Сергей Филимонов – Все говорящие (страница 25)
Библиотекарь был не тот. Другой!
— Могу ли я посмотреть записи о странниках? — безразличным тоном спросил он.
— А что случилось? — поинтересовался библиотекарь.
— Да тут из нашей провинции один исчез, — еще более равнодушно пояснил Марон. — Вот и ищем, где он был.
Библиотекарь долго копался в каталоге. В любой другой момент Марон не обратил бы на это внимания — но не теперь.
«Ох, недавно же ты, парень, работаешь в этой должности, — думал он. — Не успел еще выучить, что где стоит. Так, а это что такое?»
На деревянной стойке были ясно видны глубоко вырезанные острым ножом эльнарские руны:
«Солнечный Меч. Бегите».
Библиотекарь наконец-то принес требуемое. Марон долго листал пухлую тетрадь, но Рэн из Карса не значился нигде.
— Ну что, нашел? — не выдержал в конце концов библиотекарь.
— Нет. Похоже, его здесь не было, — кивнул Марон.
— А куда он направлялся-то?
— В Киралонг. Из Синей, — Марон упомянул свою родную провинцию только потому, что Рэн месяц назад на его глазах спустилась с перевала Алансолон именно туда.
— А с чего ты взял, что он через Румпату шел?
— А как же еще? Другой-то дороги нет. Если только в Лахуст и оттуда морем…
— Да нет, я не об этом, поморщился библиотекарь. — Может, его следы в Альте найдутся?
— Может, и в Альте, — согласился Марон. — До Киралонга он, во всяком случае, не дошел. И в Румпате, судя по записям, тоже не появлялся. Ладно, держи, — он протянул тетрадь через стойку. — А это что, гномы вырезали? — он выразительно провел пальцем по надписи.
— Наверное. В прошлом году тут землетрясение случилось, так они приходили, чинили. Только это не при мне было, а при прежнем библиотекаре. Помер он недавно, вот я сюда и попал вместо него.
— Да пребудет в мире, — кивнул Марон. — А что с ним стряслось-то?
— А кто его знает. Пару дней всего проболел и помер.
— Ладно, пойду, пожалуй. Привет! — Марон махнул рукой и вышел аз дверь. В том, что прежний библиотекарь умер не случайно, он не сомневался.
И потому, выйдя боковым ходом во бвор, он сразу же юркнул в то заведение, которое во всех крепостях строят в самом дальнем углу. Закрывшись изнутри на задвижку, он аккуратно выдавил две доски у себя над головой и через получившуюся дыру выбрался на крышу. Коротко свистнул — и почти сразу из-за угла метнулась наверх серая тень.
Марон подсадил волка на стену и, подтянувшись, выбрался туда сам. Мгновени спустя они оба были внизу.
Идти в Альту он, конечно, не собирался. Тем более, что следов Рэн он не обнаружил бы и там. Равно как и в Киралонге.
Но, конечно, он узнал об этом гораздо позже. Пока же человек и волк шли наугад по лесистому косогору, все более удаляясь от Румпаты — до того часа, когда наконец, последние мелькавшие в верхних бойницах огоньки не исчезли за вековыми деревьями. Лишь тогда Марон облегченно вздохнул, лег на землю и, завершувшись в пестрый плащ, закрыл глаза.
«Интересно, как же все-таки Рэн добиралась до Тойского перевала? — подумал он. — Если и вправду через Киралонг, тогда, получается, я наврал, что ее там не было. Нехорошо».
С этой мыслью он, наконец, заснул.
Проснулся он от прикосновения к щеке влажного волчьего носа. И, оглядевшись, сразу же понял: надо уходить. Звезды на востоке еще не начинали бледнеть. Но на севере, там, где возвышались невидимые отсюда стены Румпаты, отчаянно стрекотала сорока.
Чуткая эта птица раньше всех заметит человека — и тут же примется трещать об этом всему лесу. И если у Марона и были поначалу на сей счет какие-либо сомнения, то они тут же исчезли: где-то совсем неподалеку свистнул сокол.
Соколы охотятся на открытых пространствах, и в глубине леса им делать нечего. К тому же этот сокол свистел фальшиво. Не настолько, правда, сильно, чтобы на это кто-нибудь обратил внимание. Даже сам Марон — в обычной обстановке. Но не сейчас.
Поэтому, стараясь не шуршать и не наступать на сучья, он запахнул плащ и бесшумно, серой тенью, скользнул вверх по склону вслед за волком.
Тот привел его к пещере — вполне, казалось, подходящей для того, чтобы спрятаться. Но, судя по тяжелому духу, в ней жил медведь.
Выбирать, однако же, не приходилось. Марон сунулся внутрь. Волк последовал за ним.
