Сергей Джевага – Охота на хранителей (страница 70)

Сквозь колючую тьму пришли светлые картинки, образы и воспоминания. Часть моих, другая из жизни волшебника: детство, юность, лица родителей, смех и слезы. Обрывки разговоров, далекие голоса, смутные тени людей, чувства и ощущения. Затем мелькнуло нечто такое, что вызвало неимоверное удивление. Образ, человек… Но аура до боли знакомая, видел совсем недавно в видениях ниспосланных Привратником. А после того — сплошная боль и животная ярость, сражения, кровь и смерти. Последний проблеск света — лицо Грейс и холодная тьма…

Разум вышибло в реальность болезненным пинком. Я охнул, мотнул головой и поморгал. Увидел камни и пыль, следы гари, свои грязные исцарапанные и обожженные руки. Возвращение в тело принесло целый водопад ощущений. Усталость и пустота, гложущее чувство потери чего-то хорошего и прекрасного, очень желанного. Такое впечатление, словно выдернули стержень. А без него тело — лишь ворох иссушенной кожи. Действие зелья закончилось.

Вокруг те же растрескавшиеся скалы, груды обломков, сверкающие в золе злые угли, дым и вялые язычки пламени. А над головой бездонное звездное небо, Млечный Путь, желтоватый глаз Луны. Тишина и спокойствие, прохладный ветер, треплющий волосы…

— Дурак, — холодно произнес волшебник. Яростные глаза сверкнули во тьме. Отблеск огня осветил щеку в запекшейся кровавой корочке, извилистый шрам. — Я мог убить тебя. На что надеялся?.. Нельзя так поступать, нельзя открываться даже друзьям!..

— Иногда надо жертвовать собой, — шепнул я. — Ради людей, что дороги.

Дэвид около минуты смотрел из темноты. Нагнулся, приблизил лицо к уху Сони и тихо произнес:

— Извини, девочка. Синяки заживут.

Он ушел стремительно и бесшумно. Секунду назад еще держал ведьму за горло, щурился на отблески пламени. А потом скользнул во мрак, растворился среди звезд и скал. Я заметил лишь смазанную тень, услышал легкий топот. Тишина…

Соня упала на камни. Но тут же приподнялась, огляделась. В глазах отразилось недоумение, страх.

…Я сидел и бездумно смотрел в небо. Наблюдал за звездами, луной. И думал о том кто я на самом деле, за что борюсь и куда иду. Мысли скользили неспешно и гладко. В душе поселилась светлая тоска. Словно издалека слышались голоса, шумы. Соня пыталась растолкать, кричала и причитала. Откуда-то пришел избитый и ошеломленный Димка. Вдвоем с девушкой приподняли меня, отвели на место повыше. А чуть позже прилетели ведьмы. Появились из ниоткуда, вышли из теней. Я сидел и смотрел на звезды. По щекам текли редкие горячие слезы. Смешивались с грязью и кровью. Падали на камни плотными комочками. Я знал, что все закончилось. Что скоро вернемся домой. Но чужая боль не отпускала… Да, чертовски плохо терять дорогих тебе людей. Вместе с ними умирает часть тебя.

Глава 11

Гром звучал где-то вдалеке. Грозил, ворчал как пес и обещал вернуться. Темную полосу на горизонте прорезали синеватые всполохи. Перун-громовержец сгонял злость, пытался покарать мир. Но уходил несолоно хлебавши, пятился под напором солнечной рати Ярила.

Мельчайшая водяная морось еще витала в воздухе, маленькие мутные ручейки стремительно сбегали в низины, неприметные канавки. Иссушенная земля жадно впитывала, поглощала. Первые солнечные лучи прорезали сероватую мглу облаков. Лес изменился, заиграл новыми красками. Умытый, чистенький, радостный и счастливый. Капли воды сияли на листве, прятались в траве. Осыпались водопадами с веток. Целый сонм разнообразных звуков разорвал покров тишины, огласил окрестности. Шуршание капель, скрип ветвей, чириканье и щебетание.

Откуда-то прилетел прохладный утренний ветерок. Но тут же поднялся выше, словно задиристый сорванец промчался по ближайшей роще. Сотрясал ветки, колыхал венчики цветов.

Справа послышались приглушенные голоса, шаги. Я скосил глаз, хмыкнул. Среди деревьев на краю поляны висели два туманных облачка, сверкали короткие синеватые искорки. Вода, что капала с веток, обрисовывала две человеческие фигуры. Звонко щелкнуло. Из пустоты соткались гиганты, закованные в вороненую броню. Облик фантастический, нелепый. Круглые шлемы, выпуклые фасеточные очки, обилие трубок и проводов делали похожими на огромных насекомых.

«Храмовцы»-часовые неуверенно потоптались на месте. Медленно удалились в лес, скрылись в зарослях. Маскировочные механизмы до сих пор не доведены до совершенства. Любая влага, и бойцы становятся видны. Правда, Данилов говорил, что инженеры нашли способ обойти неприятный эффект. Но подозреваю, Алексей Григорьевич больше хвастался.

