Сергей Филимонов – 1932: Дело Кирстена (страница 2)
2. Клочок серой ткани, грубой, как наждак, которая, скорее всего, является униформой какой-то специализированной одежды на предприятии.
За окном внезапно вспыхнула фотовспышка – репортеры, как голодные псы, уже окружили особняк. Их тени метались за дождевыми струями, а вспышки камер освещали лужи, превращая их на мгновение в ртутные зеркала.
***
Дождь бил в закопченные окна участка, превращая стекла в слепые, мутные глаза. Капитан Томпсон стоял перед зеркалом в подсобке, поправляя галстук и стараясь сымитировать уверенный, волевой взгляд. Стройный как шпага, начищенные до блеска штиблеты, безупречно гладкие ногти, подпиленные до самого основания. Его мундир сидел безукоризненно, будто не выданный штатом, а сшитый индивидуальным портным, подчеркивал узкие плечи и неестественно тонкую талию.
– Шеф, они готовы, – лейтенант Коул постучал костяшками в дверь, держа в руках листок с заранее заготовленными фразами. Бумага была уже мятой – капитан перечитывал ее десятки раз, будто надеялся, что между строк волшебным образом появится ответ.
Томпсон выхватил речь и после недолгого промедления швырнул ее в угол. Еще раз улыбнувшись себе, обнажив белоснежную улыбку под подстриженными ровной линией усами, несколько раз затянувшись сигарой, он произнес:
– Пора.
Вспышки фотокамер резали воздух. Томпсон вышел под этот стробоскопный ад, широко улыбаясь, будто выходил на сцену, а не на допрос.
– Дорогие друзья! – его голос звенел, как шоуменский микрофон. – Полиция Ластхоупа уже на шаг от разгадки! Мы действуем стремительно, профессионально, и я лично руковожу этим расследованием!
– Какими результатами можете похвастаться? – рыжий репортер из «Дейли Стар» вскинул диктофон, как оружие. – Или это просто красивые слова?
Томпсон замер на секунду, почувствовав, как под воротником скатывается капля пота. В углу зала, в тени, стоял Алан. Его молчание было громче любых слов – глаза, красные от бессонницы, сверлили капитана насквозь.
– Друзья, друзья! – Томпсон раскинул руки, будто собирался обнять весь зал. – Мы прорабатываем все версии! И да, включая политический мотив! Это сложное дело, но я уверен – прорыв уже близок!
– Значит, это месть?
– Почему не защитили семью Кирстен?
– Где ребенок?!
Зал взорвался. Вопросы сыпались, как град. Томпсон улыбался, будто это аплодисменты.
– Спокойствие, граждане! – он поднял руку, словно давал благословение. – Мы сделаем все возможное и невозможное! А теперь, к сожалению, мне нужно вернуться к работе – ваши дети в надежных руках! А юный Кевин скоро снова сможет обнять своих родителей!
Он развернулся и вышел под вспышки камер, оставив за спиной гул недоверия. Алан так и не шевельнулся. Только продолжал смотреть куда-то вдаль.
***
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что со стены слетел портрет мэра.
– Вы только что дали ему карт-бланш! – Алан впился пальцами в край стола, оставляя на полированном дереве белые полосы. – Теперь он знает, что вы копаете в его сторону!
– А что я должен был сказать? – Томпсон развел руками. В его жесте была вся беспомощность закона перед чьей-то изощренной жестокостью. – Они уже знали про письма!
– Значит, врать. Говорить о маньяке, о похитителе детей, о чем угодно!
За окном взвыла сирена – еще один патруль мчался к особняку. Наверное, нашли «след».
– Вы вообще понимаете, с чем столкнулись? – Алан приблизился вплотную. Его дыхание пахло кофе и адреналином.
– Не переживайте, я понимаю, маленький ребенок. Поверьте моему многолетнему опыту, мы все сделаем оперативно и качественно, – Томпсон утешительно похлопал Алана по плечу.
– Пожалуй, я просто заплачу похитителю и заберу своего ребенка, никакие деньги не стоят…
– Не переживайте, мы делаем все возможное, Вам нужно отдохнуть, а мне работать, – с нажимом произнес Томпсон, взяв обеими руками Алана и направив его к выходу.
Глава 3
Дождь. Он лил уже четвертые сутки, непрерывно, монотонно, как проклятие, превращая улицы Ластхоупа в расплывчивые потоки, уносящие последние надежды вместе с окурками и осенней листвой. Особняк Кирстенов, еще недавно сиявший той белизной колонн, теперь напоминал полевой госпиталь после отступления – повсюду валялись покореженные окурки с помадными следами Бетти, пустые бутылки из-под виски с размазанными этикетками, смятые телеграммы со словами соболезнования и предложениями помощи, которые никто не решался выбросить. В углу гостиной, на столе из красного дерева, где когда-то сервировали воскресные ужины, лежала забытая фуражка полицейского – ее желтый кант потемнел от пота и бессилия.
Алан стоял у окна, впиваясь взглядом в ночную мглу.
Четыре дня. Десять допросов. Ноль результатов. Полиция топталась на месте, перекладывая бумаги с печатями «Срочно», допрашивая садовника, который ничего не слышал, горничную, которая слишком много говорила, даже заикающегося почтальона – всех, кроме тех, кто действительно знал ответ.
– Они до сих пор не удосужились проверить собранные мной документы… – Алан прошипел сквозь стиснутые зубы, не отрываясь от окна. Его отражение в стекле казалось призраком – изможденным, с впалыми глазами, в которых горел холодный огонь ярости.
Бетти не ответила. Она сидела в кресле у мертвого камина, укутавшись в кашемировый плед, который уже потерял ее запах, и неотрывно смотрела на фотографию Кевина в серебряной рамке – тот самый снимок, где он смеется, обнимая плюшевого медвежонка. Ее молчание было громче любых криков. Страшнее любой исповеди.
Телефонный звонок разорвал тишину за полночь, его трель прозвучала как сигнал тревоги в мертвом доме. Алан впился пальцами в трубку, словно это было горло невидимого врага.
– Надоело ждать, Кирстен? – голос скрипел, как несмазанный механизм, пропущенный через синтезатор.
Тишина между ними натянулась, как струна перед разрывом.
– Назовите время и место, где я смогу передать деньги, – Алан выдавил слова сквозь зубы, чувствуя, как каждая буква режет ему горло.
На другом конце провода раздался смех – сухой, безрадостный, как скрип ржавых качелей на пустой детской площадке.
Алан закрыл глаза и медленно опустил трубку. За окном, в кромешной тьме, мерцал одинокий фонарь – полицейский пост у ворот. Они все еще «охраняли» дом.
***
Все было как во сне.
Туман висел над водой, как грязная марля, пропитанная запахом гниющей рыбы и мазута. Он цеплялся за ржавые корпуса барж, за облупленные борта старого грузового судёнышка, которое уже лет двадцать не видело открытого моря. Вода в гавани была чёрной и вязкой, словно отработанное машинное масло. Время от времени в ней вспыхивали масляные радуги, подёрнутые гнилью, и тут же гасли, будто стыдясь собственного безобразия. Алан стоял у подножия портового крана, его пальцы судорожно сжимали ручку кожаного чемодана. Внутри лежали пачки банкнот – не новые, не хрустящие, а потрёпанные, перевязанные резинками, пахнущие потом и страхом. «Деньги грешников», – подумал он. Пальцы его болели, практически весь день был потрачен для того, чтобы переписать номера каждой банкноты.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.