на первом же месяце службы. Так что хорошо, что это случилось до и Никита смог залить в меня море алкоголя и уверенности в завтрашнем дне. С ним я познакомился еще тогда, когда учился и проходил практику, и смог хитрым образом от нее уклониться и в самом деле

зарабатывать, а не слоняться целый день в поле. Это, конечно, очень сильно било по моему самолюбию, но сразу же ушло на второй план, работа продавцом-консультантом оказалась мне по плечу и довольно прибыльной для студента, живущего с мамой, ведь по факту я сейчас должен проходить бесплатную практику.

К тому же здесь куча симпатичных девушек и совсем нет парней, которые могут составить мне конкуренцию. Влился я в коллектив достаточно быстро и понял корпоративные хитрости – как можно убедить человека купить товар дороже и набраться опыта в бытовой технике. У этой работы было лишь одно «но» – она полностью откидывала меня от любимой девушки, ведь мы работали до позднего вечера и времени на встречи совсем не оставалось. И вот в один из вечеров я никак не мог дозвониться до нее, но в какой-то момент судя по всему она случайно взяла трубку, и я услышал мужские голоса и то, как гогочут девочки. Я догадывался, что наши отношения уже не те и я знаю далеко не все, что должен знать. По прошествии нескольких безмолвных дней я вышел очередной раз покурить с тем же самым Никитой, и с того самого момента случился переломный момент. Я чувствовал, как сердце замирает от увиденного мной, а Никита так и не может понять, почему я стал вдруг как неживой, уподобившись скульптуре.

На моих глазах зарождались абсолютно новые отношения: она, моя любовь, идет под руку с абсолютно незнакомым мне человеком. Они шли довольно красиво, и она даже смеялась над его шутками до тех пор, пока ее взгляд не упал на меня, и вдруг затихла в тот же момент. Затихла так, что я услышал, как снег трещит под их ногами. Никита и тот парень, которого я так яростно ненавидел, вдруг тоже замолчали, увидев изумленное выражение моего лица.

В этот же вечер я позволил сжечь себе все те фотографии с счастливыми моментами, которые я так трепетно собирал. Я попытался избавиться от всего, что заставляет думать о ней. Я даже начал пить, все чаще и больше, маскируя свои эмоции под фальшивой улыбкой каждый раз, когда мне приходилось общаться с людьми. И лишь постепенно я начал приобретать силу и все могущество одиночества, пить я стал гораздо реже, но и это кажется бесконечно много по сравнению с тем, что до этого я не пил вовсе. Вскоре одиночество меня съело, и я был не против этого. Одиночество стало моим домом, несмотря на то что я постоянно находился в окружении людей.

После того как она меня кинула, мы еще несколько раз выходили на контакт, я даже пытался ее вернуть, наплевав на свое самолюбие. В конечном итоге общение наше закончилось у меня дома. Она пришла после учебы и хотела расставить крайние точки по своим местам, в результате чего мы уже лежали на кровати и я прощупывал ее еще растущую грудь сквозь тонкий свитер.

Я испытывал к ней все те же теплые чувства, но это чувство было похоже на то, как будто мне его пересадили из другого тела и мой организм всячески его отторгал, прекрасно понимая, что без этого наличия мне никак. После того как я закрыл за ней дверь, понимая, что больше она сюда не придет, я впал в дичайшую депрессию. И все так же был зол на того парня. Эта злоба и ненависть к ней разбудили во мне дремлющий талант, и теперь, когда времени у меня целый вагон, я начал писать стихи.

Так сладко спал сегодня ночью,

Не мучило меня ничто.

Не чувствую тебя я в прошлом,

Теперь не помню ничего.

Не помню чувств я тех прекрасных,

Что подарили мне те дни.

Господь, вопросом задаюсь я:

Может, я уже погиб?

Не помню я касаний губ,

Которые пленили душу,

Которые свет тот зажигали,

Сейчас уже давно потухший.

