Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 55)

Я был зол. Нет, не так. Я был чертовски, невероятно и люто зол. Вот прямо в бешенстве. И первое, что хотелось сделать — выбить дверь в конуру Проныры ногой. Чтоб красиво и эпично, как в хороших детективных романах. А затем набрать в легкие побольше воздуха и яростно гаркнуть: «Где, демоны побери, субмарина?..»

Момент я представлял. Ясно. В деталях. Видел почти воочию, как друг вздрогнет и округлит глаза, моментально вспотеет, как шарахнется и чуть не упадет со стула. А затем вытянет руки вперед с открытыми ладонями, предложит «обсудить цивилизованно».

Я буду грозен и неумолим. Как надвигающийся катаклизм. Как орда фоморов в атаке… Черт, да я почти смаковал фантазии!

Но столкновение с реальностью произошло, когда заявился в огромное и старое здание, отданное под всякого рода мелкие частные конторы и офисы. Именно здесь, насколько знал, ушлый приятель и арендовал помещения. И закипать я начал в тот момент, когда вместо быстрого броска пришлось долго толкаться в узком и темном, смердящем немытыми ногами шлюзе вместе с заморенными клерками. Дождался и, цедя ругательства, вырвался в грязный зал, поскользнулся, и чуть позорно не шлепнулся в сомнительного вида лужу.

Окончательно меня добило, когда рванул рычаг вызова гостевого лифта, но вместо характерного звонка и гула моторов, из-за стойки администратора выглянула пожилая женщина. Полнеющая, явно не готовая пока мириться с суровой реальностью, ибо голову украшал давно нестиранный парик, а морщинистые губы жирно подведены кричаще-алой помадой. Она выдала визгливую тираду о том, как ее достали всякие идиоты не умеющие читать.

Проследив в направлении, куда указывал блещущий красным лаком ноготь, я увидал табличку: «Лифт не работает. Приносим извинения». И пару раз перечитал, не в силах поверить.

Подъемников в здании три, но лишь один предназначался для посетителей. Чтобы вызвать другие, необходим специальный ключ. Или приглашение. Но у меня ни того, ни другого. И медальон лорда тут не сработал бы. В такие заведения аристократы не ходят. А если ходят, то в окружении слуг, телохранителей, с помпой и пафосом. Пока буду доказывать, что титул не поддельный, поднимут на смех, потом вызовут гвардов. Те в свою очередь предложат прогуляться, лишь в участке разберутся и принесут извинения. Может быть. Однако время будет потеряно, запал тоже иссякнет.

И потому я плюнул в сердцах, направился в поисках лестницы.

Подъем оказался без преувеличения самым долгим в моей жизни. И если первые этажей сорок оставались силы придумывать изощренные ругательства и внутренне возмущаться, то дальше я банально считал грязные заплеванные ступеньки, с трудом переводил дух на площадках.

Злиться было от чего. Ведь в разговоре с инквизитором очень уверенно выгораживал «доверенное лицо». Но когда вернулся в грот, полез в связку документов, что привезли с багажом. Чтобы убедиться, отмахнуться от противной неуверенности.

Вместо вздоха облегчения пришлось изрядно удивиться.

Просмотрев мельком арендный договор, я ничего страшного не увидел. Но затем начал рыться в приложениях, маршрутном листе и несколько напрягся. Потому как, судя по всему, Бегущая Кошка должна была пройти из Дортмунда через Порт-Артур на Шельфе, крупный торговый узел, а затем на север, по малым аванпостам и шахтерским поселениям. Заявленный груз — набор запчастей для добывающих буров и комбайнов.

Вроде противозаконного на первый взгляд нет. Хотя если подумать Порт-Артур являлся чем угодно, но не промышленным центром. И отгружали там преимущественно товары оранжерей, а не заводов. А еще слыл перевалочным пунктом наркоторговцев. Да и мой кораблик слабо походил на сухогруз, способный таскать железяки в объеме, делающими такие перевозки выгодными.

К тому Старик сумел нарыть новостные сводки. Там ясно указывалось, что судно, смахивающее на Кошку, взяли на абордаж пираты. Потом видели в порту дальнего шахтерского поселения, но и оттуда исчезло как призрак.

Пожалуй, в иной момент посомневался бы. Но сейчас для меня стало совершенно ясно, что захватили кораблик по наводке. И что Коул если и не знал о тайном грузе, то закрыл глаза на несоответствия в официальной легенде. И тем обманул меня, так как изначально заверил, что арендатор заслуживает доверия, уважаем, почитаем и относительно честен.

Перевозку дефицитных товаров ради спекуляции и контрабанды я бы стерпел. Драгоценностей или предметов старины тоже. Но наркотики… Проныра прекрасно знал, что я предпочитаю не связываться, отношусь к дури крайне отрицательно. К тому же слишком скользко и опасно. В данной сфере вращаются не ценители прекрасного от мира преступности, а откровенные мерзавцы. Мерзавцы способные испортить и жизнь, и здоровье, и настроение.

