Сергей Филимонов – Время ушельцев (страница 54)

На самом деле она понимала, что все совсем не так просто. Где у танка газ, а где тормоз — она не имела даже приблизительного понятия, только слышала краем уха, что вместо руля там какие-то рычаги, и, что если левый рычаг сильно потянуть на себя, то со временем повернешь налево.

«А, может быть, и направо, иркун его знает, — подумала она. — Хорошо еще, что они не успели заглушить двигатель, я бы его точно не запустила. Ладно, хоть в канализацию лезть не придется».

Проницание

— А я утверждаю, что Верланд жив! — опираясь обеими руками на стол, Тилис смотрел прямо в лицо Риддена. — И Хранители там живы. По меньшей мере один. Да, Хириэль там исчезла. И Эленнар — тоже. Но они же не Хранители Верланда! Не могут они удержать его от падения, и никто из нас не может. Потому что для того, чтобы быть Хранителем мира надо хотя бы в этом мире иметь постоянное воплощение.

Тилис мрачным взглядом обвел карнен-гульский Зал Совета.

— А все-таки: откуда известно, что в Верланде есть Хранители? — поинтересовался Фаланд тоном адвоката, выискивающего несообразности в показаниях свидетелей обвинения.

— Восемь лет назад, — спокойно и твердо ответил Тилис, — я вывез последнего Хранителя из одного окраинного мира. Через сто биений сердца мир этот перестал существовать. Он схлопнулся у меня за спиной, понимаешь, Фаланд? А от воспламенения Верланда уже трое суток прошло. А Мидгард жив, значит, и Верланд тоже, только оттуда все Пути закрылись.

— Пока жив, ты прав, — кивнул Фаланд. — И Хранители там пока живы. А что будет через месяц?

— Хириэль ушла туда, чтобы это выяснить, — произнес молчавший до того Ридден. — Вы же все видели ее записку!

— Верно, видели, — согласился Фаланд. — И там указан срок возвращения: трое суток. Они уже на исходе. Значит, мы должны… Впрочем, нет. Пусть посвященные скажут сами, я не хочу ни на кого давить.

— Великое Проницание, — произнес Силанион. — По-моему, случай того стоит.

— А ты, Кэрьятан, что скажешь?

— Да! — кивнул Кэрьятан. — Но нам нужен Ткач.

— Я могу сделать это, — со своего места поднялась молодая женщина редкостной красоты. На ее волосах цвета темной меди матово поблескивал серебряный венец.

— Итак, — подытожил Фаланд, — третьей проницающей будет Тариэль, владычица Двимордена. А вопрошать буду я, и никому это дело, уж извините, не передоверю. Только, наверное, надо подождать до звезд. Верно, Силанион?

Силанион молча кивнул.

— А я хочу предложить еще вот что! — произнес внезапно светловолосый мужчина. Прищуренные глаза, красноватое обветренное лицо и холщовая куртка без пояса безошибочно выдавали в нем моряка. — Если вы в проницании получите хотя бы образ того места, где сейчас находится Хириэль, то я попробую пройти туда.

— А ты вернешься, Соронвэ? — с сомнением покачал головой Фаланд.

— Если я не смогу, — без всякой позы ответил Соронвэ, — тогда вообще никто не сможет.

Тысячи светил ночь зажгла в небе Мидгарда. И мерцала Ледяная Звезда, и стоял на страже Небесный Воин, и, размахивая Сетью, закованным в красную медь Кулаком угрожал ему злобный Фангли…

Но спокойно горели огни Серпа — три внизу и четыре вверху. На западе, у самого горизонта, распростерла крылья Бабочка. А посередине полыхала голубым пламенем звезда моряков — та самая, что указует им путь на Север…

Силанион долго созерцал ее. А потом глухим голосом, идущим, казалось, из самых глубоких подземелий башни, на верхней площадке которой стояли в круге пятеро магов, медленно произнес:

— Я готов.

Фаланд немного помолчал, обдумывая вопросы.

— Выживет ли Верланд? — спросил он.

— Нет! — коротко и резко ответил Силанион.

— С тем Верландом, который мы знали, уже покончено, — произнес Кэрьятан.

— Но то, что зовется концом, станет новым началом, — подытожила Тариэль.

— Все начинается заново, — задумчиво произнес Фаланд. — Но не есть ли это новое Кольцо Событий?

— Это не проявлено, — после долгой паузы сказал Силанион.

— И не может быть проявлено, ибо это в воле живущих, — откликнулся Кэрьятан.

— Все зависит от Хранителей. Выбор принадлежит им и никому более, прозвучал ответ Тариэли.

