Кольчуга Алекса была мне почти впору, и, кстати, была гораздо легче.
— Ты не смотри, что она легкая, она гораздо прочнее той, — усмехнулся Тилис.
Сложив свою добычу в заплечные мешки, мы вернулись на прежнюю дорогу и снова двинулись в путь. Вскоре запутанную систему коридоров сменила бесконечная анфилада залов и колонн — одни залы сменялись другими, и среди них не было двух одинаковых.
Особенно странное впечатление производила огромная, метров десять в диаметре, шарообразная камера, вся в паутине тонких металлических лесенок и изящных висячих мостиков. Кто мог создать такое? И для чего? Я до сих пор не знаю ответа…
Но вот, наконец, мы вышли в Тронный зал.
Ободранный иркунами догола, он все еще сохранял былое величие. Руки грабителей не покусились на мощные гранитные колонны с капителями в виде невиданных деревьев, и они, изваянные некогда гномьими праотцами, стояли так же, как тысячелетия назад — и стоять им еще столько же…
— Ну что ж! — нарушил молчание Тилис. — Мы уже почти пришли. Теперь нам надо разделиться.
— Как разделиться? — испугалась я.
— Обыкновенно. Дальше пойдем поодиночке. Есть у меня одно подозрение, я хочу его проверить. Ну-ка, сними мешок с правого плеча, пусть на одной лямке висит. Ага, вот так. Если встретишь иркунов — прячься. Если они тебя заметят — сразу же бросай барахло и выхватывай мечи.
Мне все это не слишком понравилось, но, изображая из себя бывалого странника, я деловито поинтересовалась:
— Направление прежнее?
— Прежнее. Эй, не смей прощаться! Мы же с тобой не надолго расстаемся.
Он шагнул в какой-то из боковых проходов — и исчез.
Подождав пару минут, я двинулась в ту же сторону, куда, как мне казалось, мы шли раньше. Залы сменялись новыми залами, и их калейдоскопическое мелькание вызывало желание идти все дальше и дальше…
«А туда ли я иду?!» — вдруг подумалось мне.
Я бросила взгляд на стену. Стрелки, указывающей путь к выходу, не было.
Я метнулась назад. Но и в предыдущем зале не было ничего, что могло бы хоть как-то указать путь.
Еще назад!
Ура, развилка! Здесь обязательно должен быть знак!
Знака не было.
Снова и снова я оглядывала стены — и вдруг, в простенке между двумя арками, с ужасом заметила размазанные следы мела…
Кто-то постирал все стрелки.
В отчаянии я бросилась наугад в первый попавшийся коридор — и оказалась опять в Тронном зале.
Так, это уже лучше. В крайнем случае можно вернуться назад.
Нет. Нельзя. Странники начнут искать меня по всем коридорам, переходам, кого-нибудь непременно заметят, и тогда об этой дороге можно будет забыть. Так что надо выбираться наружу.
Я снова двинулась наудачу — и через десять минут опять оказалась в Тронном зале.
Нет. Так дело не пойдет. Надо по-другому.
«Да как же по-другому-то?!» — мелькнула трусливая мыслишка.
Цыц, идиотка! Не хватало еще в панику удариться. Ну-ка, успокойся! Раз… два…три…
Я досчитала до десяти и, кажется, слегка пришла в себя.
Итак, все выходящие из Тронного зала коридоры выглядят одинаковыми, или, по крайней мере, равноценными. Обшаривать их все подряд — это, гм-гм, в сжатые сроки трудновыполнимо. И никакая логическая стратегия тут не поможет.
«Логика вообще бессильна, — вспомнились мне слова Славомира, сказанные им в одно из моих появлений в Мидгарде. — Суть вещей не просто глубже любого разума, но вне его возможности. Проницание бесконечно сильнее любой логики, потому-то его и нельзя объяснить логически».
Проницание?
Да какого черта! У меня же здесь нет ни карт, ни кофейной гущи, ни стеклянного шара, ни камина, в который тогда глядел Славомир…
Стоп. Камин. Огонь. А свеча?
А что, можно попробовать…
Я села по-турецки прямо на пол и, положа руки на колени, минут десять, по обычаю проницающих, размышляла о возвышенном. Потом я обратила свою мысль к пламени свечи — и, к немалому моему удивлению, огонек стал подрагивать, отклоняясь все больше и больше в сторону уж совершенно явно не того коридора…
«Что за ерунда!» — подумала я, но, поднявшись на ноги, двинулась в ту сторону.
