Сергей Федоранич – Вирус (страница 5)

Игорь позвонил Полине Ковалевой, судебно‑медицинскому эксперту, и Лешу Самохвалову, криминалисту. Полина была уже на месте, а Леша обещался быть в течение получаса. Команда, можно считать, в сборе, остались опера – Игорь очень рассчитывал, что ему на это дело дадут толковых, но выбирать не приходилось. Позиция нового босса насчет оперов из МВД очень категорична: руководство на месте в состоянии решить, кого и куда отправлять, «просить» мы больше не будем.

Ну, не будем, значит, не будем.

* * *

Вход в здание Министерства юстиции на Житной улице осаждали журналисты. Пузатые микроавтобусы с логотипами телекомпаний создавали толчею и не пропускали экстренные службы. Журналисты настраивали камеры, стоял галдеж.

Событие мирового масштаба – убийство министра юстиции России – привлекло всех.

Незамеченным Игорю проехать не удалось, несмотря на его неприметную машину серого цвета. Он въехал на закрытую парковку здания министерства по своему удостоверению, что не укрылось от глаз журналистов одной известной телекомпании. С криком: «Наконец‑то следователь приехал!» к его машине кинулись репортеры.

Место на парковке было у самого забора, и Игорю пришлось крепко сцепить зубы, чтобы не ответить что‑нибудь грубое на все то, что орали через решетку журналисты.

– Это тот следак, который вел дело МакКуина!

– А вы чего так рано? Тело еще не остыло!

– Игорь, скажите, какие комментарии у вас есть?

Игорь отвернулся от вспышек фотокамер и надел кепку. Начинался мелкий дождик, и ему не хотелось намочить голову. Больше всего на свете Игорь ненавидел свои мокрые волосы, по которым вода стекает прямо на лицо.

Нелюдимость Игоря отчасти позволяла ему не здороваться вне рабочей зоны. Поэтому он спокойно прошел мимо курящих возле «бобиков» людей из службы спасения и криминалистов. Завидев красный «Опель», Игорь протиснулся мимо машин, чтобы поприветствовать Лешу Самохвалова, с которым у него были налажены нормальные отношения. А если быть точнее, они здоровались.

– Привет, – сказал Игорь и пожал протянутую руку. Леша был очень немногословен и предпочитал выбирать – либо поздороваться за руку, либо вербально. Игорь это хорошо понимал.

Леша забрал с заднего сиденья свой рабочий чемоданчик, натянул на голову шапку, и они двинулись к ведомству.

У здания уже дежурили сотрудники ФСБ, ограничивая людей на вход и выход.

– Пока не зафиксируем каждого человека, который находится в здании, никто не выйдет; девушка, я вам русским языком это сказал полчаса назад! – терпеливо объяснял мужчина без формы, но от него на три метро разило – фээсбэшник.

– Ну так зафиксируйте меня и выпустите! У меня самолет через два часа!

– Два часа? Так вы опоздали уже, чего переживаете? Вы ни за что на свете не доберетесь до аэропорта вовремя. Так что успокойтесь и в порядке очереди подойдите вон к тому сотруднику, он вас зафиксирует…

Игорь с Лешей спокойно прошли через металлоискатель, охранник на входе записал данные их удостоверений и указал на лифт.

Кабинет министра юстиции находится на двенадцатом этаже. Охранник проводил их к лифту и сказал, что дальше они справятся сами, так как весь этаж оцеплен. У лифта их встретили, еще раз удостоверились, что Игорь и Леша сотрудники органов, и проводили до кабинета, в котором вообще никого не было.

Тело министра находилось в том же положении, в котором его нашла секретарь Мария Сергеева. В своем кресле, голова на столе. Лицо повернуто влево, глаза широко раскрыты. Посреди лба – входное отверстие от пули.

– Ну, я тебе тут не нужен, чтобы установить, что это не суицид, – сказал Леша и поставил свой чемоданчик на пол.

– Пуля какая? – спросил Игорь.

– Думаю, калибр 8. А где все?

– А кто тебе нужен?

– Я могу уже тело трогать или нет? – спросил Леша.

– Можешь, – ответил Игорь. – Только не перемещай. Оружия не видно?

– Не‑а, не вижу.

