Я пришел в этот город с пустыми руками,
Но зато с полным сердцем
И не пустой головой.
Я верил... я горел...
Я шел с революцией,
Я думал, что братство не мечта и не сон,
Что все во единое море сольются —
Все сонмы народов,
И рас, и племен.
. . . . . . .
Пустая забава.
Одни разговоры!
Ну что же?
Ну что же мы взяли взамен?
Пришли те же жулики, те же воры
И вместе с революцией
Всех взяли в плен...
Но к черту все это!
Я далек от жалоб.
Коль началось —
Так пускай начинается.
Лишь одного я теперь желаю,
Как бы покрепче...
Как бы покрепче
Одурачить китайца!..
Признаться, меня все это,
Кроме побега,
Плохо устраивает.
(Подходит к окну.)
Я хотел бы...
О! Что это? Боже мой!
Номах! Мы окружены!
На улице милиция.
(подбегая к окну)
Как?
Уже?
О! Их всего четверо...
Мы пропали.
Скорей выходи из квартиры.
А ты?
Не разговаривай!..
У меня есть ящик стекольщика
И фартук...
Живей обрядись
И спускайся вниз...
Будто вставлял здесь стекла...
Я положу в ящик золото...
Жди меня в кабаке «Луна».
(Бежит в другую комнату, тащит ящик и фартук.)
Барсук быстро подвязывает фартук. Кладет ящик на плечо и выходит.
(прислушиваясь у двери)
Кажется, остановили...
Нет... прошел...
Ага...
Идут сюда...
(Отскакивает от двери. В дверь стучат. Как бы раздумывая, немного медлит. Потом неслышными шагами идет в другую комнату.)
Чекистов, Литза-Хун и 2 милиционера.
(смотря в скважину)
Что за черт!
Огонь горит,
Но в квартире
Как будто ни души.
(с хорошим акцентом)
Это его прием...
Всегда... Когда он уходит. 