И, едва войдя в коридор, я почувствовала легкое движение воздуха.
Здесь? В пещерах?
Но с каждым шагом оно становилось все сильнее, и, наконец, из-под боковой двери совершенно явственно потянуло сквозняком.
Я рванула дверь — и мои глаза, привыкшие к пещерной темноте, едва не ослепли от яркого света. Он буквально хлестал из широких окон в верхней части купола, освещая огромный каменный стол в самой середине зала. Взобравшись на него, я дотянулась до нижнего края окна и…
Вот тут-то и ждало меня разочарование. Подтянуться и вылезти наружу я не могла, как ни старалась. Даже после того, как я выбросила за окно заплечный мешок, кольчугу и шлем.
А что, если… Зря, что ли, я в школе физкультурой занималась?
Я выбросила за окно тот меч, который был покороче. Затем, просунув в проем окна более длинный и ухватившись за скрытый в ножнах клинок обеими руками, попыталась зацепиться за него ногой.
Получилось? Отлично!
Теперь я висела вниз головой, как летучая мышь. Зато подтягиваться сразу стало намного легче, и через несколько секунд я уже сидела на склоне горы. Уф-ф…
Я собрала свои манатки и осмотрелась. Вокруг не было никого. Солнце садилось за горы, и в их тени уже успел скрыться синевший невдалеке лес.
Насвистывая песенку, я двинулась в ту сторону, благо дорога туда и вела.
Пройдя по ней примерно с полкилометра, я остановилась. Поперек пролегала другая дорога, мощеная каменными плитами, между которыми росла трава — и эта дорога шла из леса прямо в черный зев пещеры…
А в нескольких шагах на камне сидел Тилис, и он был мрачнее тучи.
— А я уже и не знал, ждать тебя дальше или поднимать Странников на поиски, — сказал он. — Что случилось-то?
— Да что, — ответила я, — кто-то постирал все стрелки, я заблудилась, вышла в какой-то зал с окнами и вылезла наружу.
— В зал с окнами? — Тилис явно был заинтересован. — А такого большого каменного стола ты там не видела? А иркунов там нет?
— Постой, Тилис, давай по порядку. Стол я видела. Там еще много всякого пыльного мусора валяется. А иркунов там даже и близко нет, пыль совершенно нетронутая.
— Понятно… — задумчиво произнес Тилис. — Ну и везет же нам сегодня! Ладно, хватит рассиживаться, пошли в Двиморден.
До Двимордена оказалось несколько дальше, чем я думала. Тилис, изрядно повеселевший, рассказывал:
— Иду я себе к воротам. Смотрю — в Привратном зале иркуны сидят. И много, рыл тридцать. А я иду себе спокойно к воротам. А иркуны, как меня увидели, сразу — шмыг-шмыг-шмыг, как мыши. И попрятались. Ага, думаю, им тут велено ждать отряд. Я потому и пошел один, что подозревал что-то в этом роде. Им, значит, велено ждать отряд. А я один, я отряда не составляю, вот они и попрятались, да я их вовремя заметил. Ну, ничего, мы в твое окно просочимся. Так, говоришь, их там и близко нет?
— Нет. И не было, иначе бы следы остались.
— Ладно, будем надеяться, что они в эту комнату не заглянут. Знаешь, что там было? Там гномы книги переписывали. Ну и, естественно, для такой работы нужен свет, вот они и прорубили окна в куполе.
— Послушай, Тилис! — воскликнула я, пораженная внезапной мыслью. — А почему иркуны у всех выходов стражу не выставили?
— А кто ж все выходы знает? Ты уже знаешь три, ну, хорошо, два. Я знаю пять. Эйкинскьяльди, потомок последнего государя гномов, как-то обмолвился, что знает двенадцать. В хрониках Мотсогнира, первого из государей, говорится о «восьмидесятичетырехвратном гномьем царстве». А сколько их на самом деле — навряд ли ведомо и самому Сатурну, создавшему горы и их обитателей.
Тилис почему-то печально вздохнул.
— Он гномов сотворил, да? — спросила я, чтобы отвлечь его от каких-то грустных воспоминаний.
— Ага. Глины накопал и сотворил. И что-то они ему не понравились: какие-то, понимаешь, приземистые, бородатые, носатые… Плюнул Сатурн на это дело, сгреб всех праматерей и праотцов гномов в одну кучу, свалил их в старую шахту и забыл про них. Потом глядь — а под землей кто-то копается…
