Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 58)

Возможно, я сглупил, и следовало накинуться на бандита в кабинете, выбить признания. Но подельники заподозрили бы что-то, увели друга в другое место. К тому же звуки драки могли привлечь клерков, и тогда бы точно пришлось дожидаться гвардов, объясняться. Того же дельца явно обработали быстро и тихо, вдвоем такое провернуть нетрудно. Засунуть кляп в рот, немного избить и припугнуть, задавать вопросы. У меня же так не получится, и глуховатый болг услышал бы возню и крики.

Вышло, как вышло. Но поток неприятностей и не думал ослабевать.

У того, кто прядет нить наших судеб странное чувство юмора и большая любовь к иронии. И снова трамвай, и снова слежка. Разве что фигуры несколько поменялись местами. Несколько, но не совсем.

Я ясно ощутил чье-то пристальное внимание. Еще на выходе из офисного здания — как легкий холодок по спине, странный дискомфорт. Но увлеченный погоней за бандитом, проигнорировал. А на перроне снова почувствовал чужой взгляд и отстраненный интерес, не покидало впечатление и сейчас.

Ситуация повторялась почти один в один, как и в тот день, когда вышел от нотариуса после объявления меня наследником и лордом.

Тогда ушел от слежки, спрятавшись в технических тоннелях и отгородившись Печатью, впервые увидел Мстителя в маске, а вслед за ним загадочного невидимку под защитой артефакта высокого уровня. И так как больше не замечал ничего подобного, списал на то, что некто преследовал не меня, а именно народного героя.

Но один раз — случайность, два — правило, три — статистика.

До крайности не дошло, но я насторожился. И отмахнуться, списать на разыгравшееся воображение не получится. Обычно чувствую направление, источник интереса. Тут же любопытство и внимание будто исходит из пустоты. Так, словно бы ожил камень или вода, и решили проследить за мной. А то, что я не мог определить местонахождение наблюдателя, заставляло внутренне ежится.

Слишком знакомые ощущения. И следили теперь явно за мной.

— Да что вообще творится в проклятом городе? — пробормотал я. Постарался успокоиться и абстрагироваться, бросил взгляд в окно, на плывущие мимо огни, мелькающие станции, дома, коммуникации туннелей. Украдкой мазнул взглядом по попутчикам и попытался сообразить, не они ли служат источником беспокойства, оглянулся на иллюминаторы в соседние вагоны.

Пока я пытался играть в следопыта, трамвай остановился на очередной станции. Я чуть не пропустил момент, когда худой бандит вышел. Ругнувшись, кинулся к двери, по пути оттолкнув какого-то задремавшего стоя студента. И едва успел выскочить на перрон, прежде чем дверь захлопнулась. Огляделся и кивнул сам себе.

Так и думал. Последняя остановка на пути в Верхний город. Сам бы так возвращался домой.

Отыскав спину удаляющегося бандита, я пошел следом на достаточном удалении. Благо не нужно видеть цель, чтобы знать, куда направляется. И ладно бы, но ощущение чужого взгляда усилилось, приходилось разделять внимание на два потока. Я следил за худым преступников в плаще, одновременно пытался отыскать источник раздражения.

И если с первым справлялся успешно, лавируя по оживленным хорошо освещенным тоннелям и переходам, то со вторым никак не получалось. Иногда казалось, что вижу то тут, то там подрагивающее пятно — будто нагретый воздух рябит. Слышались легкие шаги, дыхание. Но едва фокусировался, миражи пропадали.

А если опять шуточки До? Что если монстр придумал новый способ досаждать и сводить с ума?..

Но, поразмыслив, отмел предположение. Ощущения отличались. А я уже научился чувствовать теней и внимание проклятой твари. Хотя, пожалуй, сейчас не сильно огорчился, если бы это оказалась все-таки она. Стоит признать, успел привыкнуть к выходкам загадочного существа. Другое дело — столкнуться с новой неведомой напастью.

Скрипнув зубами, я ускорил шаг. Преодолел длинную галерею, украшенную светильниками в виде сфер и статуями древних героев, вышел на нарядную площадь перед огромными вратами. Тут играла музыка, гуляли нарядные парочки, журчал фонтан. А над головой в честь грядущего праздника растянули сеть из мягко мерцающих фонариков. Из пабов и кафе по краям площади доносились голоса, слышался мелодичный женский смех.

Как я и предполагал, бандит направился прямиком к вратам. И, естественно, путь ему заступил наряд гвардов. Вперед выступил командир и положил ладонь на шоковую дубинку. Но преступник не растерялся, достал из кармана плаща какую-то бумажку и чуть ли не бросил в лицо бойцам.

Я уловил эхо злого торжества и удовлетворения худого, а на лице охраны прочитал недоверие, переходящее в едва сдерживаемый гнев, а затем изумление. Ведь командир, внимательно изучив документы, неохотно буркнул через плечо, вернул бумаги и шагнул вправо. Остальные помедлили и тоже расступились.

