Город "N"
Мелькнут трамвайные огни.
Мелькнут трамвайные огни
В ночных глазницах луж холодных,
И в ряд все встанут фонари
В охрану переулков сонных.
Асфальт сырой ласкает поступь,
Усталых за день стройных ног.
Той девушки, влюбленной в осень -
В последний, огненный цветок…
Северный город.
Северный город в горячке простудной.
Из бронхов-улиц откашливая мокроту
Борется с температурой литейных заводов,
Бьется за свежесть речных артерий.
Изредка наполняя себя микстурой,
Приторно-сладким сиропом из света,
Город трясется в бессильном ознобе
Вне амплитуды сезонных качелей…
Северный город выдыхает из легких:
Угарный газ, пары бензиновые.
С грустью смотрит в свое отражение
Радужных луж, в печатях резиновых.
Плед однотонный туманной мороси
Скроет скелеты мостов и строений.
Город мой болен еще одной осенью,
Но не последней, в сердцах поколений…
Асфальт.
Шагами грубыми истерзанный асфальт
Тех городов угрюмых и постылых,
Уж был бы рад не мучить свою плоть
Под тяжестью виновных и невинных.
Ему б не видеть ран заплесневелых стен
Порабощённых смрадом и болезнью,
И, как из каменных, завитьеватых вен
Струилась смерть подкрашенная тенью…
Ему б не видеть то, что вижу я,
Глазами красными, набухшими от слёз;
Но, мы равны, в безумстве бытия
И в грохоте бушующих колёс
Того последнего, безлюдного трамвая,
Пронзившего ночную пустоту;
Я упаду, всем телом ощущая
Асфальтную, хмельную наготу…
Человек тени.
Сегодня, я расскажу вам одну историю:
Историю рождения и сути бытия, о жизни, смерти, о праведных и очерняющих делах;
В которой всё предельно просто и понятно: пусть не логично, зато кратко, внятно.
Здесь есть и будут: взлёты, боль, падения,
все прошлые ошибки, выводы, решения.
И вы конечно можете принять слова за чистую монету, или записывать в листах тетрадки…
Впрочем, начнём всё с самого начала, по порядку:
Итак, это было обычное серое хмурое утро. Я родился… и, сразу умер… Это была смерть, но не физическая, не моментальная, а скорее иная, неестественно быстрая, ментальная. Хоть не раз меня возвращали к жизни, я всё равно ощущал себя пылью.
Пылью особенной, частицей космической. С одной лишь разницей – полуживой, биологической. С жестко навязанными стереотипами и в установках. Словно марионетка играющая роли в игровых постановках – где мой кукловод обезличен и страшен, ему всё равно, кто мне нужен и важен. Его истина – дёргать за нити не считаясь с потерей, главное – обозначить, возвеличить себя идеей.
Чем больше запретов – тем слаще грехи. Искушение плоти – адамово яблоко. Я мог бы занять чьё-то место читая стихи, но выбрал своё, – то, что было мне явлено.
Я – человек тени. Познавший природу различных явлений: методов, проб, доказательств, сомнений. Сегодня не зря вспоминал об одном: тьма – не всегда является злом, впрочем, добро не всегда является светом.
Нужен ли долгий акцент на этом?
Взлетать не страшно, не страшно падать. Не страшно разбиваться о землю навзничь.
Не стыдно плакать, стыдно не плакать – подавляя в себе всю боль и горечь.
И знать бы наперёд, что будут значить, и какова цена бездумных устремлений?
Какой итог нас ждёт на стыке смены поколений?
Увы, так скоро с почестью зарыта в
яму совесть. А вместе с ней,
последняя не до рассказанная
повесть… 
