Этому можно верить или не верить, но я оказалась во дворе самого настоящего замка.
Он был необитаем. Серые лучи восходящего солнца грустно скользили по решеткам узких окон и створкам тяжелых дверей. Одна из них была гостеприимно распахнута, и я решила войти.
Нет, замок был не совсем необитаем. Комната, куда я вошла, была аккуратно прибрана, на полу лежало нечто означающее ковер, на круглом столе лежали хлеб и сыр (свежие!) и даже бутылка вина странноватой формы. Ближе к стене стояло несколько кроватей. Здесь мог бы, пожалуй, переночевать небольшой отряд — и утром снова уйти в свой путь… Ну да, внезапно поняла я, уйти и оставить хлеб и вино для тех, кто придет вечером…
«Хоть бы одним глазком глянуть на них», — подумала я.
Но тут же мелькнула и другая мысль: а что, если попытаться исследовать замок? Или даже попробовать выйти наружу?
Я критически оглядела себя. Вид не вполне подходящий для походов и исследований.
«Сбегаю домой и переоденусь», — решила я.
Странно, но в тот миг я уже нисколько не сомневалась в том, что, пройдя через ту же дырку в обратную сторону, я окажусь в одном квартале от своего дома. Собственно, так оно и произошло.
Дома никого не было. Я надела старые джинсы и взяла с вешалки брезентовую штормовку, потом заглянула в ящик стола и достала оттуда финку, с которой мой отец одно время ездил на рыбалку. Нацепив ее на ремень и надев штормовку сверху, я поглядела в зеркало. Не ахти что, но финка из-под полы не выглядывала.
… В замке все оставалось на своих местах. Рядом с комнатой, где я уже была, находилась небольшая, но очень чистая кухня с массивной печью посередине. Рядом лежало несколько охапок дров.
Я снова вышла во двор. Двери главной башни были заколочены, но до окна можно было дотянуться. Решетка, и без того державшаяся на честном слове, вылетела после первого же рывка.
В башне повсюду лежал толстый слой пыли. Я свернула в сторону и пошла по столь же грязному коридору, освещенному тусклым светом, падавшим из узких бойниц. Смерзшийся снег лежал под ними небольшими кучками.
Вскоре бойницы исчезли, а в дальнем конце коридора тускло засветился выход. Что-то похожее на легкую завесу коснулось моего лица. Я смахнула ее рукой, как назойливую муху, и, оглянувшись назад, увидела…
Это было невероятно. Коридор за моей спиной оканчивался тупиком. В отчаянии я метнулась назад… и оказалась в том же самом коридоре под башней.
Ого! А если еще раз?
Снова та же пещера с тускло светящимся выходом.
У меня мелькнула было мысль, что не стоит так вот сразу выходить из пещеры средь бела дня, но сегодня мне так невероятно везло, что я решила попытаться… и лицом к лицу столкнулась с тварью, которая может привидеться разве что в кошмарном сне.
Раскосые глаза злобно сверкали из-под низкого лба. Из широкого рта торчали острые клыки. Приплюснутый нос, заостренные уши и грязные волосы делали его облик еще более отвратительным.
— Йя-хоо! — завопила тварь.
Откуда-то немедленно выскочило еще с полдесятка таких же… Я выхватила нож. Последнее, что я отчетливо помню: он вошел во что-то мягкое. В тело… Но в этот момент кто-то ударил меня по голове. Я потеряла сознание.
Очнулась я уже в камере тюрьмы. Голова болела и кружилась. За стеной кто-то противно хныкал. Мне было совсем не страшно, но уж очень тоскливо. Нож у меня, естественно, отобрали.
Н-да, положеньице… Пальцами стальную решетку, конечно, не выломать. Да к тому же дверь камеры в любую минуту может открыть палач.
Дверь распахнулась. Ну, все…
— Вот это да! — воскликнул палач.
Он прекрасно говорил по-русски, только голос его как бы отдавался у меня в голове.
— Что? — поинтересовалась я. — Слишком красивая, чтобы просто так умереть?
Палач откинул капюшон. Длинные пепельные волосы обрамляли его честное, открытое лицо, на котором удивленно и весело сверкали синие глаза.
