Сергей Федоранич – Единственный человек на земле. Часть 2. Нет смысла без тебя (страница 11)

А Лизин телефон разрывался весь вечер – Сережа звонил не переставая. Она боялась взять трубку, понимая, что не сможет ничего объяснить. Он не поймет, что сегодня она нужна была Ларе сильнее, чем ему. Объяснить ему такое невозможно. А другого объяснения у нее не было. Лиза долго не брала трубку в надежде, что телефон просто разрядится, но он позвонил на домашний. Мама позвала ее к телефону, пришлось ответить.

– Ты грязная шлюха! – орал в трубку Сережа. – Где ты шлялась весь день? Я видел тебя! Видел, как ты с намалеванной мордой разъезжала с этой шалавой Ларкой! К клиентам ее возила? Сама подзаработала?

Лиза слушала его слова и плакала. Она не заметила, что отец стоит за спиной и все слышит. Как же она была глупа в тот момент и как сейчас ей неприятно это вспоминать. Как‑то брезгливо, что ли. Тогда для нее это были просто слова, выражающие любовь и ревность. А сейчас она злилась на себя: как можно было быть настолько недалекой, чтобы не понимать, что ни любовь, ни ревность не вызывают слез от страха, обиду и злость?

Все решилось моментально.

Отец выхватил трубку и спросил: «Что ты сейчас ей сказал?» И Сережа больше не позвонил ни разу. Отец спокойно положил трубку, Лиза начала оправдываться перед отцом – где она была и что делала, в деталях, плача, пересказала маршрут их движения по городу, расписала по минутам все время, вытрясла из кошелька чеки из кафе и даже собралась набрать номер Лары, чтобы попросить подругу подтвердить сегодняшний день… Словом, она делала то, что обычно требовал Сережа. Отец мягко собрал ее вещи, выпавшие из сумки, отключил ее телефон и сказал: «Я тебе верю без всяких доказательств, принцесса. Я горжусь, что у меня такая дочь. Никогда больше не отвечай на его звонки, я сделаю так, что он забудет о тебе».

Сначала Лиза испугалась. Ужас от того, что она больше никогда не увидит Сережу, не услышит его голоса, был невероятным. Он сковал ее всю, она легла в кровать и слабо пожелала вошедшему брату спокойной ночи. Она боялась даже пошевелиться – сердце готово было разорваться на части.

Но с каждым часом расставание приносило – как бы удивительно это для нее ни было – облегчение. С каждой минутой она понимала, что дышать становится легче и легче… Давящая на сердце муть рассеивалась, Лиза как будто отходила от тяжелой болезни, конца края которой не видела. К утру, когда первые лучики солнца стали слабо пробиваться сквозь легкий тюль, она поняла, что свободна. Поняла, что может улыбнуться. Поняла, что может глубоко дышать и больше не бояться ничего. На душе слабо трепыхались остатки страха, что Сережа выследит ее, опять будет оскорблять или даже ударит, но с полным восходом солнца умерли и они.

Сережа не встречал ее у Академии искусств, не ждал у подъезда. Он не посещал ее страницу в Одноклассниках и не писал на «Фейсбуке». Он исчез так стремительно и бесследно, что ей осталось признать только одно: Лара была права. Ничего, кроме желания владеть вещью, Сережа к ней не испытывал.

Арсен был совершенно другим.

Он звонил и писал, но никогда не делал этого настойчиво. Если Лиза не отвечала какое‑то время, то он перезванивал и взволнованным голосом спрашивал: «Что случилось?» Он не кричал, что она смеет игнорировать его вопросы, а по‑настоящему беспокоился. Он не обращал внимания на то, как она общается с другими мужчинами, ему было все равно, кому она улыбнулась. Он знал, что его место рядом с ней и она хочет этого. И точно так же он знал, что сегодняшний день не дает никаких гарантий на завтра. Он хотел, чтобы утром она проснулась с мыслями о нем, но никогда не настаивал на этом. Когда случалось так, что по утрам они просыпались вместе, Арсен старался сделать все, чтобы это утро отличалось от других таких же в его доме. Ему было важно, чтобы от него Лиза уходила с улыбкой и хотела поскорее вернуться к нему. Он не требовал от нее ничего, а она понимала, как хорошо и приятно быть свободной. И если с Сережей она мечтала поскорее остаться одной, сбежать от него и отключить любые способы связи, то к Арсену, наоборот, хотела всегда.

– Вы можете идти домой, – сказала она няне.

Няня положила маленького Никитку в колыбельку и удалилась. Лиза начала потихоньку собирать вещи. Она заплатила няне вперед на две недели, но завтра ее с сыном уже здесь не будет. Они должны уехать. Несмотря на то что она пригрозила Карме и Башу, ее выслеживают. Лиза видела одного и того же молодого человека в супермаркете неподалеку от отеля, она посмотрела ему прямо в глаза, и парень тут же скрылся, распихивая всех на своем пути. Она все поняла – Башу держит ее на контроле. Эта тварь решила присмотреть за своей собственностью.