Хозяин, к несчастью, был на месте. Угрожающе оскалив желтые зубы, он поднялся на задние лапы… и тут же взгляд его встретился со взглядом человека.
С минуту они смотрели друг другу в глаза. Медведь не выдержал первым. Проворчав что-то вроде «р-разбудили», он опустился на четыре лапы и отошел в дальний угол.
А сзади уже подходили преследователи.
— Смотрите, пещера! — негромко произнес кто-то.
— Э, да в ней же медведь! — ответил второй голос.
И тогда Марон неожиданно для самого себя рявкнул — так, что волк со страху присел на задние лапы, а хозяин берлоги, очевидно, опасаясь нашествия незваных гостей, взревел уже совершенно оглушительно.
— Еще и не один, — откликнулись снаружи.
— Да ну их обоих к Червю, пойдем. С волком он сюда не сунется, — распорядился первый голос.
Они ушли, как им казалось, бесшумно — хотя Марон без труда определил, что их было трое и что ушли они не притворно, а на самом деле. Но все равно из берлоги он не высовывался до вечера.
А когда стемнело, он поблагодарил ворчливого хозяина за приют и, выйдя наружу, зашагал на юг параллельно дороге.
Он шел ночами, прячась днем. И лишь когда леса сменились лугами — только тогда, но не раньше, Марон пошел открыто, ибо прятаться здесь уже было негде. Тем более, что дорога к тому времени уже повернула на запад, и, стало быть, до Тойского перевала оставалось не более дня пути.
Все говорящие
Что же касается Рэн, то, даже если бы кто-нибудь вздумал обыскать все крепости всех семи провинций, следов молодого рыцаря из Карса он не обнаружил бы нигде. По всем бумагам он исчез сразу же, как только вышел из Хорсена, и Марон напрасно беспокоился, что его (то есть Марона, конечно, а не Рэн) могут уличить во лжи. Хотя, если подходить к делу строго, в Киралонге Рэн все-таки была. Правда, кроме нее самой, об этом не знал никто.
А началось все около месяца назад, в тот день, когда трое юношей, незадолго до того отправившиеся на Поиск в район перевала Хайн-Гхой, примчались обратно в Хорсен почти в шоке.
По букве Устава Поиск следовало признать несостоявшимся и забыть об этом случае до следующего года. Но ребята утверждали, что на них напал сам Великий Червь!
— В Лойском ущелье? Что за чушь! — возмущался хорсенский командор.
— Вообще-то про него разные слухи ходят… — задумчиво произнес Марон.
— Но не настолько же!
— Постойте… — внезапно произнесла Рэн. — По-моему, если бы они решили соврать, то наверняка придумали что-нибудь поправдоподобней. Великий Червь… где же он обитает?
— А Червь его знает, где он обитает, — хмуро отозвался командор.
— А мне вот как-то попалась в руки одна книга, — ответила Рэн. И, прикрыв глаза, процитировала по памяти: — «Аз же, грешный, не соблюдя сего, едва не оставил душу свою во тьме Гхойского ущелья, где обитает Великий Червь и с ним — почитающие того, чье имя не произносимо».
— Гхойское ущелье? — удивился командор. — Ну и что? Где Гхойское ущелье и где Лойское?
— А перевал как называется? Хайн-Гхой!
— Ну да, «Тень Преисподней». «Гхой» — это же «преисподняя»?
— А вот нет! Уж свой-то родной язык я знаю! Это вообще не эльнарское слово, а гномское! «Гхой» — это просто «ущелье», потому и гномы называют себя «гхолдар» — «те, кто из ущелий»!
— То есть… «Хайн-Гхой» — это «Тень Гхоя»? — медленно, не веря еще смутно мелькнувшей в его голове мысли, произнес командор.
— Скорее даже не «тень», а «образ», — кивнула Рэн. — И речь идет не о перевале, а о самом Лойском ущелье. Оно… ну да, оно есть образ и знак Гхойского. И в нем тоже живет если не сам Великий Червь, то кто-нибудь из его многочисленных родственников.
— Постой-ка… — произнес Марон. — Так ты что, хочешь идти туда?
— Придется. А ты оставайся пока тут. Хорошо? Если что, я на всякий случай голубя здешнего с собой возьму. Да, а командор возражать не будет?
— Права не имею возражать, — улыбнулся командор Хорсена. — Будь ты хорсенским странником, имел бы. А вы же оба из Синей, как пришли, так и уйдете. Кстати, ты куда пойдешь?
— Гхойское ущелье ведет к Киралонгу, — ответила Рэн. Так что пока в Киралонг. А там уже видно будет.
…Наутро она спустилась с перевала в долину и спустя сутки добралась до одного из притоков Ксоревы.