Сергей Есенин – Том 1. Стихотворения (страница 141)

В автографе — заголовок «Любовь хулигана» и посвящение «Августе Миклашевской», которые в равной мере относятся и ко второму стихотворению. В Кр. ниве оба стихотворения появились без заголовка и посвящения.

Цикл «Любовь хулигана» был сформирован поэтом в М. каб., где в него были включены: «Заметался пожар голубой...», «Ты такая ж простая, как все...», «Пускай ты выпита другим», «Дорогая, сядем рядом...», «Мне грустно на тебя смотреть...», «Ты прохладой меня не мучай...», «Вечер черные брови насопил...». Напечатан с общим посвящением «Августе Миклашевской». В том же составе и в том же порядке, но без посвящения повторен в Ст₂₄. Общий заголовок цикла снят при подготовке Собр. ст., но порядок стихов сохранен.

Все стихи цикла, кроме заключительного, в наб. экз. не датированы. Последнее стихотворение «Вечер черные брови насопил...» помечено 1923 г. Также не имеют дат почти все автографы отдельных стихов. В Собр. ст. все стихи датированы 1923 г. Они действительно были созданы с августа по декабрь 1923 г., что выясняется из истории взаимоотношений поэта с адресатом цикла. Это подтверждается и историей публикации отдельных стихов. Вместе с тем с полной уверенностью судить о последовательности написания каждого из стихотворений цикла трудно. Нет оснований для того, чтобы рассматривать порядок их расположения в цикле как хронологию их написания. В наст. изд. все стихи цикла датируются 1923 г. по Собр. ст., за исключением «Дорогая, сядем рядом...», которое датируется по рукописи.

С Августой Леонидовной Миклашевской (1891–1977) Есенин познакомился вскоре после своего возвращения из зарубежной поездки в августе 1923 г. Она была известной московской актрисой, с 1915 г. выступала на сцене Камерного театра, была занята в ведущих партиях: Сакунтала (в очередь с А. Г. Коонен), заглавная роль в «Принцессе Брамбилле», Арикия в «Федре» и др. В феврале 1923 г. Камерный театр отправился в длительную гастрольную поездку за рубеж. А. Л. Миклашевская осталась в Москве, поскольку ей некому было поручить своего пятилетнего сына. Во время знакомства с Есениным она уже не была актрисой Камерного театра, выступала на эстраде, играла в кабаре «Не рыдай», в театре «Острые углы» и т. п. После возвращения Камерного театра она осталась вне его, играла на различных московских и провинциальных сценах и вернулась в Камерный театр только в 1943 г.

Период частых встреч с Есениным был недолгим: с августа до декабря 1923 г. Она подробно рассказала о них в воспоминаниях (см. Восп., 2, 83–92). В этот период Есенин намеревался выпустить посвященную ей книгу (она названа в проспекте предполагаемых изданий в макете сб. «Москва кабацкая» — РГАЛИ). Сохранился экз. М. каб. с авторской дарственной надписью А. Л. Миклашевской.

Многие стихотворения цикла стали известны еще до своего появления в печати. В частности, как вспоминал Р. М. Акульшин, «Заметался пожар голубой...» Есенин читал на вечере 1 октября 1923 г. в Высшем литературно-художественном институте (см. газ. «Новое русское слово», Нью-Йорк, 1949, 30 января, № 13428).

Цикл был высоко оценен критикой. А. З. Лежнев, отметив два основных лейтмотива в стихах Есенина: сожаление о погубленной молодости и тоску по деревне, по дому, по детству, — писал: «В “Любви хулигана” эти два мотива сплетаются с третьим: эротическим; в результате получаются вещи совершенно необычной — даже для Есенина — нежности и задушевности. Эти первые любовные стихотворения Есенина нельзя даже назвать «эротическими», — так мало в них эроса. Здесь гораздо больше грусти, элегических излияний, чем страсти» (ПиР, 1925, № 1, с. 130). Совпал в оценке критик совсем другой ориентации, И. М. Машбиц-Веров: «О любви Есенин “поет” почти впервые. И следует признать, что 7 стихотворений этого цикла представляют большую художественную ценность. Как всегда, они совершенно искренни и дают на фоне общей усталости поэта и уходящего озорства — правдивую, почти биографическую историю любви от первых до последних дней: “Разлюбил ли тебя не вчера...”. Любовь Есенина удивительно нежная. Даже моменты чувственности, те моменты, где, например, Маяковский бывает “от мяса бешеный” — у Есенина получаются необыкновенно тихими, кроткими:

Дорогая, сядем рядом, Поглядим в глаза друг другу. Я хочу под кротким взглядом Слушать чувственную вьюгу.

Несмотря, однако, на этот основной нежный и тихий характер любви, Есенин назвал эту любовь “Любовью хулигана”. Но это, конечно, не больше, чем повторение юношеского желания во что бы то ни стало казаться хулиганом» (журн. «Октябрь», М., 1925, № 2, февраль, с. 143–144).

«Ты такая ж простая, как все...»

Кр. нива, 1923, № 41, 14 октября, с. 19; М. каб.; Ст₂₄.

Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).

Беловой автограф — РГАЛИ, без даты, парный к автографу «Заметался пожар голубой...», о его датировке см. прим. к данному стихотворению, его факсимильное воспроизведение — Кр. нива, 1926, № 2, 10 января, с. 10. Еще один беловой автограф — РГБ, также без даты.

«Пускай ты выпита другим...»

Кр. новь, 1923, № 7, декабрь, с. 127; М. каб.; Ст₂₄.

Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).

