Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 67)

Кровь не текла. Запеклась, превратилась в поджаристую корку. Одежда на спине испарилась, обнажив покрытую волдырями и язвами влажно блестящую рану, подгоревшие кости ребер и позвоночника. Половину головы срезало, волосы тлели, едкий дым выедал глаза наравне с отвратительной вонью паленой плоти.

Стрелок промахнулся лишь ненамного, запутавшись в игре теней. Чуть бы поточнее, и прожег нас обоих насквозь. Искромет не винтовка в привычном понимании, так как тянет силу из Изнанки, аккумулирует в конденсаторах и самих патронах. Плотный сгусток заряженных дробин в полете превращается в струю наэлектризованной плазмы, способен плавить сталь и крошить скалу.

Адское оружие, настоящее произведение искусства на стыке классической физики и гнозис, гордость отдела вооружений Лиги. Я лишь видел рисунки в рекламных брошюрках, читал описание. Но от сухих фраз и цифр технических характеристик зябко передергивал плечами. И от цены… одна единица такого оружия стоила как половина субмарины и предназначалась для обороны тоннелей от фоморов особо важных военных объектов, так как могла прожигать целые просеки в рядах атакующих.

Кому ж мы так не угодили, если налетчиков оснастили по последнему слову техники? Кому вообще такое по карману кроме Церкви и армии Олдуотера?..

Есть у искромета и один существенный недостаток. А именно цикл перезарядки, составляющий около минуты. И потому едва очнувшись и отшатнувшись от трупа, ощутив чужое разочарование и злость, я принялся считать.

Девять… десять.

Быстро сбив чадное пламя с рукава, я сжал и разжал кулак. Нормально. Повезло. Ожоги слабенькие, первый враг прикрыл от основного удара.

Двенадцать. Тринадцать.

И вновь движение в темноте, черная ненависть, скрип то ли камешков, то ли зубов. И вот из сумрака появляются один за другим сначала трое с одной стороны. Затем пятеро с другой, разом отсекая меня от грота и галерей, прижимая к входу в храм, где в молельном зале лежал в беспамятстве Фергюс. Одеты как рабочие и моряки: в комбинезоны и робы, в прорезиненные плащи. Но опять же слишком мускулистые и крепкие, слишком сытые для заморенных тяжким трудом и алкоголем матросов и грузчиков. И лица… жесткие, характерные лица наемников, лишь зачем-то рядящихся в чужие шкуры.

То как двигались, как смотрели, сказало многое. Но прежде то, что надежда выйти сухим из воды ничтожна. Они ничего не спросили и не потребовали, что красноречиво намекало и на намерения, и на профессионализм. Умело и слажено перекрыли пути отхода, взяли в полукольцо.

Семнадцать. Восемнадцать.

Напали сразу двое. И пока один — высокий нескладный тип с уродливым бугристым черепом и лысой башкой, — замахивался длинным кинжалом, второй — плотный щекастый крепыш, — кинулся в ноги, надеясь сбить на пол. Но я предугадал намерения, вычислил, просчитал. И за секунду до того, как толстяк рванул вперед, сделал шаг и ударил коленом. Послушал задушенный вой, добавил рукоятью по затылку. Еще шажок, присел, пропуская над головой клинок. Напрягая мускулы, выпрыгнул и полоснул по запястью, добавил кулаком в оскаленную пасть. Хотел воткнуть кортик в горло, но вновь ощутил опасность, и в длинном перекате ушел влево.

За плечом хлопнуло, сумрак развеял огненная вспышка, пуля с визгом отскочила от стены храма. Второй хлопок — и снова промах.

Ай, как неприятно — еще и револьверы.

Мысль мелькнула в мозгу и потухла. А перед лицом сверкнула сталь, и я едва парировал чей-то выпад, пнул ногой почти наобум и снова разорвал дистанцию. Вязнуть нельзя, иначе нашпигуют сталью и свинцом. Надо двигаться… надо!

Тридцать девять… Сорок…

В глазах начало двоиться, а мир поплыл. Пот и кровь превратились в липкую отвратительную массу, стекали по лицу и рукам, пальцы скользили по рукояти кортика. Горячий влажный воздух обжигал легкие, глотку. И как Фергюс держался столь долго? Как Олсандер умудрился не взмокнуть?..

Вновь отбив выпад, я отступил назад. Поймал чью-то руку в захват и почти с наслаждением сломал, вслушиваясь в оханье и ругань. Но добить неприятеля опять не успел, уклонился от очередного удара, пнул нападающего справа, парировал клинкок слева, ударил локтем, кулаком, лбом. Почувствовал, что меня окружают и вот-вот банально задавят, отчаянно выругался.

Пятьдесят восемь… пятьдесят девять…

Видимо враги тоже считали. Но, скорее, имелся какой-то способ связи. Судя по колебаниям Изнанки, какой-то групповой артефакт. Потому что я почувствовал рябь на Той стороне, а затем эмоциональный фон изменился. Все сосредоточились, ближайшие напряглись и сделали пару шагов назад — освобождали пространство для залпа искромета. И вообще готовились вот-вот отпрыгнуть с линии выстрела.

