Когда двинутся наши танки.
Замечательный план!
Мы всегда готовы.
Я как-то отвык без войны.
Мы все по ней скучаем.
Стало тошно до чертиков
Под юбкой сидеть у жены
И живот напузыривать чаем.
Денег нет, чтоб пойти в кабак,
Сердце ж спиртику часто хочет.
Я от скуки стал нюхать табак —
Хоть немного в носу щекочет.
Ну, а теперь пора.
До 12 четверть часа.
(Бросает на стол два золотых.)
Может быть, проводить?
Ни в коем случае.
Я выйду один.
(Быстро прощается и уходит.)
Из кухни появляется китаец и неторопливо выходит вслед за ним. Опьяневшие посетители садятся на свои места. Барсук берет шапку, кивает товарищам на китайца и выходит тоже.
Слушай, Платов!
Я совсем ничего не чувствую.
Это виноват кокаин.
Нет, это не кокаин.
Я, брат, не пьян.
Я всего лишь одну понюшку.
По-моему, этот китаец
Жулик и шарлатан!
Ну и народ пошел!
Ну и племя!
Ах, Авдотья Петровна!
Сыграйте нам, Авдотья Петровна, вальс...
Сыграйте нам вальс
«Невозвратное время».
(Тычется носом в стол. Платов тоже.)
Повстанцы молча продолжают пить. Кабатчица входит с гитарой. Садится у стойки и начинает настраивать.
Часть четвертая. На вокзале N
Рассветов и Замарашкин. Вбегает Чекистов.
Есть! Есть! Есть!
Замарашкин, ты не брехун!
Вот телеграмма:
«Я Киев. Золото здесь.
Нужен ли арест.
Литза-Хун».
(Передает телеграмму Рассветову.)
Все это очень хорошо,
Но что нужно ему ответить?
Как что?
Конечно, взять на цугундер!
В этом мало радости —
Уничтожить одного,
Когда на свободе
Будет 200 других.
Других мы поймаем потом.
С другими успеем после...
Они ходят
Из притона в притон,
Пьют спирт и играют в кости.
Мы возьмем их в любом кабаке.
В них одних, без Номаха,
Толку мало.
А пока
Нужно крепко держать в руке
Ту добычу,
Которая попала. 
