Сергей Джевага – Новая Эпоха (страница 82)

Глухо хлопнуло, в лицо брызнуло чем-то горячим, и колючее солнце боли ушло из зенита. Но только через какое-то время до воспаленного мозга дошло, что лезвие перестало терзать, что валяюсь как дохлая лягушка на горячих камнях, и самое главное – никто не пытается добить. Наступила тишина: ни взрывов у основания горы, ни грохота разрушающихся скал, ни криков. Лишь ветер продолжал перепугано стенать в обломках колонн.

Вставать не хотелось. Я чувствовал себя невероятно уставшим, разбитым, а твердь казалась мягче лебяжьего пуха. И плевать на запах гари, тошноту и головокружение. Пульсирующая боль в руке, отдающая в затылок, почти не беспокоила. Лишь бы не заставляли двигаться, не трогали…

Но шевелиться пришлось. Ведь как минимум следовало понять, что произошло.

Я осторожно вздохнул, открыл глаза и увидел Терна. Древний сидел напротив, упершись локтями в колени и опустив голову. Но почувствовал движение, поднял взгляд. И до меня дошло, что рассматривал с таким вниманием – в его груди зияла глубокая рана с обожженными краями, по животу стекала кровь. На лице же застыла непередаваемая смесь эмоций: неверие, страх, и отчего-то – облегчение.

Тонкие губы сложились в болезненную улыбку.

– Откровенно говоря, не думал, что у тебя получится.

По голове будто пыльным мешком огрела догадка. Но я промолчал. С усилием сел, кое-как содрал куртку и стянул рубаху. Магия работала, кровотечение почти остановилось. Хотя все равно неловко соорудил подобие повязки, просто чтоб потянуть время, утрясти в мозгу простой факт. Выловил в пустоте обрывок мысли и невпопад брякнул:

– Ты ведь нашел мое заклинание в мече. Почему не убрал?

Он погасил улыбку, нахмурился. И я видел, что старается не совершать резких движений, испытывает нешуточную боль. Ночь в глазах уступила место серым сумеркам, взгляд рассеянный, как у человека, коего внезапно разбудили…

– Мне стало любопытно, что будет дальше, как справишься.

– Но зачем играть со смертью? – изумился я.

– А с чем? Остальные игры не дают такой остроты ощущений. К тому же Остролист утверждал, что это некая дверь, долгий путь перерождений.

– Решил, что подохнув, станешь истинным богом?

– Сколько сарказма… не стоит плескать ядом, если чего-то не понимаешь, Эскер. Да я и сам не очень-то понимаю, честно говоря… Мой дядя говорил, что лишь меняясь, люди развиваются, идут вперед. Сбрасывают старые шкуры, надевают новые, чему-то учатся, приобретают. И буквально, и в глобальном смысле, духовном. Тысячелетия назад мы отказались уходить, радуясь одной единственной… шкурке, да. И лишь гораздо позже осознали, насколько статичны, насколько быстро старая одежда начала давить в плечах.

– Вы так и остались людьми. С их страхами и страстями, животными инстинктами, ограниченностью, дикостью. И став богами, навязывали свое мнение миру, сдерживали естественное развитие, – произнес я. – Но все равно… Отказываться от вечной жизни глупо.

– Ты всегда это знал, – равнодушно пожал плечами Терн. – И я не отказывался, а просто допустил… небрежность, да. Басни Остролиста и мне кажутся бредом, хотя изгнанники на них чуть ли не молятся. Если станет легче, считай меня сумасшедшим вроде Алара.

– Так и поступлю.

– Что ж, твое право. Зато вы теперь действительно свободны. И мы…

Он умолк на полуслове, опустил голову, словно что-то напряженно обдумывал. А я ждал, как дурак надеясь получить внятные объяснения. Ведь вопросов все еще больше, чем ответов. Но вскоре сообразил – исповеди главного злодея не получится.

Задохнувшись от чувств, выругался и с трудом подполз, тронул за плечо. А когда Терн неловко упал, долго встряхивал как куклу, спорил с ним. В конце концов выбился из сил и беспомощно посмотрел на остывающее тело.

Подлец. Ну, какой же подлец! Умер, так ничего и не пояснив. Но почему допустил саму вероятность своего поражения? Хотел развлечься? Подсознательно жаждал смерти, избавления от вечной скуки? Или таки стремился разорвать порочный круг?

Боюсь, мне никогда не узнать правды.

Ветер успокаивающе похлопал по плечу, пригладил волосы невидимой ладонью. Облака в вышине медленно сбивались в дружные стаи, невдалеке сердито потрескивали остывающие камни, веяло гарью. Но что-то изменилось. Сначала появились тени. У груд обломков, рядом с колоннами и стенами храмового комплекса, у деревьев, повсюду. Затем в синеве родилась яркая желтая точка и превратилась в солнце. Второй же слой облаков раздался в стороны волной пены, и снизу стала приближаться буро-зеленая гладь земли: леса и холмы, поля, какая-то крепость маячила вдалеке.