Среди контрабандистов есть люди с принципами. И лысый приятель как правило не спорил, искал других клиентов, поадекватнее и понадежнее. Как правило. Но не теперь.

Не знаю, что взбесило больше — потеря субмарины, сам факт предательства от человека, коему доверял. Или то, что действия пусть и случайно, но привели к возникновению интереса Инквизиции и Церкви к моей персоне. Ведь годами избегал встреч со святошами, а тут столь нелепо вляпался.

Весьма вероятно, что Ардал и те, кто стоял за ним, не знали о том, что я искатель. Не ведали и о том, что мои оковы не совсем… э-э-э… надежны и законны. В противном случае не отпустили бы. Более того — жарился бы сейчас на углях, рассказывая как на духу историю жизни, выдавая имена.

Но, по-видимому, Церковь не заинтересовалась, отвлекшись на нападение революционеров и Прорыв. Как минимум не настолько, чтобы расследовать легенду достаточно внимательно. Следуя же наставлениям Дампира, я безукоризненно следил, что и кому говорю, как себя преподношу. Действовал через подставные компании, заметал и путал следы, менял личины. И то, что находился сейчас на свободе, свидетельствовало — поступал верно. До третьего дна моей истории не докопались.

По крайней мере, я себя так успокаивал. Хоть и разумел — абсолютных легенд не бывает. Теперь, когда Церковь взяла меня на заметку, следовало действовать осторожнее.

Следовало бы, да. Но я не мог позволить себе такой роскоши, как развалиться в кресле лорда, попивать вино и ждать, когда утихнет буча. Не сейчас, когда за спиной как топоры нависли долги и мистическая тварь, и вообще вокруг творилось нечто непонятное. Я жаждал разобраться, восстановить контроль над ситуацией. И собирался начать с выяснения, что же заставило лысого дельца пойти на подставу, чем соблазнился или чего испугался.

У Коула могли быть сведения о том, что на самом деле происходило на Пограничье. И как корабль оказался замешан в историю с проникновением Вестников.

Кроме того, хорошего настроения не прибавила и выволочка, что устроил Дампир, увидав мою вновь побитую физиономию и выпытав историю похождений. Костерил меня так, что пыль с потолка сыпалась, в выражениях не стеснялся. За опасную затею, за то, что попался в руки каким-то вшивым революционерам, за идиотский порыв догнать Кукловода, и что в итоге попал пред светлы очи Инквизиции.

Внятных возражений я придумать не смог. Виноват. Поддался эмоциям, испугался До в келье Абрахама, а потом как-то пошло вразнос. Но про девочку-монстра я умолчал, не зная, как объяснить Старику. Решил, что для начала соберусь с мыслями, распутаю клубок, а расскажу потом.

Правда, пояснять, как умудрился разорвать одной иглой из силы Изнанки управляющие нити Кукловода, оказалось труднее, чем Ардалу. Уильям до конца не мог поверить. Долго считал на листе бумаги из прессованных водорослей потоки и напряжения, флуктуации, выспрашивал подробности, снова прикидывал. В конце концов, признал, что такое возможно, если гностик ослабил контроль, но вероятность мизерная. И тут же отвесил оплеуху за то, что подверг себя опасности, положился на удачу.

«Везучий ты, акулий сын! — фыркнул Дампир. — Но удача — шлюха продажная. Нужно надеяться на успех. На свои силы, ум, сноровку, а не на прихоть какой-то там Судьбы. Иначе подохнешь, и пикнуть не успеешь».

Это я прекрасно знал и сам. Но возражать не стал. Кивнул тогда и поплелся искать вонючую мазь. Когда почувствовал себя немного лучше, прихватил кружку горячего травяного грога и отправился в набег на библиотеку.

Но и там ожидало разочарование. Часть книг оказалась в плохом состоянии — отсыревшие, подгнившие, истлевшие. Ничего похожего на каталог не нашлось. И хотя я целенаправленно искал в записях отца и других лордов МакМоран, но потерпел фиаско. Бумаг слишком много. А в той малости, что успел перерыть, никаких упоминаний о родовом Даре, о спящем по Ту сторону чудовище или о клятвах тоже не говорилось.

Надежд я не оставил, решив вернуться на следующий день. Махнул рукой и далеко за полночь с трудом дополз до постели.

На утро следующего дня Старик «порадовал» свежей прессой, где красовалась моя фотография в момент сражения с куклой. Лица не видно, поза — нелепей не придумаешь. Тот еще герой. В заметке репортер раздавал дифирамбы и хвалы, представил как «молодого лорда из почти угасшей линии рода старшего Дома, спасшего епископа Абрахама и не побоявшегося кинуться с голыми руками против чудовищного порождения враждебной гнозис». О том, что я скованный корректно умолчали. Но там же в красках описывались подробности инцидента, поносились «экстремисты, бросившие вызов и посягнувшие на Церковь в сложные для Олдуотера времена», выдавались предварительные версии расследования, слухи, домыслы, списки жертв.