В ближайшей палатке почудилось движение. Из узкой щели показалось заспанное девичье личико, светлые взъерошенные локоны. Юля поморгала, осторожно выползла и встала на ноги. Потянулась, зевнула с удовольствием. Ступая босиком по росистой траве, направилась за избушку. Там умывальник и прочие нехитрые удобства для человека цивилизованного.

В палатках шуршали, зевали и вздыхали. Наружу казали носы молодые ребята. Один за другим повторяли путь Юли. Назад возвращались посвежевшие и повеселевшие, с мокрыми волосами. Собрались в небольшую компанию. Переговаривались и перешучивались, смеялись. На меня поглядывали с опаской, сразу отворачивались, старались не замечать. Даже Димка и Юля держались в стороне.

Носители Тотемов боялись не здоровенных мускулистых «храмовцев» в композитной броне и с автоматами в руках. Не Велимира или Вадика… Меня! Почему, я понять не мог. Может, чувствовали некоторое родство или старшинство. А может, Димка или Юля разболтали об охоте и сражении с волшебником. Кто знает… Впрочем, меня даже устраивало. Не надо объясняться, втолковывать, рассказывать о реальном мире.

Я отвернулся, устроился на бревне поудобнее. Странно. Все утро хлестал ливень, гремел гром. А теперь прямо на глазах небо очистилось, обрело глубокий синий оттенок. И не следа тяжеловесных туч, молний, дождя. Да и влага вскоре испариться или впитается в почву. Вот так и со мной. Закружило штормом, завертело. Но лишь начал чувствовать бурю, отпустило…

Весь вчерашний день я провалялся на постели. Спал, иногда приходил в себя и ел, снова забывался. Очнулся лишь вечером, выполз на крыльцо. И тут грянуло несколько потрясений. Оказывается, нам удалось собрать семерых магов. То есть большую часть Зодиака. «Храмовцы» постарались по нашей с ведьмой наводке. Остальных четырех чародеев, по словам Данилова, захватили Старейшины. Но бравый майор сразу заверил: мол, ищем логово, со дня на день придет успех. Скороразработаем план, отобьем любой ценой.

Наших Носителей Тотемов Велимир планировал завтра отправить в деревню. Там, под защитой Рода и священной рощи чародеи будут в безопасности. Станут учиться, овладеют Силой. Во внешний мир выйдут не испуганные ребята, а настоящие маги. А что я? Да ничего. Продолжу вести отшельническую жизнь, буду ждать возвращения Тотема. И как только свершится сие чудо, воссоединюсь с кругом Зодиака. Вот тогда придут иные проблемы. Но об этом пока рано думать.

Примерно так мне поведали вчера. Или скорее известили. Я покорно кивал, поддакивал: конечно-конечно, вы умные и мудрые, вам лучше знать. Сонно отмахнулся и отправился в избушку. Долго лежал, притворялся спящим. А сам размышлял о последних событиях, анализировал, решал ребусы и головоломки. И чем глубже погружался в думы, тем яснее видел ситуацию. В воображении соткался узор. Правильный, отвратительно логичный. Я осознал, что дальше медлить нельзя. Надо разобраться в подоплеке событий, выбрать дальнейший путь… Через час-другой тихонько вылез из постели. Изрядно проредил книжную полку. Уселся на крыльце под свет прожектора, перелистывал страницы. Лишь под утро вновь залез под одеяло и позволил себе немного поспать.

Проснулся ровно через два часа. Долго слушал шелест и стук капель за окном, думал и вспоминал. Не выдержал, оделся и вышел под дождь. Минут десять просто стоял, подставлял тело холодным струям и слушал себя. В душе царила пустота и усталость. Ни желаний, ни эмоций. Глухая тоска, сонливость, отрицание. И в то же время где-то на грани сознания слышались смутные голоса. Призывали к чему-то, рассказывали, давали знания. Я пытался не замечать, отмахивался. В душе зародился смутный страх. Казалось, что потерял рассудок, сошел с ума. Но одновременно чувствовал — я просто прорвал некую грань, стал другим…

Вернулся в избу и забрал сумку, несколько книг. Снова вышел наружу, уселся на бревно. Прислушивался к затихающему грому, оживающему лесу.

На лицо упала тень.

— Что читаешь? — спросил Вадим.

— Да вот, — лениво ответил я. Кивнул на книгу, что лежала на бревне.

— Астрология и астрономия, — прочитал друг. Широко улыбнулся и покачал головой. — Неужто веришь модным книжонкам?..

— Не-а, — хмыкнул я. — Но в каждой чуши есть зерно истины. Образовываюсь.

— Это нужно, — неопределенно сказал ученик волхва.

По Вадиму и не скажешь, что спал. Свежий и бодрый как огурчик. Ясные глаза поблескивали из-под нахмуренных бровей. Солнце поглаживало лучами небритые щеки, трогало за мясистый нос и обветренные губы. На виске полоска пластыря — тоже успел поучаствовать в охоте на магов и хлебнул лиха. Но царапина небольшая и неопасная. По сравнению с моими шрамами — сущий пустяк.