Скала к счастью не падала, а медленно опускалась, впервые за тысячелетия вырвавшись из заточения свернутого пространства.

– Вит! – шепнул я, кое-как встал и бросился к галерее, храму. Но преодолевая второй завал из обломков колонн, услышал тихий стон и споткнулся. Замер, напряженно изучая тишину, сделал несколько шагов в сторону и отодвинул тяжелый валун.

Под слоем пыли блеснул металл наплечника, показалась ткань накидки, и рыцарь слабо пошевелился. Я подхватил его, помог выбраться из плена пепла и камней, попытался сообразить, как помочь. Мститель ушел зализывать раны, да и ядро притухло, к потокам Тьмы не дотянусь…

Мысль вмерзла в лед, когда до меня внезапно дошло, что холодный обычно демон теперь казался теплым на ощупь. А Шед закашлялся, оглушительно чихнул и поднял на меня затуманенный взгляд. Глаза красные как у Ирна после недели в лаборатории, зрачки расширены… но вполне обычные глаза, а не пламя Преисподней. Да и зубы теперь не выглядели кривоватыми иглами, из царапин на щеках и лбу сочилась красная кровь. В общем, помяло немного, обожгло, но первой же взрывной волной отшвырнуло за колонны, это и спасло от последующих всполохов магии.

Я не знал ругаться мне или хохотать. Видимо нечто похожее испытывал и друг, так как, немного очнувшись, долго ощупывал лицо, трогал веки и щупал пульс. А потом повернулся ко мне и задал единственный вопрос, вместивший все изумление:

– Как?

О, хотел бы я знать. По хорошему следовало провести исследования, снять отпечатки энергетических колебаний. И долго корпеть над формулами, схемами, восстанавливая заклятие. Но если не вникать в детали, ограничившись предположениями, то Шед наверняка являлся чем-то вроде полукровки. Полуживой, полумертвый, погибший и возрожденный волей Древнего. Чтобы избавить от проклятия, Терну пришлось вернуть человеческую душу, которая впоследствии стала бороться с темной составляющей. Когда же демона изгнали, всплеск силы помог в восстановлении первоначального облика.

Во всяком случае, так думал я. А как в действительности, одному Мрону известно. Точнее… было известно.

– Понятия не имею, – честно ответил я. Поморщился, но поднялся на ноги. – Идти сможешь? Нужно найти младшего.

Шед помолчал. Осмотрелся вокруг, потом зацепился взглядом за мое увечье и сдвинул брови на переносице. Но сообразил, что сейчас не время обсуждать произошедшее, и кивнул. Вместе как два полудохлых таракана поползли дальше через завалы, помогали друг другу обходить пышущие жаром ямы, карабкались по обломкам. Без приключений добрались до уцелевшей части дороги, захромали к святилищу.

Чем ближе подходили, тем сильнее меня снедала иррациональная тревога. Витару по идее ничто не угрожало. Пробрался в обход, избежал основной бучи, благополучно смылся от Терна. Однако же неизвестно с чем столкнулся в храме, как сумел отыскать Агарок и на что пошел, дабы свергнуть власть Древних. И я неосознанно ускорял шаги, напрягал невеликие остатки сил, чтобы добраться, увидеть брата живым и здоровым, успокоиться. Наконец, толкнул дверь и ввалился внутрь. Пять шагов, быстрый поворот, беглый взгляд… и усиливающийся холод в груди.

Тихо и пусто. Внутри обширного зала пахнет жженым камнем и кровью. Сквозь окна на потолке бьет свет, режет полумрак широкими столбами и подсвечивает лики изваяний. У дальней стены остывает бесформенная стекольная масса, пол под ногами рассекают глубокие трещины. Но в толще камня еще видны багровые жилки, чувствуется дыхание, Эхо…

Позади раздался топот, сиплое дыхание. Я порывисто развернулся, но увидел Шеда, который, оказывается, отстал и только теперь вбежал в святилище. Сердце екнуло, холод вернулся. И лишь ценой неимоверных усилий мне удалось сохранить непроницаемое выражение лица, не выдать разочарования и волнения.

Рано делать выводы. Рано.

Оставив рыцаря справляться с такими непривычными вещами, как одышка и слабость, сделал несколько шагов вглубь зала. Прошелся вдоль стены, осмотрел колонны. И конечно нашел след сапога в углу, кровавый отпечаток пальцев на постаменте одной из статуй. Брата, очевидно, задело осколками. Но судя по тому, что сумел добраться и справиться с артефактом, задело не так уж и критично. Только нет его… ушел? Спрятался? Лежит где-то без сознания?

Предполагать худшее я боялся. Но мысли равно возвращались к самому поганому – а что если виноват Камень? Что если всплеск энергии сжег младшего?

С другой стороны был бы пепел, предсмертные эманации, узел потоков, где ядро брата встретилось с чужеродным течением. Но как я ни напрягался, как ни всматривался Истинным Зрением, следов подобного не обнаружил. Сила да… ее здесь хватало с лихвой, но вполне природной, дикой.