Вот так бандит и попал туда, куда ход в теории полагался лишь лордам, а также ограниченному кругу простолюдинов: слугам, отдельным церковникам, проверенным торговцам и рестораторам, талантливым музыкантам и госслужащим, гвардам. Но уж точно не всякому отрепью.

И я знал, куда направляется, в чей грот. Случайностей тут быть не могло.

Иногда уверенность это хорошо. Лучше, чем зыбкие подозрения. Но понимание приносит и огорчение, и разочарование.

Поколебавшись, я хотел направиться вслед за бандитом. Чтобы убедиться окончательно. И домой следовало заглянуть, подготовиться, подумать, как действовать дальше.

Но в очередной раз ощутил чужое внимание, заметил зыбкий силуэт на верхушке галереи на краю площади. Не выдержал и резко развернулся, напрягая органы чувств. Не увидел ровным счетом ничего, кроме бесстрастных ликов изваяний и равнодушного сумрака. Через секунду чьим-то любопытством стало веять с другой стороны, будто неизвестный неуловимо быстро перепрыгнул через площадь.

Странно. Игра воображения? Или я что, начал чувствовать направление? Но как? Скрывающегося под Маской Пустоты найти невозможно. Тем более в оковах. А может дело в том, что неосознанно воспользовался тем же приемом, что и в келье епископа, когда пытался поймать тень?..

Недолго думая, я попытался смотреть периферийным зрением. Потом подумал и отыскал свою слабую и разбитую на множество силуэтов под светом фонарей тень, потянулся к ней. Волей, мыслью и властью гностика. Почувствовал усиливающийся зуд в левой ладони, где чернело маленькое несмываемое пятнышко, болезненный укол холода. И тень исказилась, собралась воедино, налилась густотой.

От удивления я чуть не потерял концентрацию. Но удержал странное чувство зависания на грани чего-то непознанного. Огляделся и осознал, что вокруг творится нечто несуразное. Свет, льющийся отовсюду, будто померк, стал неверным и призрачным. Звуки притихли и отдалились. Отовсюду из пустоты смотрели чьи-то насмешливые глаза-щелки, слышался топот множества мягких лап, будто где-то во мраке бегала стая кошек. Из пустоты, из ниоткуда возникали черные пылинки, кружились вокруг меня в затейливом танце.

Сие отдаленно смахивало на погружение в Изнанку. Но нет, селенит из татуировок никуда не делся.

Холод усилился, но я невероятно четко почувствовал чужой интерес. Теперь с примесью недоумения. И что удивительнее — ясно сознавал, откуда исходит, определил источник. Выше и чуть левее.

Вскинув голову, прищурился и посмотрел на нависающий над краем площади фигурный парапет со скульптурной композицией из нескольких монахов. Изваяния стояли плечом к плечу и в едином порыве как бы осеняли площадь солнечным знамением. А за ними располагались мощные прожектора, и по задумке архитекторов как бы получалось, что церковники идут в авангарде луча света.

Именно на плече одного из каменных колоссов я увидел зыбкое черное пятно. Высокий человек с чрезмерно длинными руками и ногами, и головой увенчанной рогами как у демонов на полотнах церковных художников.

Лишь несколько мгновения я смотрел на неизвестного, а тот таращился на меня. Холод из левой руки начал разливаться по телу, а мир вокруг стираться и таять, как акварельный рисунок, на который неосторожно плеснули водой.

А затем мощный подзатыльник чуть не швырнул меня наземь. Хлесткий, как последняя фраза бывшей о тебе в постели, и такой же обидный, банальный, если не сказать будничный. Из глаз посыпались искры, я задушено квакнул и клюнул носом, по инерции сделал несколько шагов. Ошалело оглянулся, распахнув рот и беспомощно раскинув руки.

— Парень, ты идиот?! — гаркнули мне в лицо, попутно дохнув густым сивушным перегаром. — Нахрена мерцать начал прям у всех на виду?

— А? Что? Где? — жалко промямлил я, не разумея, что произошло.

Наваждение схлынуло, как и не бывало. Свет фонарей перестал быть призрачным и мертвенным, а тень вновь оказалась обыкновенной — тусклой, раздробленной из-за множества источников света. Вокруг гуляли люди, играла музыка, слышались разговоры, пахло жареной рыбой и чем-то сладким, духами, солью.

Чувствовал я себя отвратительно. Так, будто проглотил кит, хорошенько прожевал и выплюнул. Ноги подкашивались, в каждой мышце поселилась слабость, тело терзал страшный холод. Левая рука вообще казалась ледышкой, морозные зубы кусали и за кишки.

И едва шевельнувшись, я понял, что одежда напрочь промерзла, превратилась в хитиновый панцирь, хрустящий и твердый. Брови и волосы покрылись инеем, изморось скрипела на зубах, склеила губы.