— Итак, Хранители живы, и даже не в слишком большой опасности, — подытожил Фаланд. — Я прав?

— Да! — откликнулся Силанион.

— Сейчас — да, но потом им может потребоваться помощь, — возразил Кэрьятан.

— Хириэль найдет их. Они должны справиться сами, — произнесла Тариэль.

— Где Хириэль и Эленнар? — внезапно и резко спросил Фаланд.

— Сталь! Вижу сталь! — ответил Силанион.

— Скорее стальной купол. Они внутри, — сказал Кэрьятан.

— Они внутри, — согласилась Тариэль. — Но я не знаю, что это. Но там вокруг горячий камень.

— Горячий камень? — воскликнул Фаланд. — Подземелье? Они в плену?

— Нет, они движутся, — ответил Силанион.

— Подождите! — оборвал его Соронвэ. — Представьте себе это место! Все представьте!

Он вошел в круг, встал в центре, взмахнул палашом, вычерчивая замысловатый магический иероглиф, и исчез.

— Вот и все, — нарушил молчание Кэрьятан. — Теперь только ждать, пока он не вернется.

Но бледный и растерянный Соронвэ уже вновь стоял на верхней площадке башни. Клинок его палаша был окровавлен.

— Соронвэ! — ахнул Фаланд. — Что случилось? Ты их видел?

— Нет. Не видел, — глухо ответил Соронвэ. — Я попал в подземелье, и там были какие-то порченые люди. А Хириэли я не видел. И Эленнара не видел. Кто-то из этих порченых истошно завопил, я его рубанул по лицу и бросился в какой-то коридор. Тут начался вой, откуда-то выбежали еще люди, и все с оружием. С запрещенным. Ну… — Соронвэ перевел дух и продолжил уже несколько более связно, — я метнулся в какой-то зловонный чулан. Там еще в углу была белая чаша. И запах, как будто иркуны на пол гадят. А те порченые, слышу, уже все комнаты подряд обшаривают. Ну, я не стал дожидаться, пока меня найдут, заперся изнутри на задвижку и начертил знак Обратного Пути.

— Где ты был? — быстро спросил Фаланд. — В подземелье? Ты окна там видел?

— Постой, Фаланд, давай по порядку. Окон я там не видел, это действительно подземелье, и, скорее всего, очень глубокое. Стены чугунные, потолок — тоже. Но ни Эленнара, ни Хириэли там нет. И, по-моему, их там никогда и не было.

— Но в таком случае где же они? — обращаясь более к самому себе, спросил Фаланд.

Четыре танкиста… и ни одной собаки

— Смотри, смотри! Памятник! — крикнул Эленнар.

Огненный шторм превратил дома по обе стороны улицы в кучи раскаленного шлака. Но черный базальтовый обелиск, прямой и узкий, как лезвие трехгранного штыка, по-прежнему возвышался посередине.

— Партизанская улица! — ахнула Хириэль, с усилием налегая на левый рычаг. — Поворачиваем!

Партизанская… Берзиня… Рокоссовского… Хириэль не узнавала знакомых с детства мест. Все было переломано, искорежено, сожжено, и лишь немногие уцелевшие приметы — базальтовый обелиск, угол бетонного забора, посиневшие от огня рельсы подъездных путей Института ядерных исследований — могли еще указывать дорогу.

И повсюду валялись странные обугленные бревна. Толстые и короткие — сантиметров по семьдесят — они попадались на каждом шагу.

«Странно! — думала Хириэль. — Почему это столько бревен, а трупов нет?»

Внезапно она поняла, что это и есть трупы. Ей стало плохо, к горлу подкатил тошнотворный ком. Но надо было идти вперед — и Хириэль вновь прильнула к окулярам прибора ночного видения.

Проплыл мимо обгорелый остов «Старого замка». Чуть подальше еще один — когда-то это была школа. Высокие здания неподалеку защитили ее от ударной волны — и превратились в кучи тлеющего мусора. А то, что не рассыпалось вдребезги, уничтожил огонь.

Танк осторожно переполз через завал и остановился у разрушенного четырехэтажного дома.

— Ну что? — спросил Эленнар по внутренней связи. — Пойдешь?

— Пойду. А ты сиди на броне и смотри. Только маску надень.

Эленнару совсем не хотелось надевать на лицо ту резиновую морду, которую протянула ему Хириэль, но, справедливо рассудив, что она знает лучше, он подчинился.

Хириэль между тем уже поднималась по завалу. Третьего и четвертого этажей не было, они обвалились, и там, где когда-то была ее комната, теперь не осталось ничего.