— А вот и нет! — просипел я и усилием воли активировал свою первую ловушку.

Никаких визуальных эффектов вроде искр или свечения не последовало. Ничего из того, что любят приписывать гностикам или теургам. Просто взволновалась Изнанка, и в пределах невидимого круга ударил ментальный молот, на пару секунд отключил разумы бойцов. Глаза нападающих обессмыслились, руки с оружием опустились.

А в следующий миг от стрелка пришла безмолвная команда. Но вместо того, чтобы разбежаться, враги остались на местах. Я же напротив, рухнул как подкошенный и откатился к входу в храм.

«Умпс-с-с-с» — раскатилось по пещере, ослепительный всполох разорвал сумрак. И теперь я увидел ослепительно белую черту, что возникла где-то среди горы мусора, прошила темноту и лизнула фигурки людей.

Одного из врагов, того самого лысого, с кем дрался, пережгло пополам. Я видел, как развалился на две части и упал на пол двумя кучами обугленных костей. Еще одному оторвало руку и голову. Остальных зацепило краем — у кого загорелись волосы, кого-то обожгло, а кто-то забился в конвульсиях от удара током. Луч вонзился в стену и взорвал с оглушительным хлопком. Вокруг разлетелись мелкие камешки, посыпалась пыль, расплылись клубы пара и смрадного дыма.

Чужое изумление. И ужас. Настолько искренние, что я сумел бы их потрогать. А затем в ушах щелкнуло, и протяжный звон сменился криками, воем, шорохом. Звуки накрыли как покрывалом, ударили пощечиной.

Вздрогнув, я очнулся и вскочил на ноги.

Пять. Шесть…

Невдалеке ползал на четвереньках один из нападавших, бессмысленно шарил руками по полу. Волосы обгорели, куртка тлела, из рваных ран били дымки и сочилась кровь. Я ударил носком ботинка в висок неприятеля, отправляя в беспамятство. Подобрал револьвер и выпустил весь барабан в направлении места, где скрывался стрелок с искрометом. Увидел невдалеке еще один пистолет, хотел забрать, но тут из дыма выскочил уцелевший враг — мускулистый парень с покатым лбом и жидкой бородой, в длинном плаще.

Безумные черные глаза и оскаленный рот — вот все, что я успел заметить. А затем перед глазами сверкнула сталь, щеку ожгло болью. Второй удар я успел парировать. Но понимая, что третий не пережить, отпрыгнул прочь, ко входу в храм. Отпрыгнул, хоть и сознавал, что чем ближе туда, тем вернее меня убьют — попросту пристрелят в пустом помещении, где и прятаться-то негде. А там, за пеленой дыма и пара, подходили люди, видимо подмога.

Кажется, твоя песенка спета, Ормонд Лир МакМоран. Или нет?..

Девятнадцать. Двадцать.

Скрипнув зубами, я рванулся прочь от юркого врага, проскочил внутрь храма. И когда парень в плаще кинулся следом, развернулся и активировал вторую Печать. Вновь не последовало никаких визуальных эффектов, но на пороге неприятель споткнулся, закатил глаза и кулем рухнул на пол. Ртом пошла пена, руки и ноги задергались, из ноздрей потекла кровь.

Пожалуй, гораздо эффективнее создать управляющий Узор подобно Кукловоду. Или внушить мысль, что должен напасть на приятелей. Но такие вещи требуют серьезной подготовки, времени, сложнейших схем. Я же попросту разрушил один из важных сосудов в его мозгу посредством Печати… Каскадный эффект. Тоже непросто, так как нужно знать точно, на что воздействуешь. Промахнешься, и ничего не произойдет.

Но я не промахнулся. Другое дело, что парень кое-чего добился. Напарники успели очнуться, и теперь к ноте ужаса прибавилась и ярость.

Плохо. Сколько осталось на ногах? Пятеро. В лучшем случае четверо, если сумел задеть стрелка с искрометом, на что надежд мало. И вторая волна на подходе. Я в свою очередь практически обессилен, загнан в угол. Но если останусь тут, точно сдохну, так как вынужден буду прикрывать друга. Оба сдохнем. Нужно выбираться наружу и пытаться маневрировать. А дальше…

Пальцы сами собой скользнули к потайному карману и нащупали ампулу. Но усилием воли я убрал руку — рано. Бросив быстрый взгляд через плечо, убедился — Фергюс по-прежнему лежит на полу, грудь медленно вздымается и опадает. Утер пот со лба и решительно переступил через поверженного врага, выскользнул в проем ворот.

Тридцать пять… тридцать шесть…

Дым и пар успели немного рассеяться, хоть и застилали пространство. Я мельком посмотрел на воронку в стене храма, обломки, изуродованные тела, мокрый от крови пол. Заметил пару нападающих, пытающихся встать, двое скрывались где-то за завесой дыма.

Попытаться?..

Но едва я кинулся к замеченному ранее пистолету, раздался хлопок, и пуля ударила у ног. Я зашипел от злости, отшатнулся и пригнулся, вновь попробовал подобраться к оружию. И снова громыхнул выстрел, огненный росчерк разорвал сумрак.