Ту суету, которая сладка как сахар,

Он слаще меда в сотни раз.

Былые чувства, которые свет мой зажигали,

Ушли, не спрашивая меня.

Нет, я не зол, я добр ко всему,

Нет ненависти, страданий, страха.

Но вот вопросы – почему

Ушло так быстро все и разом?

Да, боли больше нет,

Нет и эмоций во мне

Нет ничего, чем славится весь свет.

Тогда вопрос: вообще, я человек?

Хочу я чувствовать опять

Тот бархат женской кожи,

Ее касания на лице,

Держать ее в своей руке

И чувствовать ее тепло,

Что дарит она мне.

Прошу, пожалуйста,

Дай мне любить!

Я так хочу все заново прожить.

Устал я быть, как птица, вольным на свободе.

Хочу те чувства обрести.

Господь, услышь меня!

Ведь я хочу любить…

Я писал стихотворения одно за другим и не придавал этому большого значения. Но это помогло бороться с моей неконтролируемой агрессией и даже позволило расположить к себе женский пол. Помимо этого, мои показатели в тренажерном зале возросли вдвое, я стал явно сильнее, и вместо того, чтобы сбросить вес, во мне еще пуще проснулся голод, и тестостерон лился через уши.

После истечения нескольких месяцев я стал гораздо привлекательнее и сексуальное влечение обрело верх надо мной. Я крайне не разбирался в девушках и вообще не знал, как в принципе с ними обращаться, ведь она была единственная – та, с которой я впервые гулял под руку, поцеловался и занялся сексом так же неуклюже, как ребенок делает первые шаги.

Теперь я начал делать то, чего я позволить ранее себе не мог, я общался с несколькими девушками одновременно, желая от них одного – затащить их в постель. Но это всегда происходило так, как будто не я в самом деле был инициатором, а был всего лишь посредником.

И вот, когда мое эго раздувалось все пуще, злоба отступила. Еще бы, я перетрахал всех ее подруг и знакомых, используя свой талант для завлечения все новых и новых жертв. Такого изобилия сексуальных партнеров я и представить себе не мог. Уже сбившись со счета и овладевая их телами, я научился этому делу как искусный любитель.

Моей фишкой стало долгие прелюдии и изучение их тел. Я укладывал их на кровать, нависал сверху и аккуратно целовал, одновременно касался рукой лица, спускался к шее и легко касался кончиками пальцев. После я переходил на руки, мягко сдавливая, спускался к ладоням, где крепко ее сжимал, словно показываю ту страсть, которая сидит во мне. После я возвращал руку на исходное место, медленно, по середине тела, так чтоб легко касаться его. Начал целовать еще с большой силой и повторил ту же процедуру, но теперь оставив руку на животе, ближе к бедрам, чтоб неожиданно схватить и крепко вцепиться в него.

Больше всего я любил расстёгивать пуговички на рубашке, непринуждённо и осторожно, для того чтоб не спугнуть ее. Я помещал руку посередине, так чтобы можно было дотянуться до пуговиц и почти оголенных ключиц. Расстёгивая одну за одной, я оставлял одну посередине, чтоб она не чувствовала себя голой. И только когда я замечал, как начинают каменеть ее ноги, я запускал руку под одежду, чтоб вновь устроить игру кончиками пальцев на ее ребрах. Я был бдителен как никогда, наблюдая каждый раз за ее эмоциями после того, что я с ней делаю. И после тела я спускаюсь уже к тяжелым ногам и мягко кладу свою руку в непосредственной близости от интимной зоны. Непринужденно вновь поднимаю руку с ног, будто случайно задеваю лобковую зону, которая уже пышет жаром. И наконец, я расстёгиваю крайнюю пуговичку и отвожу одну сторону рубашки, чтоб слегка касаться ее тела, вырисовывая круги. И здесь наступал ответ, насколько она готова. Чаще всего они были готовы еще пять минут назад, но в этом вся и фишка, они начинали тот секс, а не я.