День расчета – завтра. Она приедет в означенное место, заберет деньги и растворится в Америке. Они никогда не найдут ни ее, ни Никитку.

Лиза пересчитала наличность – почти сто двадцать тысяч долларов, ей хватит на жизнь, даже если Башу не даст ни цента. Конечно, при условии, что она снимет недорогое жилье и найдет работу. Вся необходимая подготовка проведена – у нее есть полный пакет документов гражданки США, включая документы на сына.

Свой новый паспорт в Америке Лиза еще не использовала. Она не покупала подделку, это был живой человек, у которой забрали личность. Вернее, женщина сама ее продала. В мире давно практикуется такая торговля – собственной личностью. Ты отдаешь собственные документы, а сам не пользуешься ими никогда. Даже в самых крайних случаях проданные личности не всплывают – за этим следят те, кто получает комиссию. Следят вечно.

Лиза знала, что Марта Хадсон умерла три года назад от передозировки наркотиков. Она жила в приюте, где у нее и купили личность. Она похоронена в могиле неопознанных, и Лиза дорого заплатила за то, чтобы стать Мартой Хадсон. Собственно, купить документы живого человека стоит не так дорого, порядка пяти‑шести тысяч долларов, а вот документы мертвеца оценивают в десятки раз дороже, ведь они с пожизненной гарантией. Эти документы были три года «законсервированы» на предмет поисков и прочих объявлений родственников, но никто так и не объявился. У Марты было образование психолога, и Лизе это близко, несмотря на то что она училась на искусствоведа. И Лиза купила себе ее личность. Они были одного года рождения, только разных месяцев – Лиза родилась в январе, а Марта – в сентябре. Но это не страшно, Лиза никогда не любила свой день рождения. Марта родилась в Сан‑Франциско, а умерла в Чикаго. Лиза решила покинуть оба города и переехать в Нью‑Йорк, где ее никто не знает, да и не захочет узнать.

Малыш уснул. Лиза не стала выключать свет и села, чтобы спокойно почитать книжку. Она купила в книжном несколько книг по домашней психологии на английском языке. Возможно, это заинтересует ее настолько, что она захочет работать домашним психологом. Книги были сложные – даже несмотря на то, что написаны для людей, ничего не понимающих в этой профессии. Терминологии мало, но много глубоких фраз, объемных, требующих легкого понимания, а не такого стопорного, как у нее. Английский стоит подтянуть.

Внезапный стук в дверь почти лишил ее чувств. Лиза бесшумно подошла и посмотрела в глазок. На пороге стоял тот самый человек, которого она засекла в супермаркете.

– Что тебе нужно? – спросила она через дверь.

Рукой Лиза нашарила пальто, достала из кармана небольшой пистолет, который был не заряжен. Она не боялась ходить по улице с заряженным оружием, но в номере всегда разряжала его. Патроны лежали в тумбочке, до которой еще нужно дойти.

– У меня для вас посылка, – сказал парень и показал пакет. Обычный черный пакет. В котором наверняка или бомба, или сибирская язва, но никак не деньги. – Здесь все, что вы просили. Я кладу у двери и ухожу.

– Если я открою дверь и увижу хоть кого‑нибудь, стреляю сразу.

– Я ухожу.

Лиза наблюдала, как он кладет пакет и уходит. В конце коридора парень обернулся, помахал рукой и скрылся в лифте. Она открыла дверь, быстро затащила пакет в номер и раскрыла. Пачки денег.

Лиза вывалила их на кровать. Тугие пачки стодолларовых купюр, перетянутых резинками. Много денег, очень много. Обязательно нужно пересчитать. Но почему он отдал деньги на день раньше?

Потому что она засветила слежку. Башу решил показать, что его не стоит бояться. И в его слежке нет ничего страшного. Как бы не так!

Лиза сделала два звонка. Первый – в службу охраны, попросив немедленно прислать охранников для сопровождения в аэропорт. Второй – консьержу, которого попросила организовать максимально быстрый чартер в Нью‑Йорк. Она гарантировала двойной тариф за услуги, если он сможет организовать перелет инкогнито, вообще без документов. Ее след должен остаться в Чикаго.

Она пересчитала деньги пачками. Ровно. Ровно пятнадцать миллионов. Остается надеяться, что эти деньги не меченые, не краденые, не поддельные. Но с этим тоже разберется консьерж. Она разделила деньги на пять частей и уложила в два чемодана, перемешав с вещами.

Под пачками денег было два листа бумаги. Письма. Оба напечатаны на компьютере.

«Лиза!

Я должен извиниться перед тобой за поведение моего брата Башу. Когда он разговаривал с тобой, он был не в себе. Ведь он узнал трагическую новость: его любимый племянник будет навсегда прикован к инвалидному креслу. В этом нет твоей вины.