Нет, подумала я. Человек с такими глазами не может быть врагом.
— Ну дела… — изумленно повторил он, глядя на меня. — А такого маленького, черненького здесь не было?
— Н-нет… — теперь уже удивилась я.
— Ага, вон он где! — воскликнул незнакомец, прислушиваясь.
Он скрылся за дверью, но тут же вернулся, держа в руках такую же длинную черную хламиду, как та, что была на нем.
— Чего сидишь! Одевайся, пошли!
Надев плащ, я вышла в коридор. Голова закружилась еще сильнее. Чтобы не упасть, я схватилась за стену.
— Тьфу ты! Тебя что, по голове били?
Незнакомец вытащил из-под плаща флягу и влил мне в рот порядочную порцию вина.
Вроде бы стало легче.
Я приоткрыла глаза. Двое стражников из той же породы тварей, что схватили меня, лежали на полу, и головы их были повернуты под странным углом. На столе лежали карты, деньги… и мой нож, покрытый уже подсохшей кровью.
— Это твой? — спросил незнакомец, продолжая возиться с замком соседней камеры. — Ну так бери, только вытри. И деньги бери, могут понадобиться.
Замок, наконец, поддался.
— Злые, злые, жестокие! — донеслось из камеры.
— А ну заткнись! Кончай хныкать, или я тебе кляп вставлю! Пошли, нам еще через ворота надо пройти.
Незнакомец вытолкнул из камеры мохнатое и невероятно (даже по сравнению со стражниками) грязное существо, чем-то похожее на метровую бесхвостую крысу, стоящую на задних лапах.
— Честь имею представить — Чиликун… — иронически поклонился мой освободитель. — Кстати, я забыл представиться сам. Меня зовут Артур.
— Алиса, — назвала я свое имя.
Поднявшись по лестнице, мы вышли во двор замка. У ворот, как и следовало ожидать, стоял часовой.
— Капюшон опусти… — прошептал Артур и толкнул Чиликуна к воротам.
— Куда пленника ведете? — равнодушно поинтересовался стражник.
— А ты что, не знаешь, куда таких водят? — столь же равнодушно поинтересовался Артур.
— Пропуск!
— Какой тебе пропуск? Пол пачкать неохота, потом еще убирать заставят.
Артур выразительно положил руку на рукоять меча.
— Командир, он нам, кажется, не верит? Дозволь и его в ту же яму! — неожиданно для самой себя вмешалась я.
— Проходите, проходите… — испуганно забормотал часовой, прячась в будке.
Замок стоял на скале. Узкая тропинка, вырубленная в ней, зигзагами вела к подножию. Каждую минуту мы ждали, что нас вот-вот окликнут сверху, но все, слава Богу, обошлось.
— Ну нет, еще не совсем обошлось, — возразил Артур, отвязывая от столба двух черных коней.
Я никогда не пробовала ездить верхом, но выбирать не приходилось.
Мы проехали через железный мост над дымящейся расселиной и были уже на той стороне, когда в замке раздался страшный громовой удар.
— Теперь ходу! — крикнул Артур. — Это тревога!
Еще один удар… Ослепительная вспышка… В мост, кажется, ударила молния. Но мы были уже далеко.
— Ходу! — снова крикнул Артур. — Сейчас за нами вышлют погоню!
Дальнейшее я помню смутно. Кажется, дорога шла от моста к подножию дымящегося вулкана, поднялась на его склон, залитый ярким полуденным солнцем, пошла вверх, повернула направо…
— Прямо! Езжай прямо! — скомандовал Артур. — Вон к тому озеру, там они нас преследовать не будут!
Дальше мы скакали уже без дороги, мимо громадных округлых камней, лежавших там и сям беспорядочными грудами, мимо трещин, из которых вился едкий дым, мимо горячих источников, плюющихся кипятком… Вот уже и озеро виднеется в ложбине, да не одно — несколько… А на противоположной стороне вырос грязно-серый замок.
Ну, точно! А вон там, в стороне от замка, та самая пещера, из которой я попала сюда.
