Сергей Джевага – Охота на хранителей (страница 46)

Питейное заведение забито посетителями. За столами грубоватые мужчины различных возрастов. Лица угрюмые, обветренные. У многих бороды. Одеты неброско и бедно: чаще в старенькие фуфайки, штаны и сапоги. Лишь два-три выряжены в куртки, потертые джинсы. Пили в основном самогон, закусывали колечками лука, черным хлебом и вяленым мясом. Кто помоложе цедили разбавленное пиво из обыкновенных литровых банок.

С первой же секунды ученик волхва почуял неладное. В маленьких поселениях и деревнях жители знают друг друга как облупленных. Появление новеньких — событие с большой буквы. На улицах провожают долгими заинтересованными взглядами. Когда заходишь в пивные, завсегдатаи оборачиваются, изучают. И про себя решают — бить морду сразу или немного поговорить… А здесь никто и ухом не повел. Люди походили на восковые статуи. Бледные и мрачные, во взглядах затаенный страх, ожидание чего-то нехорошего. Лишь иногда шевелились. Быстро опрокидывали рюмки и вновь застывали. Ко всему прочему царила нездоровая тишина. Надрывался только радиоприемник. Шипел и трещал, изрыгал из динамиков какой-то полузабытый хит семидесятых.

Вадим подошел к стойке, обежал глазами небогатый ассортимент бутылок. И мрачно подумал: разницы нет, чем травится. То ли паленой водкой, то ли самогоном. Правда, можно купить портвейна. От легендарных «Трех топоров» не умрешь, но болеть будешь долго и мучительно.

— Что тебе, парень? — раздался хриплый похожий на воронье карканье голос.

Из темного проема подсобки показался высокий худой мужчина. Пыхнул папиросой, небрежно сплюнул на пол. Оперся о косяк и с интересом посмотрел на нового посетителя. Выглядел неизвестный весьма колоритно. Одет в старые латанные-перелатанные джинсы неопределенного цвета, серую рубаху и шерстяную телогрейку. Лицо удлиненное по вертикали. Настолько густо испещрено глубокими морщинами, что казалось печеным яблоком. Волосы и усы неопределенного мышиного цвета, на небритом подбородке здоровенная родинка… Бармен — дошло до Вадима.

Внук Велимира вновь бегло осмотрел этикетки бутылок, беспомощно развел руками. К сожалению, чуда не произошло. Водка, портвейн, сомнительного качества коньяк. Эх, а чай тут вряд ли водится. Но после промозглой сырости улицы подошел бы лучше.

— Городской, — хрипло хохотнул мужчина, пригладил усы. — Откуда и по каким делам в нашей дыре?..

— Как определили? — задал глупый вопрос Вадим.

— Элементарно! — еще громче засмеялся бармен. Глубоко затянулся, с важным видом выпустил изо рта и ноздрей облако смрадного дыма. Указал пальцем в грудь Вадика. — Во-первых, одежда. Во-вторых, выговор. В-третьих, я тебя впервые вижу. Ну и в-четвертых… хе-хе… лишь у городских такие круглые глаза, когда выбирают выпивку. Какими судьбами в поселке? В гости? Или по делам?..

— Можно сказать по делам, — кивнул ученик волхва. Подумал и добавил: — Перепись населения. Обязали в областном центре.

— Надо же! — хмыкнул бармен. Удивленно приподнял брови и чуть не проглотил папиросу. Закашлялся, с отвращение выбросил окурок. — Кхе… Эта дрянь доведет до могилы! Перепись, говоришь? Неужто государство Российское вспомнило о Поселке?..

— Конечно. Необходимо составить списки, по которым каждый житель получит вспомоществование на укрепление жилища. Кроме того будут выделены средства на развитие промышленности, создания рабочих мест, — вдохновенно солгал Вадим. Еще раз осмотрел полки и поскреб затылок. — Чай у вас имеется?

Мужчина измерил взглядом ширину Вадимовых плеч, рост, оценил толщину бицепсов. Презрительно хмыкнул, убавил громкость приемника и полез под стойку. Оттуда прохрипел с неодобрением:

— Что за молодежь пошла? Умрешь ведь здоровым. Небось и спортом занимаешься? Дурень! Гулял бы пока молодой, потом времени не будет.

— Ну да, здоровым, — сдержанно ответил ученик волхва. — Зато проживу дольше, успею больше. А пить можно лишь в одном случае: чтобы отметить личную победу. Тогда появится стимул идти дальше, покорять высоты.

— Тьфу! Философ!.. — фыркнул бармен из-под стойки, позвенел посудой. — Есть тут один такой. Костя Чельцов. Странный парень. Пока в школу ходил — золото, а не ребенок. И дернул черт в университете отучиться. Думали, не вернется. Ан нет, год назад приехал. И что ты думаешь? Испортили пацана! Не пьет, не курит, книжки читает и взрослых дядек смеет поучать. Спортом каким-то занимается. Каратэ, вроде бы. Каждое утро, дурак, босиком бегает, на пустыре у школы железки тягает и орет как припадочный. Стыдоба!.. Но парень грамотный и умный. Коль хочешь с переписью быстро управиться, к нему обращайся. Да и вообще помогает нам во многом. Учителем и доктором работает по совместительству.

Мужчина вынырнул из-за стойки, поставил перед Вадиком кружку с чаем. Ученик волхва протянул деньги, но бармен отмахнулся.

