Сергей Ермаков – Чужие игрушки. Часть 2 (страница 12)
– Да уж. Надо будет сделать внушение моим обормотам. Много о себе понимать стали. А, этого. Чего там допрашивать. Кроме того, что он бредил на-немецком, хирург у него обнаружил интересную татуировку на плече. Короче провели мы расследование. Прав ты оказался. Это были диверсанты из особой диверсионной группы «Брандербург восемьсот». Воспользовались документами сотрудников НКВД из приграничных районов. Мы, когда они пришли, и сказали, что с боями пробивались из окружения, запрос сделали. Подлинность их удостоверений Москва подтвердила. Но, фотографии то в запросе не пошлешь. Видимо на это они рассчитывали. Но, промашка у них вышла. На тебя они напоролись. Так, что кроме восстановлении в звании, я послал на тебя представление на орден Красной Звезды.
– Спасибо Александр Яковлевич. Служу Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
– Сиди-сиди Хромов. Орден пока еще пришел. Да и спасибо, как говориться не булькает. Ты же понимаешь, что я не настолько сентиментален, чтобы прибежать сюда тебя поздравить с наградой. Ты это все скоро и без меня узнал бы.
Они замолчали. Продолжил Александр Яковлевич:
– Спор у меня вышел с командиром полка. Я хотел тебя к себе взять. Понравилась мне твоя хватка. И диверсантов раскрыл, и утечку оперативной информации выявил. А, Петр Евграфович уперся. Мне говорит, самому такие офицеры нужны и в штабе и комбатов толковых не хватает. Решили мы с ним, у тебя самого спросить. Так что, я все тебе это честно рассказываю. Сам то, что думаешь?
– Извините Александр Яковлевич. Мое место на передовой. Да и о характере моем вы наверняка осведомлены. Думаю проблемы у вас с моим характером будут.
– Да. Справки я о тебе навел. Кстати хочешь знать почему тебя сразу не расстреляли, а дали десятку?
– Почему?
– А, потому что ты все на себя взял. Твердил что виноват, достоин наказания. С показаниями на тебя других врагов народа ты согласился. На них показаний не дал. Можно сказать, сотрудничал со следствием. Но, странно как-то сотрудничал. Сам себя под расстрел подвел, можно сказать выпрашивал себе расстрел, других защищая. У нас такое не понимают. Просто решили тебя для выполнения плана по другим делам оставить, так сказать на будущее. Так-то. Что хлебнул горюшка? Что молчишь?
– А, что говорить? Сопли рукавом размазывать, в жилетку плакаться?
– Считаешь меня недостойным твоих откровений?
– Нет, просто не привык жаловаться, ни на судьбу, ни на людей. Не хочу никого винить. Сам себе судьбу выбирал. Сам значит и виноват.
– Понятно. Вижу предупреждать тебя держать язык за зубами о нашем разговоре, лишнее.
Александр Яковлевич замолчал, вздохнул и продолжил:
– Жаль. На передовой тебя рано или поздно просто убьют. А, у нас ты бы мог пользу большую принести. Но, сам решил. Так тому и быть. Смотрю я на тебя. и думаю, прав ты. Не вяжется фуражка с синей тульей с твоей небритой рожей. Хотя,…если побрить. Нет. Все равно, как на корове седло, а пилотка твоя грязная тебе была к лицу. Это я тебе как физиономист говорю.
– Спасибо. Александр Яковлевич, товарищ старший майор. А, поможете мне в полковую разведку попасть?
Особист расцвел:
– Ну, это другое дело. Как говорится и волки сыты и овцы целы. Еще раз убедился. Голова ты Хромов. Помогу.
Через неделю Хромов вошел в ротный блиндаж. Навстречу ему поднялся политрук Никитин:
– Хромов! Рад! Очень рад!
Из-за стола поднялся старший лейтенант, молодой человек, лет двадцати пяти:
– Наслышан. Юрий Павлович Санин. Новый командир роты.
Хромов приложил руку к пилотке:
– Здравия желаю товарищ старший лейтенант. Позвольте представиться по поводу дальнейшего прохождения службы. Лейтенант Хромов. Федор Петрович. Вернулся в строй после ранения.
Повернулся к Александру Ивановичу:
– Здравия желаю товарищ политрук. Здравствуйте, Александр Иванович.
Александр Иванович обрадовано:
– Федор Петрович, может чайку?
– Не откажусь.
Александр Иванович обратился к связисту, возившегося в углу блиндажа с телефоном:
– Рядовой, сделайте нам чайку
Хромов тоже повернулся к связисту:
– Здравствуй Миша.
– Здравия желаю товарищ лейтенант. С возвращением Федор Петрович.
– Спасибо, Михаил Валентинович.
Когда связист вышел Санин выразил удивление:
– Скажите, вы всех рядовых по имени-отчеству помните?
– Не всех, но многих. Особенно тех с кем пришлось лиха хлебнуть, бок-о-бок сражаться.
Никитин с восторгом посмотрел на Хромова:
– Федор Петрович, вы наверное еще не в курсе. Вам присвоено звание майор, и по возвращении вам предписано прибыть в штаб полка.
– Я в курсе. Но, уйти, и не попрощаться с теми, с кем воевал, просто не мог. Поблагодарить, что не дали мне богу душу отдать. Вы не против товарищ старший лейтенант?
Санин радостно фыркнул:
– Не то, что не против. Я очень рад. Рад познакомиться с человеком легендой, любимцем роты.
– Не преувеличивайте Юрий Павлович. А то, зазнаюсь, ненароком.
– Думаю вам это не грозит, Федор Петрович.
– Скажите, а кто сейчас командует моим взводом?
– Как вы и рекомендовали Белов. Послали представление на него на звание младшего лейтенанта. С офицерами туго.
– Из него хороший офицер получится. Ну, пока чай пьем, расскажите какие новости в роте.
– Новостей хоть отбавляй. После вашего рейда, тут такая чехарда началась. Мама не горюй. Немцы только через день попытались наступать. Атаку отбили. Танки помогли трофейные. Потом немцам не до нас стало. В соседнем батальоне попытались такой же рейд к немцам провести. Но не удачно. Продвинулись недалеко. Много народа положили. Видимо два раза подряд такое не проходит.
– От чего же, Брусилову это хорошо удавалось. Не доводилось читать?
– Не доводилось.
– Жаль. Почитайте его воспоминания.
– Вы читали воспоминания Брусилова?
– Читал, и вам советую. И еще. Отцы командиры, заранее прошу у вас прощение, кое-кого я у вас заберу. Я теперь буду в полковой разведке. Но, замену себе те, кого заберу, подготовят. Обещаю.
За спиной у Хромова раздался девичий голос:
– Говорят, Хромов вернулся.
Хромов обернулся:
– Танечка! Спасительница моя.
Возвращаясь мыслями к разговору со Звягинцевым, Федор Петрович пробурчал:
– Вроде тяжелая нам тогда выпала доля, а вспоминается с любовью.
Пазл 47. Последний рейд Хромова
– Знаешь, Витя, а я ведь тебя тогда хотел в эту школу инструктором по танкам вызвать. Сказали что ты в госпитале.
– А, я бы к тебе Федор пошел бы за милую душу, и после контузии, если знал. Инструктор это же нестроевая должность?
– Да, как тебе сказать, Витя. На передовой нестроевых не бывает. Даже кашевар, если надо, винтовку в зубы и пошел в атаку. Да, что я тебе рассказываю, сам ты все знаешь.
Фронтовики задумались. Хромов продолжил: