Сергей Есенин – Не жалею, не зову, не плачу… (страница 35)

Словно я весенней гулкой ранью Проскакал на розовом коне. Все мы, все мы в этом мире тленны, Тихо льется с кленов листьев медь… Будь же ты вовек благословенно, Что пришло процвесть и умереть.

Прощание с Мариенгофом

Есть в дружбе счастье оголтелое И судорога буйных чувств — Огонь растапливает тело, Как стеариновую свечу. Возлюбленный мой! дай мне руки — Я по-иному не привык, — Хочу омыть их в час разлуки Я жёлтой пеной головы. Ах, Толя, Толя, ты ли, ты ли, В который миг, в который раз — Опять, как молоко, застыли Круги недвижущихся глаз. Прощай, прощай. В пожарах лунных Дождусь ли радостного дня? Среди прославленных и юных Ты был всех лучше для меня. В такой-то срок, в таком-то годе Мы встретимся, быть может, вновь… Мне страшно, – ведь душа проходит, Как молодость и как любовь. Другой в тебе меня заглушит. Не потому ли – в лад речам — Мои рыдающие уши, Как вёсла, плещут по плечам? Прощай, прощай. В пожарах лунных Не зреть мне радостного дня, Но всё ж средь трепетных и юных Ты был всех лучше для меня.

Береза

Белая берёза Под моим окном Принакрылась снегом, Точно серебром. На пушистых ветках Снежною каймой Распустились кисти Белой бахромой. И стоит берёза В сонной тишине, И горят снежинки В золотом огне. А заря, лениво Обходя кругом, Обсыпает ветки Новым серебром.

«Поёт зима, аукает…»

Поёт зима, аукает, Мохнатый лес баюкает Стозвоном сосняка. Кругом с тоской глубокою Плывут в страну далекую Седые облака. А по двору метелица Ковром шелковым стелется, Но больно холодна. Воробышки игривые, Как детки сиротливые, Прижались у окна.