— Угощайся. Мне заварки не жалко, — проскрипел хозяин заведения. Извлек из пачки очередную папиросу, помял в пальцах.

— Спасибо, — кивнул Вадим.

Взял кружку, немного отпил. Кипяток согрел, но сам чай показался отвратительным. Безвкусный, горьковатый — словно настойка рубленого картона. Виду Вадик не подал — дареному коню в зубы не смотрят, — глотнул еще. Оглянулся и внимательно осмотрел зал.

В помещении по-прежнему царило напряженное молчание. Люди мрачно пили. Все как один почему-то смотрели в одну точку на потолке. Взгляды стеклянные, глаза расширены от затаенного удивления и страха. Лица бледные как полотно. Казалось, за столами восседают манекены.

Ученик волхва передернул плечами, поежился. Такое поведение показалось очень неестественным. Предчувствие чего-то нехорошего ударило по нервам. Тишина давила почти физически, пригибала к земле тяжким грузом. Вадим нахмурился, глянул на бармена. Мужик опять пыхтел папиросой, равнодушно смотрел на гостя.

— А почему тут… — осторожно произнес Вадим.

— Тихо? — догадался хозяин заведения. Хрипло хохотнул и указал пальцем в точку на потолке. — Муху видишь?

Вадим напряг глаза. В клубах табачного дыма мелькала черная точка, слышалось жужжание. Внук Велимира пожал плечами и хотел спросить, что необычного в насекомом. Но тут же удивленно приоткрыл рот. Скажите, ну какая уважающая себя муха будет летать без передышки? К тому же по ровному, словно циркулем отмеренному кругу? Исключительно по часовой стрелке?.. И наконец, когда на столах столько вкусного: липкие пятна от разлитого пива, хлебные крошки, маленькие кусочки мяса?.. Вадим перевел взгляд на бармена. Тот ухмыльнулся в усы, подмигнул.

— Костя Чельцов с пьянством борется, — хмыкнул мужик. — Втемяшилось, что водки потребляем много. Приходил пару часов назад, с мужиками ругался. Ну и поспорил. Если муха пролетает так четыре часа, то на месяц — сухой закон. Вот и ждем, половина срока истекла.

— А как он это сделал? — быстро спросил ученик волхва.

— Дык, Костя шаманством увлекся, — ответил хозяин заведения, небрежно махнул рукой. — К какому-то отшельнику ходил, тайное ремесло познавал. Ну и выучился на нашу голову, теперь тиранит. Чувствую, придется закрываться на месячишко.

Бармен помрачнел, выплюнул окурок. Достал из-под стойки бутылку «Трех топоров», плеснул в граненый стакан и залпом осушил.

— Интересно, — нарочито равнодушно протянул Вадим. — А где живет, Костя?

— Тебе зачем? — спросил хозяин бара, подозрительно прищурился. — Мы своих в обиду не даем. Хоть шаманы, хоть вурдалаки какие.

— Нет, что вы! — деланно возмутился ученик волхва, развел руками. — Сами ж сказали по вопросу переписи к нему обращаться. Да и любопытно с таким выдающимся человеком поболтать.

— Ну да, согласен, — пробормотал бармен, шмыгнул носом. — Как выйдешь, третья улица от площади. Свернешь в переулок, увидишь дом небольшой. Там еще ворота всякой дрянью японской размалеваны. А коль заблудишься, спроси у кого-нибудь. Костика хорошо знают, подскажут путь.

— Благодарю, — кивнул Вадим.

Тремя глотками допил подстывший чай, махнул на прощанье хозяину заведения. Развернулся и неспешно двинулся к выходу.

Улица встретила холодом и сыростью. Туман затопил площадь, окружающие дома. Солнце давно скрылось за горизонтом. Темно хоть глаз выколи, серая мгла, желтые размытые пятна света. Вадим осмотрелся, поежился. В баре накурено и грязно, но тепло. А здесь вечная осень… Слышалось хлюпанье, плеск и стук одиноких капель. Где-то вдалеке брехали псы, низко и утробно рокотал автомобиль.

— Потапов?! — негромко сказал ученик волхва.

— Здесь! — отозвались с противоположной стороны площади. — Есть что?

— Да, — сказал Вадим. — Не высовывайтесь. Я схожу по адресу. Если потребуется помощь, вызову. Будьте наготове.

— Хорошо, папочка, — с издевкой проворчал командир «храмовцев».

Фразу Потапова Вадим пропустил мимо ушей. Развернулся и скорым шагом свернул за бар, попал на узкую извилистую улочку. Направление вроде бы выбрал верное. Но густой туман и темнота мешали ориентироваться. Пару раз Вадим по щиколотку проваливался в жидкую липкую грязь. Выбирался, с руганью сбивал жирные ломти земли. Волей-неволей пришлось идти медленнее.

Несколько раз Вадик поскальзывался, падал на колени. Ругался и стряхивал жижу со штанов. Сверток с мечом за спиной сильно мешал, лупил по плечам и голове. Ученик волхва поправлял, бежал дальше. На одном дыхании пролетел улицу, сразу свернул в другую. Напрягал глаза, высматривал ворота с какими-нибудь японскими символами. Но пока попадались обычные рассохшиеся калитки, кривые заборы. Да и видно с трудом. В тумане скользили лишь размытые силуэты, пятна желтоватого света. Потому приходилось подходить вплотную, даже ощупывать.