В Кр. нови опубликовано вместе с «Дорогая, сядем рядом...» под общим заглавием «Любовь хулигана» и общим посвящением «Августе Миклашевской».

«Дорогая, сядем рядом...»

Кр. новь, 1923, № 7, декабрь, с. 128; М. каб.; Ст₂₄.

Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.) с исправлением в ст. 5 по первой публикации и Ст₂₄ («осенье» вместо «осеннее»).

Черновой автограф — находился в собрании К. Л. Зелинского, местонахождение в наст. вр. неизвестно, с авторской датой 9 октября 1923 г., которая принята в наст. изд.

«Мне грустно на тебя смотреть...»

Журн. «Русский современник», Л.–М., 1924, № 2, с. 49; М. каб.; Ст₂₄.

Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).

Автограф — РГАЛИ, без даты.

В «Русском современнике» вместе с «Ты прохладой меня не мучай...» под общим заглавием «Любовь хулигана», без посвящения.

Рецензируя номер журнала, где появились стихи Есенина, А. З. Лежнев писал: «У Есенина — элегические настроения и прозрачный, приближающийся к пушкинскому стих, отличающий последнюю фазу его творчества. Но поэт начинает уже повторять себя, что естественно при небольшом диапазоне переживаний, образующих содержание его лирики последнего времени» (ПиР, 1924, № 6, ноябрь-декабрь, с. 128). Появление стихов Есенина в «Русском современнике» вызвало резкий выпад «Октября». Редакция заявила: «Мы поставим ему, как и всякому попутчику, определенное условие: или печататься в советских или в буржуазных («Русский современник», «Россия» и т. д.) журналах. Такого двурушничества, какое допускал тов. Воронский, мы допустить не можем, и уж дело попутчиков выбрать, где им лучше» (журн. «Октябрь», М., 1924, № 4, ноябрь-декабрь, с. 185).

«Ты прохладой меня не мучай...»

Журн. «Русский современник», Л.–М., 1924, № 2, с. 50; М. каб.; Ст₂₄.

Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).

Автограф — РГАЛИ, без даты, парный к автографу «Вечер черные брови насопил...» с общим посвящением «Августе Миклашевской».

Судя по характеру автографа (общее посвящение, перед стихотворениями — порядковые номера 1 и 2, подпись тоже общая, после второго стихотворения), он готовился для публикации. В какую редакцию намеревался передать или передавал его автор — неизвестно. В печати стихотворения разделились, одно появилось в «Русском современнике», другое — в Кр. нови.

«Вечер черные брови насопил...»

Кр. новь, 1924, № 1, январь-февраль, с. 120; М. каб.; Ст₂₄.

Печатается по наб. экз. (вырезка из М. каб.).

Автограф — РГАЛИ, без даты, парный к автографу «Ты прохладой меня не мучай...» (его факсимильное воспроизведение — Собр. ст., 3, между с. 128 и 129). Автограф ст. 1–8 — ГЛМ, без даты, в принадлежавшей Есенину тетради, куда вклеивались посвященные ему статьи и рецензии. В наб. экз. и Собр. ст. с пометой — Больница на Полянке. «Больницей на Полянке» Есенин называл Профилакторий им. Шумской (оздоровительное заведение, где пациенты, как указывалось в справочнике, «получают нужные виды лечения и гигиенические навыки для оздоровления своей домашней жизни»). Он лег в этот профилакторий (Москва, Б. Полянка, 52), как сообщила Г. А. Бениславская, 17 декабря 1923 г. Датируется по Собр. ст.

«Мы теперь уходим понемногу...»

Кр. новь, 1924, № 4, июнь-июль, с. 128; Ст₂₄.

Печатается по наб. экз. (машинописный список).

Черновой автограф — РГАЛИ, без даты. В наб. экз. не датировано. В Собр. ст. — 1924.

В рукописи стихотворение озаглавлено «Ровесникам», в Кр. нови и Ст₂₄ — «Памяти Ширяевца».

Александр Васильевич Ширяевец (наст. фам. Абрамов; 1887–1924) — поэт. «...Я вас полюбил с первого же мной прочитанного стихотворения», — писал ему Есенин еще 21 января 1915 г., и с той поры его дружеское расположение оставалось неизменным. Хотя Есенин с тех лет считал А. В. Ширяевца участником, как он писал, «нашего народнического движения», их личное знакомство состоялось лишь в 1921 г., в Ташкенте. После переезда А. В. Ширяевца в Москву в 1922 г. и возвращения Есенина из зарубежной поездки их встречи стали более частыми, но в ближайшее окружение Есенина он не вошел. За месяц с небольшим до смерти, 4 апреля 1924 г., А. В. Ширяевец писал одному из своих друзей: «Дня три тому назад на Арбате столкнулся с Есениным. Пошли, конечно, в пивную, слушали гармонистов и отдавались лирическим излияниям. Жизнерадостен, как всегда, хочет на лето ехать в деревню, написал много новых вещей» (Gordon McVay. «Ten Letters of A. V. Shiryaevets» — «Oxford Slavonic Papers». New series. V. XXI. Oxford, 1988, p. 168). А. В. Ширяевец умер 15 мая 1924 г. в Старо-Екатерининской больнице в Москве от менингита. Болезнь была скоротечной, его внезапная кончина потрясла Есенина. Он тяжело переживал утрату, не верил в болезнь, считал даже, что А. В. Ширяевец отравился, участвовал в организации похорон, выступал на поминках. Вместе с П. В. Орешиным и С. А. Клычковым вошел в состав «душеприказчиков по литнаследству» поэта.