Они осмотрели место преступления. Кабинет был небольшим, стол у окна, рядом с ним приставка для совещаний на пять человек: двое по бокам и один напротив министра. Шкаф под черное дерево со стеклянными дверцами, за которыми стояли книги и несколько папок с документами. На полу – ковер, который они осторожно обходили.

В кабинете пахло свежим парфюмом и очень сильно порохом.

Леша осмотрел тело и стал искать отпечатки пальцев на поверхностях.

– А вот и вы! – раздался бодрый голос сзади. – Доброе утро!

Игорь обернулся. В дверях в белом халате поверх красивого черного платья стояла, улыбаясь, Полина Ковалева – молодой, но опытный судебно‑медицинский эксперт.

– Привет, – буркнул Леша.

– Доброе утро, Полина, – поздоровался Игорь и даже вымучил улыбку. Марина учила его улыбаться по‑другому: открыто и поднимая голову, но он пока научился только так, исподлобья. – Ты уже закончила здесь?

– Нет, я только зафиксировала все, что мне было нужно.

– Время смерти?

– Как и утверждает свидетельница, между восемью и восемью двадцатью утра сегодняшнего дня. Леша, там очень много отпечатков на глазах – видимо, кто‑то усиленно пытался их закрыть.

– Ты это как определила? – спросил Леша.

– Есть свои способы, – ответила Полина. – И я хочу вам еще кое‑что показать.

Она подошла к телу, взяла министра за руку.

– Вот, смотрите сюда, на запястье, где начинается кисть, видите?

Игорь наклонился поближе. Вдоль запястья шел след, как будто рука была перетянуто веревкой. Слишком тонко для наручников, слишком толсто для нитей, которые сейчас модно носить – преимущественно красного цвета из шерсти. Вроде как это приносит удачу, богатство и еще как‑то связано с каббалой.

– Предположения?

– Я как раз проверяла свою догадку, и это уже не предположение, а факт – это след от силиконовой нити, очень прочной. Такие используются для фиксации вместо наручников.

– Наручники? Кому потребовалось заключать в наручники министра? – спросил Игорь.

– Ну, это за пределами моих возможностей, – с улыбкой ответила Полина. – Я могу лишь зафиксировать факт.

– Гильза была здесь? – спросил Леша.

– Нет, гильзу ни я, ни коллеги не нашли. Как и оружие. Но следов много, это уже хорошо.

– Свидетельница наша где?

– Сидит в кабинете заместителя министра. Девушка в шоке. А замминистра на работе к тому моменту не было, и в здание его не впускают.

– Почему?

– Потому что в ФСБ четко установили, что убийство связано с профессиональной деятельностью министра, и взяли расследование на себя. А вы же знаете: если они берут расследование, то все вокруг начинают дышать только по их разрешению.

Да, Игорь знал о таком подходе некоторых фээсбэшных следователей. Много пафоса, мало толку – личное мнение Игоря об их службе. Но сделать объективный вывод ему не из чего, их дел он не знает, результаты не оценивал.

– И где же наши доблестные противники? – спросил Игорь. – Я вот на месте преступления сейчас скрою все следы, и хрен что они раскроют.

Полина улыбнулась и сказала:

– Игорь, этот вопрос тоже не ко мне. Ты же знаешь, наша служба – как проститутка: нам хоть фээсбэшный ты следователь, хоть следственного комитета, один черт – все равно мы будем тело оформлять. Я забираю тело?

– Подожди, Леша еще снимки не сделал.

– Я сделала отличные снимки, – сказала Полина, щелкнув телефоном. – И даже уже отправила их тебе на почту.

Игорь улыбнулся. Давняя борьба между криминалистами и судмедэкспертами не прекратится, наверное, никогда. Еще несколько лет назад кто‑то из этого здания заикнулся, что неплохо было бы сократить судебно‑медицинскую экспертизу и передать их в управление криминалистов. Услышав это, судмедэксперты стали более детально погружаться в изучение трасологии, баллистики, дактилоскопии, как бы демонстрируя, что после объединения сокращать нужно будет именно криминалистов.

– Пусть все же Леша сделает, – сказал Игорь.

Леша, все это время стоявший с фотоаппаратом наготове, сказал:

– Спасибо. А теперь уйдите из кадра.

* * *

Секретарь министра Мария Сергеева – молодая блондинка в строгом синем брючном костюме, с модной стрижкой‑каре и огромными наращенными ногтями, которыми она выуживала из коробки с изображением улыбающегося котенка пятый по счету бумажный платок.